Как и ожидалось — а точнее, как и предсказывал Аманэ, — Шихоко решила приехать в гости вместе с Шууто. 

Она обожала Махиру настолько, что в случае отказа девочка решила бы, что Шихоко заболела, и начала бы изводить себя беспокойством. Так что их визит был делом решённым.

Когда Шууто сообщил об этом по телефону, он лишь весело рассмеялся: «Ну конечно. Ещё бы». На заднем плане в этот момент отчётливо слышался крик: «Поеду, обязательно поеду!». Стало совершенно очевидно, что сегодня у Шихоко случится очередной приступ энтузиазма. Оставалось лишь надеяться, что Шууто удастся её хоть как-то усмирить.

В общем, как только визит родителей окончательно утвердили, к повседневным делам и учёбе Аманэ и Махиру прибавилась подготовка ко Дню матери. 

Само по себе это означало лишь обсуждение меню, покупку отдельного подарка и готовку накануне праздника. Однако ребята только-только сдали пробные экзамены, и учителя не давали им покоя: заставляли проверять ответы, подсчитывать баллы и ждать результатов в назначенные дни.

Помимо общенациональных пробных экзаменов, заявки на которые подавались через школу, нужно было регистрироваться на индивидуальные тестирования и посещать онлайн-занятия. Дни пролетели в суете. Аманэ и Махиру оглянуться не успели, как наступил день визита.

— Махиру-ча-а-ан! Я так скучала!

И вот час икс настал. Стоило Шихоко — главной виновнице торжества — переступить порог, как она тут же бросилась обнимать стоявшую в прихожей Махиру.

Аманэ заранее предвидел, что мать на эмоциях полезет обниматься. Он благоразумно отошёл подальше и, надо сказать, не прогадал.

— Ой, Шихоко-сан!

— Божечки, спасибо вам огромное за приглашение! Я так рада, что Махиру-чан сама меня позвала!

Шихоко тёрлась щекой о Махиру, словно тискала любимую плюшевую игрушку. Аманэ попытался вмешаться и остудить её пыл, но его слова потонули в этом потоке бурной любви. 

Он бросил выразительный взгляд на вошедшего следом отца, призывая его к действию, но Шууто лишь с улыбкой покачал головой.

Наверняка Шихоко была на взводе ещё до того, как они сюда приехали. Отцу можно было только посочувствовать, хотя самому Шууто это, похоже, вовсе не было в тягость.

— Мам, успокойся. Ты слишком завелась.

— А как мне не радоваться-то?!

— Я понимаю твою радость, но не задуши Махиру. Твоя любовь её сейчас раздавит.

Бурные проявления чувств были для Шихоко обычным делом. Но одно дело тискать крепкого Аманэ, и совсем другое — хрупкую Махиру, которая к такому натиску даже не готовилась. Обрушивать на неё весь этот напор без тормозов было чистым безумием.

Шихоко, с пылким порывом стиснувшая Махиру в объятиях, похоже, всё же сохранила остатки благоразумия. Она прислушалась к словам сына и немного ослабила хватку.

— Ох, прости, пожалуйста... Тебе больно?

— Нет, что вы. Я... я рада, что вы меня так обнимаете.

Судя по всему, Махиру совершенно не возражала против столь щедрого проявления чувств. Она с застенчивой улыбкой посмотрела на Шихоко. У матери на глаза навернулись слёзы умиления, и она почему-то бросила на Аманэ взгляд, полный укора.

Аманэ захотелось, чтобы она вообще на него не смотрела.

— Боже! Аманэ, поучись у неё этой прелести. Тебе следует брать пример с Махиру-чан!

— И чему я должен научиться?.. Вполне достаточно того, что Махиру такая милая.

— И то верно. Окажись ты таким же милым, меня бы это даже отпугнуло.

— Сама же предложила, — буркнул он.

— Ну-ну, — мягко вмешалась Махиру.

У Аманэ аж голова разболелась от того, как быстро Шихоко меняет своё мнение. Но благодаря заступничеству Махиру зарождающееся внутри раздражение тут же угасло.

«Я прекрасно понимаю, что Махиру очаровательна, и осознаю желание от души её баловать. Так что жаловаться не стану».

В конце концов, Шихоко редко удаётся увидеться с Махиру. Учитывая её восторг, подобное поведение вполне укладывалось в рамки допустимого. На этой мысли он и решил остановиться.

Ещё какое-то время Шихоко с широченной улыбкой продолжала обнимать девушку. В конце концов Шууто мягко оттащил её в сторону со словами: «Пора бы уже и поздороваться». Шихоко с явным нежеланием отстранилась.

— Ещё раз здравствуйте, Шихоко-сан, Шууто-сан. Давно не виделись. Спасибо, что откликнулись на нашу внезапную просьбу.

