Книга 6. Глава 51: Власть огня

— Кажется, я нашел подходящего, чуть дальше, метрах в ста пятидесяти. Отмечаю, — сказал я, пока броня передавала данные о цели Драконису.

Джорни вычислила тепловую сигнатуру, затем наложила красный контур, делая вольные предположения о том, как цель выглядит на самом деле. Олень. Занимается своими делами, бродит у ручья. Поблизости было еще несколько, но поменьше, и многие выглядели как родители олененка.

— Принял. Все еще иду туда, через минуту возьму на мушку.

Пурпурный лес был испещрен тенями и вечным мраком, так как огни слоя сейчас угасали, сменяясь ночью. И двое новых людей, слоняющихся по этому уровню, были голодны. Тем более что свирепые дикие животные пришли и сделали свои дикие животные дела со всеми припасами внутри разбившегося аэроспидера.

Самое время вернуться к древним корням человечества: использовать высокотехнологичную броню для поиска съедобных растений, животных для отстрела и хорошей сухой древесины для костра. Традиционнее некуда.

— Никогда раньше не ел оленину, — сказал я. — Знаешь, какая она на вкус?

Драконис был охотником до того, как стал солдатом. И хотя «охотники»-подземники были другой породы, учитывая, что они охотились на машины ради их энергоячеек, он все же приносил и настоящую еду из окрестностей.

— Специфическая, дичью отдает, — ответил он. — Есть парочка хитростей, которые нам придется провернуть, чтобы мясо стало вкуснее, и несколько хитростей, на которые у нас не будет времени, так что придется довольствоваться тем, что есть.

— Я правда кажусь тебе привередливым в еде?

Я видел, как он остановился на мини-карте поверх моего интерфейса, вероятно, прицеливаясь.

— Если подумать, нет. Не могу сказать, что знаю, что едят рыцари поверхности, а что нет. Это никогда не было темой для разговоров, кроме того факта, что они едят насекомых. Просто как охотник скажу: оленина – это то мясо, которого гражданские обычно избегают. — Он замолчал, вероятно, читая что-то на своем интерфейсе. — Рядом с нашей целью есть еще одна, бери её. Размер и форма соответствуют взрослому самцу, хорошая мишень. Думаю, больше еды поможет укрепить наши позиции среди серых странников.

Крошечный маркер в виде яблочка мишени появился рядом с одним из оленей, бродивших в сумерках.

Мы отправились с серыми странниками несколько часов назад, пробираясь к их торговому аванпосту. И после того, как мы вдоволь напились из ручья, серые странники приметили хорошее место для лагеря. Одну гигантскую пещеру, где было достаточно места для всех.

Они предложили поохотиться для нас, как для гостей. Заявили, что стае потребуется от одного до трех часов, чтобы загнать добычу. Мы с Драконисом решили немного ускорить процесс и сжульничать с помощью тепловизоров и огнестрельного оружия.

Позади меня раздалось рычание, низкое и гортанное. Затем сверху послышался звук.

— Он спрашивает, видел ли ты что-нибудь, раз перестал двигаться и целишься из оружия, — перевел Крес.

— Ага. — Я указал пальцем туда, где находилась моя цель, далеко за деревьями. Джорни уловила множество разных животных через тепловизор, но отфильтровала их все, если они не совпадали с силуэтом оленя. Судя по всему, здесь носилась тьма мелких грызунов.

Я услышал взмах крыльев – это Крес взлетел с дерева, сделал круг и спустился на соседнее дерево, к которому я подошел. На этом расстоянии Джорни подсчитала, что пуля в моей винтовке пробьет листву и поразит цель, если я буду целиться в светящуюся метку. Она даже нарисовала движущуюся пунктирную линию, показывающую расчетную траекторию.

Очень удобно.

— Я не вижу оленей перед тобой, человек, — произнес Крес. — Деревья слишком густые. Ты уверен?