Дождавшись возможности вставить слово, Махиру поправила слегка помявшуюся одежду и с мягкой улыбкой вежливо поклонилась.

— И мы рады тебя видеть. Кажется, в последний раз мы встречались в конце года? — отозвался Шууто.

— Да.

— Везёт же тебе, Шууто! У тебя было столько возможностей видеться с Махиру-чан!

— У тебя же тогда была встреча с учителем, Шихоко.

— Это другое! И вообще, Махиру-чан, какая ещё внезапная просьба? Вовсе нет! Я готова сорваться к вам когда угодно!

Её возглас «Могла бы звать меня и чаще!» прозвучал так, словно она была готова забросить работу ради подобных встреч. Однако, зная характер Шихоко, Аманэ не сомневался: она приехала сюда лишь после того, как покончила со всеми делами. Поэтому он ограничился кратким замечанием: «Во всём нужно знать меру».

Что и говорить, любовь Шихоко к Махиру оказалась куда глубже, чем он мог себе представить.

— Ну, я же говорил, — бросил Аманэ Махиру.

— ...И правда.

Пока они готовились, Махиру то и дело нервничала из-за всяких мелочей. Сейчас Аманэ так и хотелось спросить её: «Ну и где тут повод для беспокойства?»

Сама Махиру, похоже, окончательно расслабилась. Её плечи опустились, а на губах появилась мягкая, робкая улыбка.

— Чего это вы так переглядываетесь? — спросила Шихоко.

— Да просто обсуждали, как ты отреагируешь, мама.

— И какой был прогноз?

— Что всё будет именно так.

— От того, что вы меня так легко читаете, у меня смешанные чувства... Но ладно, это же приглашение от Махиру-чан! Аманэ прекрасно знает, что я ни за что не откажусь.

— Ты даже подумывала взять оплачиваемый отпуск ради такого, — хмыкнул он.

— Если это не повредит работе, почему бы и не взять? Ради приглашения Махиру-чан!

Она говорила таким тоном, словно изрекала прописные истины. Аманэ даже не знал, радоваться тут или хвататься за голову.

Глядя на мать, Аманэ ясно осознал одну вещь. В будущем она совершенно точно, без малейших сомнений, всегда будет вставать на сторону невестки, а не сына. Поймав себя на мысли, что в этом нет ничего плохого, он понял, насколько высоко сам ставит счастье Махиру.

Понимала ли сама Махиру, насколько сильно её любят, оставалось загадкой. Но судя по тому, как она смотрела на Шихоко со смесью радости и растерянности — где-то в пропорции семь к трём, — эти объятия дали ей сполна прочувствовать всю обращённую к ней симпатию.

— Эм, это была моя инициатива... вы уверены, что всё в порядке? Вы ведь, наверное, очень заняты? — спросила Махиру.

— Вовсе нет! Сейчас у нас никаких горящих дедлайнов. К тому же у меня всё равно был запланирован выходной. Я переделала всю текущую работу, так что это отличный шанс перевести дух!

— Я тоже не оставляю дела на выходные, — добавил Шууто.

Как бы сильно эти двое ни любили семью, работу они чётко отделяли от личной жизни. И уж точно никогда не относились к своим обязанностям спустя рукава.

Аманэ, как никто другой, часто наблюдал за их подходом к делам. Он знал наверняка: родители приехали сюда лишь после того, как добросовестно выполнили все задачи и полностью освободили время.

Так что опасения Махиру были совершенно напрасны.

— К тому же у нас всё равно были тут дела, так что не переживай, Шиина-сан, — сказал Шууто.

У отца действительно была запланирована встреча. Сразу после приветствий он собирался ненадолго отлучиться и зайти к Шинодзуке.

Упомянув об этом как бы невзначай, Шууто проявил тактичность. Он хотел успокоить трогательную нерешительность Махиру и снять с её плеч чувство вины. Этому Аманэ определённо стоило поучиться.

— Б-большое спасибо.

— Хи-хи, Махиру-чан у нас и правда такая трогательная и заботливая. Тебе стоит иногда перенимать толстокожесть Аманэ, — сказала Шихоко.

— Уж простите за толстокожесть, — отозвался Аманэ.

Он прекрасно понимал, что не обладает такой же проницательностью, как Шууто. Но называть собственного сына толстокожим — это уже как-то чересчур.

— А... я бы хотела научиться смелости Аманэ-куна, но на самом деле он очень чуткий человек. И всегда заботится обо мне.

— Правда-а? Хотя... чему я удивляюсь? Если дело касается твоей обожаемой Махиру-чан, то конечно. За такую девушку нужно держаться мёртвой хваткой.

— Перестань выставлять меня извергом, который добр исключительно к Махиру.

Да, Аманэ прекрасно осознавал и даже гордился тем, что к Махиру он относится с особой теплотой и нежностью. Но он совершенно не припоминал, чтобы вёл себя грубо со всеми остальными.