Сильверфур тихо зарычал у меня за спиной. Он и еще двое волков пошли с нами в качестве своего рода «эскорта», чтобы убедиться, что никто не выскочит и не нападет на нас. За Драконисом следовала его собственная группа волков, хотя у них не было Креса, чтобы хоть что-то перевести. Лес никогда не был полностью безопасен от заражения, мертвой хваткой вцепившегося в эти места. Так что наличие дополнительных глаз и носов, чтобы увидеть и учуять опасность, было почти обязательным.

— На позиции, — сказал Драконис по связи, и рядом со значком мишени на моем интерфейсе появился обратный отсчет. — Стреляй по моей команде... три, два, один, огонь.

Я нажал на спусковой крючок. В лесу почти одновременно раздались два выстрела: один со стороны группы Дракониса, другой с моей.

— Попадания подтверждаю, — сказал он, пока мы наблюдали, как остальное стадо разбегается, оставив на земле две поваленные светящиеся красные цели. Охота в полностью функционирующей броне была абсолютным читерством по сравнению с тем временем, когда мы с Вратт были вынуждены скитаться с низким зарядом энергии. Тогда мне действительно приходилось полагаться на нее, чтобы поймать добычу или распознать растительность.

— Охота окончена, — сказал я вслух Кресу. — Мы с Драконисом подстрелили двоих. Крупные самцы, как он говорит, этого должно хватить, чтобы накормить всю стаю, и даже еще останется.

Ворон запрыгал по ветке, несколько раз поворачивая клюв то в сторону моей невидимой цели, то снова ко мне. Вокруг него раздалось рычание и тявканье, на которое он в ответ сделал самую нелепую вещь, которую я когда-либо видел в исполнении птицы.

Он уже несколько раз переводил для них, но я всё никак не мог к этому привыкнуть. Птица низко приседала на ветке, задирала задницу в воздух и начинала вилять ею из стороны в сторону, распушив при этом маховые перья. Очевидно, лай и рычание не составляли и половины языка серых странников. В основном это был язык тела и запахи. Кресу приходилось сильно утрировать другие аспекты языка, чтобы компенсировать отсутствие запахов. Отсюда и утрированное виляние задницей.

Мне это казалось странным, но Драконис привел хороший аналог у людей – выражения лица. По ним можно было прочитать многое, помимо самого очевидного. Улыбки, нахмуренные брови, цоканье, надутые губы, бегающий взгляд, руки, теребящие волосы, покусывание большого пальца и так далее. Это не было абсолютно необходимо для общения между людьми, но добавляло много смысла в любую дискуссию.

И почему я думаю о Вратт, когда говорю всё это?

...Хм.

Забавно, что из всех знакомых мне людей именно у военной машины, созданной для убийства, на лице написано больше всего эмоций, даже когда она сама этого не замечает.

А у серых странников всё это выражалось хвостом, а иногда и тем, как они скалили зубы. Наверное, местным волкам мы казались такими же эмоционально мертвыми, как и машины.

По крайней мере, у меня был Крес для обратной связи. Драконис же там был предоставлен сам себе. Но он был охотником, и они тоже, так что, возможно, в абстрактном смысле этого слова у них были какие-то точки соприкосновения.

— Интересная техника. Ваше зрение отличается от нашего? Одины утверждают, что видят больше нас, хотя и обладают более слабым нюхом, — спросил Сильверфур через Креса. — Не менее интересно наблюдать в действии и безмолвный вой, обращенный к твоему напарнику.

— Мы используем технологии как костыль, — я пожал плечами. — Прицелы моей брони цифровые... я имею в виду, что то, что шлем показывает моим глазам, можно менять по желанию. Он может отображать линии, слова, метки и даже те чувства, которых у меня на самом деле нет, в понятном для меня виде. Тепло, например, можно засечь, и моя броня накладывает цветовое пятно там, где обнаруживает его, чтобы я мог это увидеть.

Сильверфур согласно кивнул. Ну, вообще-то он не кивнул, а тихонько гавкнул и скребнул лапой землю, но Крес сказал мне, что это знак согласия, который я потом мысленно приравнял к их версии кивка.

— Значит, вы можете видеть дальше и так, как ваши глаза от природы видеть не могут?

— В общих чертах, да.

Впереди послышался лай и вой – там, где Драконис и его группа волков добрались до наших целей, убедились, что они мертвы, и, судя по всему, он решил поднять обе туши и понести их на спине.

— Это очень практично, — заметил Сильверфур, когда наша группа двинулась обратно в импровизированный лагерь. — Обычно нам приходится разрывать добычу на мелкие куски, чтобы унести ее. Если это невозможно, мы едим прямо на месте убийства.

— Вы не используете сани или что-то подобное?

На этот вопрос ответил Крес:

— Они ведут кочевой образ жизни. Заражение постоянно перемещается, и серые странники реагируют на это. В летописях прошлых лет сохранились записи, что они были более оседлым народом. Сегодня ношение с собой снаряжения, такого как сани и припасы, замедляет их, а они слишком сильно ценят возможность в любой момент сбежать. — Птица цокнула. — Я пытался спорить с ними о пользе наличия припасов под рукой, но всё без толку.

— Смешно слышать это от того, кто сам таскает кучу металлических побрякушек и блестяшек. Похоже, ты тут находишься по другую сторону ангара, — заметил я.

— По другую сторону ангара? — переспросил Крес.

В ответ я попытался объяснить, как работает аэробол, как в ангаре две стороны борются за превосходство в игре, что вообще такое ангар, и в итоге всё зашло еще дальше, когда Сильверфур захотел узнать, о чем мы там говорим, ведь они все слышали, как человек о чем-то болтает с Одином.

Еда, к нашему счастью, не заставила себя долго ждать. Части оленей были разделаны, и я узнал, что Сильверфур одолжил свой оккультный клинок, чтобы помочь разрезать туши на куски. В этом они были весьма искусны. Для тех, кто просто крутил рукоятку в челюстях, они обладали гораздо большей ловкостью, чем я мог себе представить.

— И они впечатлены тем, как быстро вы смогли поохотиться, — сказал Крес в ответ. — Мне пришлось ответить на сотни их вопросов об огнестрельном оружии, возможностях вашей брони и обо всем остальном, что объясняла Икона. Серых странников никогда особо не заботила человеческая история, а теперь они ни на минуту не замолкают, расспрашивая о ней.

Он скакал по ветвям деревьев над нами, пока мы с Драконисом складывали в кучу собранный лут из сухих веток, чтобы разжечь костер. Мой многоуважаемый спутник начал мастерить импровизированные шампуры для готовки нашей добычи, в то время как я занялся непосредственно разведением огня. Ранее я изучил методы рыцарей поверхности и подземников, но теперь у меня был фрактал тепла, помогавший быстро разжечь пламя, и это было на голову выше любой из традиций. То, что я выдал за силу Бессмертного, когда Драконис спросил.

Именно здесь мы столкнулись с первой реальной проблемой в отношениях между всеми нашими видами.

Сам огонь привлек внимание серых странников – они все повернулись и уставились на нас в тот самый момент, как услышали гудение пламени. И Крес, похоже, тоже запаниковал. Затем поднялся вой и тявканье, волки окружили нас, скребя лапами землю, а Крес в такой же панике перескакивал с ветки на ветку.

— Какие-то проблемы? — спросил я, глядя вверх.

Птица посмотрела вниз, открыла клюв, закрыла, снова открыла и, наконец, нашла слова.

— Там огонь, — сказал он совершенно серьезно.

— Я знаю, что там огонь, это я его разжег, — ответил я.

Птица покачала головой:

— Дай мне минутку, нужно сказать остальным, что вы в курсе и что это ваших рук дело.

Затем он повернулся к серым странникам и снова начал свой танец с вилянием и лаем. Казалось, это немного успокоило волков, но они продолжали окружать нас, словно единый отряд.

Это заставило нас обоих напрячься: Драконис замер, положив руку на нож, забыв обо всех мыслях по разделке мяса. Я же поднялся на ноги, наблюдая за всем вокруг с помощью оккультного зрения. Однако серые странники и Крес, казалось, были сосредоточены не на нас, а на зарождающемся огне, который быстро превращался в настоящий костер, обложенный плотным кольцом камней.

— Вам что-то не нравится в огне? — спросил я.

— Да, — ответил Крес. — Я... узнал от Иконы, что люди разводили огонь, когда находились вдали от своих домов, но вы полностью и абсолютно уверены, что знаете, как удержать его под контролем?

Они боятся огня? Я оглядел стоянку, и мне показалось, что все в порядке.

— Разводить огонь – это какое-то проявление невежливости? — спросил я, не понимая, почему все лают и бегают туда-сюда. Некоторые даже начали рыть землю, отгребая ее лапами в сторону и переводя взгляд со своей кучи земли на наш новый костер. Словно они готовились потушить его всем разом. И единственная причина, по которой они этого еще не сделали, заключалась в том, что именно два огромных человека зажгли его и теперь охраняли.

Потребовалось некоторое время, чтобы получить ответ от Одина, который пару раз каркнул, прежде чем заговорить:

— «Невежливо» подразумевает, что это можно делать часто. Огонь и без того трудно добыть, и он опасен для всего, к чему прикасается. Разросшись, он будет продолжать расти и станет неудержимым, уничтожая всё на своем пути. Икона объяснила, что люди разжигали огонь, чтобы согреться холодными ночами, и использовали его для обогрева своих жилищ в более примитивную эпоху. Зачем он вам нужен сейчас? Разве ваша броня не должна согревать вас?

— Нам это не нужно для тепла, — подтвердил Драконис. — Мы используем его для еды, к тому же чувствовать тепло расслабляет.

— Чувствовать огонь... расслабляет? — Кресу это, похоже, показалось настолько абсурдным, что даже в переводе сквозила тяжелая нотка полного недоверия.

— У нас нет меха. Или перьев, — сказал Драконис. — Чтобы согреться, мы используем огонь.

— Кроме того, люди обычно не едят сырую пищу. И ради вкуса, и ради безопасности, — пожав плечами, добавил я.

— И у вас нет никаких других альтернатив, кроме огня? — Крес казался чуть ли не в отчаянии. — Вы хоть понимаете, насколько опасно открытое пламя?

Я впервые задумался над этим вопросом. Кресу, будучи птицей, вероятно, было бы трудно потушить огонь. К тому же перья очень быстро горят. А серые странники сплошь покрыты мехом, так что тепло им, наверное, и ни к чему.

— Одины не используют огонь? — спросил со стороны Драконис, вероятно, придя к тому же выводу, что и я. — Это кажется странным, огонь – один из самых первобытных аспектов всех цивилизаций. Я мог бы понять отказ от регулярного разведения костров, но разве вы не привыкли часто видеть огонь в ваших городах?

Птица перескакивала с ветки на ветку, не отрывая глаз от разгоравшегося костра. Волки вокруг нас начали бегать еще более лихорадочно, а Сильверфур подошел поближе и что-то гавкнул.

— Для копчения еды и некоторой готовки – да, — признал Крес. — Но только в пределах Иконы, на её кухнях. Снаружи использовать его слишком опасно. И совершенно безумно даже думать об этом где-то рядом с городскими кварталами. Целые гнезда сгорят за считанные секунды.

— Как же вы тогда отапливаете свои дома? — спросил я.

— У Иконы в корпусе есть обогреватели, — ответил Крес. — Нам незачем держать такую опасную вещь рядом с нашими гнездами. Повторяю – одно-единственное пламя может сжечь целый город дотла. Они сделаны из дерева и соломы. — Крошечный глаз-бусинка посмотрел прямо на наши горящие дрова. — Целый город, сделанный из того же топлива, которое вы используете прямо сейчас.

Значит, Одины не используют огонь практически ни для чего, потому что на древнем человеческом звездолете уже было всё необходимое им отопление. И единственное его применение было в строго контролируемых секциях кухни.

Для Одинов мы, наверное, выглядели как драконы. Спим на огненном ложе и находим это уютным.

— Местные волки тоже не используют огонь, я так понимаю? — спросил Драконис. Но ответ был очевиден по тому, как они себя вели.

— Они... использовали. В прошлом, — сказал Крес. — Я сам этого никогда не видел. Это было до моего рождения, и до их тоже. Давным-давно, может быть, даже пятьдесят лет назад. Когда они были более оседлой стаей, до заражения. Они использовали огонь как средство сохранения пищи, чтобы она хранилась так же долго, как орехи. Но никто в этой стае не прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как это делается.

«Давным-давно» для них – это пятьдесят лет?

— А как долго живут Одины и серые странники? — спросил я.

— Семнадцать лет считается для нас предсмертным возрастом. В этом возрасте полет для Одинов уже невозможен, а у серых странников сгнили все зубы. Это если они вообще доживали до такого возраста. У них нет Иконы, чтобы лечить болезни, и города, куда можно отступить в поисках убежища, поэтому их жизни короче, чем у Одинов. Люди и вправду живут так долго, как утверждает Икона?

— И что это за цифра? — Драконис выглядел немного заинтригованным, его шлем повернулся ко мне, он пожал плечами. — Мне просто любопытно, открыли ли люди Золотой Эры секреты бессмертия или нет.

Точно. Поскольку он был Бессмертным, я вполне понимал его интерес к тому, чтобы докопаться до истоков этого.

— Согласно Иконе, люди могут жить больше сотни лет. Почти в семь раз дольше, чем Одины, и гораздо больше, чем в семь раз – по сравнению с серыми странниками. Возможно, даже в десять раз дольше, чем серые странники.

Драконис пожал плечами и слегка кивнул.

— Это в целом точно для подземников. Сто лет – это очень преклонный возраст, сто десять – предел долгожительства, при условии, что они богаты и могут позволить себе личных врачей. У кланов поверхности всё иначе, Кит?

— Зависит от касты, — я пожал плечами. — Вассалы и рыцари-вассалы проживают опасную жизнь, мы часто умираем в бою. Э-э-э, может, стоит скорее считать нас солдатами? Те, кто выживает, обычно делают это потому, что им больше не разрешают выходить наружу. Потеря руки или ноги из-за обморожения или чего-то в этом роде. Касты, которым запрещено покидать колонию клана, как правило, доживают до восьмидесяти-девяноста.

— Люди и правда безумны, — пробормотал Крес. — Вы можете пережить нас на десятилетия, да еще и находите огонь уютным.

Вероятно, это куча мелочей, накапливающихся со временем, но я только сейчас начал осознавать, насколько безумным выглядит человечество в сравнении. И, конечно же, некоторые из нас владели магией и были неубиваемыми полубогами, словно всего остального крысиного дерьма было недостаточно.

Серые странники имели мех, без проблем видели в темноте и любили всё сырое. Так что после того, как они стали кочевниками из-за заражения, бушевавшего около пятидесяти лет назад, у них больше не было нужды в огне. Кроме того, без рук добыть огонь было трудно, и для этого требовались специальные инструменты. Добыча огня для серых странников была трудным, малополезным и опасным занятием.

Их кулинария сводилась к употреблению всего сырым, с размазанными по мясу пережеванными травами для вкуса. А значит, единственный раз, когда они вообще могли увидеть огонь... был отличным поводом развести вокруг этого настоящую драму.

Я быстро сунул руку прямо в костер, моментально сдавшись без боя своим навязчивым мыслям, моя латная рукавица обхватила горящие палки и так и осталась там.

— Для нас это не опасно, не с нашим снаряжением, — сказал я, доказывая свои слова, перебирая пальцами угли и горящие куски дерева. Пластины Джорни даже не начали раскаляться докрасна. — Так что, если он выйдет из-под контроля, мы сможем спокойно остаться в самом центре и потушить его. Не о чем беспокоиться.

Это вызвало именно ту реакцию, которой я мог бы похвастаться. Драконис лишь поднял глаза и, казалось, мысленно вздохнул, но в остальном вернулся к подготовке шампуров, в то время как остальная часть лагеря вокруг нас сошла с ума.

Произошло еще несколько обменов репликами, и Крес принял огонь довольно легко. Он видел, как Икона с легкостью управляет огнем, поэтому люди, делающие то же самое, не были для него чем-то из ряда вон выходящим.

Убедить серых странников оказалось сложнее. В конце концов мне пришлось потушить костер – просто чтобы доказать, что я могу это сделать. Только после этого нам разрешили зажечь его снова и закончить готовить еду.

Всё изменилось, как только мы действительно положили оленье мясо жариться на костре. Поначалу не сильно – серые странники только смотрели на нас так, словно мы испортили идеально хорошие куски мяса. Но затем дым и запах, похоже, заставили их пересмотреть свои антиогневые взгляды.

Им было очень любопытно узнать, каково на вкус приготовленное мясо. А поскольку я еще не ел оленину, мне тоже.

Окончательный вердикт: нормально, с сильным медным привкусом, отдающим железом. Драконис сделал всё возможное с тем временем, которое у нас было, чтобы сделать мясо вкусным, учитывая нехватку специй помимо тех трав, что мы нашли на охоте. Но я даже не уверен, что серые странники чувствовали вкусы так же, как мы. Травы, которые они намазали на свою часть мяса, были, на мой взгляд, слишком горькими – видимо, это был приобретенный вкус, который им нравился.

В итоге приготовленное мясо им понравилось. Изменившаяся, более приятная текстура стала тем, о чем они говорили больше всего, наряду с интересным ароматом.

Но что действительно потрясло их всех, так это момент, когда мы с Драконисом сняли шлемы, чтобы поесть. До этого момента мы были для них ходячими големами. В теории они знали, что у нас два глаза, плоский рот, короткий нос и клочок волос на макушке, а всё остальное – просто кожа.

Но увидеть значило поверить. На Креса посыпалось еще больше вопросов, и, кажется, все они смирились с тем, что доставать людей – не лучший способ получить ответы.

Мы были древней расой, которая могла сражаться с машинами и побеждать, проходить сквозь огонь без единой царапины, даже наслаждаться этим чувством и могла пережить их всех в десять раз. Мы даже не затронули тему Оккультизма, и я сильно подозревал, что Крес тоже не сказал об этом ни слова, поскольку не было никаких просьб о демонстрации.

Ближе всего к этому был момент, когда я разжег огонь, но тогда мои руки находились глубоко в куче хвороста, пока все остальные занимались лагерными делами, оставив двух людей в покое.

Так и закончилась моя первая ночь с серыми странниками. Мы поели, согрелись у огня, потушили его и расслабились, прислонившись к стволу огромного дерева, в то время как стая сменяла дозорных, чтобы нести стражу.

Крес и Драконис не спали, Один пытался научить другого разговаривать с серыми странниками. Драконис в основном надеялся, что его броня возьмет на себя львиную долю обучения за них обоих. Но система в этом плане упрямилась, учитывая, что у Дракониса не было администраторского доступа, позволяющего загружать новые языки.

Что касается меня, то я был предоставлен самому себе и мог спокойно медитировать.

В тусклом мраке, сидя у дерева, когда день медленно переходил в глубокую ночь, я решил, что пришло время обратить внимание на пресловутого крестоносца в ангаре.

Пришло время предстать перед Катидой.