— Аманэ вполне внимательный мальчик и замечает, что происходит вокруг, — вступился Шууто. — И ты, Шихоко, не будь такой язвой.

— Хорошо-о-о.

Она явно не говорила этого всерьёз. В ответ на укор мужа Шихоко просто сделала невинное лицо в духе «упс, виновата», из-за чего Аманэ лишь тяжело вздохнул.

— Что ж, простите, что так сразу, но мне нужно ненадолго отлучиться по делам, — произнёс Шууто.

Бросив взгляд на наручные часы и скромно улыбнувшись, он положил руку на дверную ручку. В его глазах читалось лёгкое сожаление.

— Простите, что отрываем вас от дел, когда вы так заняты, — сказала Махиру.

— Нет-нет, я же говорю: это мои личные дела, так что не бери в голову. Скорее, это мне стоит извиниться за то, что заставляю тебя так волноваться.

— Так, прекращайте этот обмен любезностями, — вмешался Аманэ. — А ты, Махиру, не бери всё слишком близко к сердцу.

— Ого.

Шихоко совершенно не знала чувства меры, тогда как Махиру и Шууто были излишне деликатны.

Поймав себя на неожиданной мысли, что именно в этом и кроется секрет идеальной совместимости Махиру и Шихоко, Аманэ не удержался от комментария. В ответ Шууто лишь весело улыбнулся — видимо, находя всю эту ситуацию весьма забавной.

— Ну, я пошёл. Увидимся позже. Шихоко, постарайся никого здесь не доводить, ладно?

— Хорошо-о-о.

Провожая взглядом Шууто, который до самой последней секунды продолжал беспокоиться о выходках жены, Аманэ подумал о том, что с этой минуты в доме станет очень шумно. Впрочем, эта мысль ничуть его не расстроила. Незаметно для всех он позволил себе лёгкую улыбку.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Аманэ впустил Шихоко, но настоящее застолье планировалось только после возвращения Шууто. Поэтому, подав матери чай, юноша отправился на кухню.

Раз уж родители приехали после обеда, было решено угостить их ужином. Махиру в любом случае пришлось бы хлопотать у плиты из-за вчерашних заготовок. Аманэ сомневался, нормально ли вот так оставлять главную гостью без внимания, однако...

— Хи-хи, — Шихоко лучезарно улыбнулась. — Я хочу посмотреть, как вы готовите вместе, так что не обращайте на меня внимания.

Спорить было бесполезно, поэтому ребятам ничего не оставалось, кроме как продолжить приготовления к ужину.

Шихоко проследовала за ними в столовую и с довольным видом устроилась у кухонной стойки, наблюдая за процессом.

Конечно, они сами были виноваты в том, что не развлекают гостью, так что и жаловаться не приходилось. Но когда за тобой так пристально наблюдают, да ещё и хихикают, волей-неволей начинаешь нервничать.

— Чего ты улыбаешься? Аж жутко.

— Да так, просто любоваться тем, как вы проводите время бок о бок — одно удовольствие.

— Пожалуйста, не смотрите так пристально, а то мы до дыр сотрёмся.

— Ой, никуда вы не сотрётесь! К тому же, когда мы уедем, вы наверняка станете ещё ближе, — хихикнула она.

— Что у тебя вообще в голове... — вздохнул Аманэ.

За кого она их вообще принимает?

Аманэ хотелось расспросить мать, что она там себе нафантазировала. Но было совершенно ясно: в ответ он услышит лишь очередные восторги в адрес Махиру. Пустая трата времени.

Мать просто сидела с крайне довольным видом и ничем не мешала, поэтому Аманэ не мог прогнать её обратно в гостиную. Юноша лишь демонстративно вздохнул, глядя на наслаждающуюся зрелищем Шихоко.

— В общем, мам, ты наша гостья. Пожалуйста, отдыхай, помощь не требуется.

— Я и без твоих указок прекрасно отдыхаю. И любуюсь вами.

— Вот с последним, пожалуйста, завязывай.

— Э-э, ну почему?

Не то чтобы от её взглядов становилось хуже, но работать под таким пристальным наблюдением было крайне некомфортно.

Аманэ уже привык стряпать и даже заслужил полное одобрение Махиру, однако не был уверен, что у него не дрогнут руки под взором собственной матери.

— Аманэ-кун, сегодня ведь День матери... — тихо вмешалась Махиру.

— ...Значит, можно оставить её в покое, да?

— Можно, но я буду наслаждаться зрелищем! — заявила Шихоко.

— Как же это напрягает...

— Не волнуйся, в основном я смотрю на Махиру-чан.

— Так от Махиру и убудет!

«Знай меру», — мысленно взмолился Аманэ, но Шихоко то ли не слышала, то ли искусно притворялась. Она ни на миг не переставала улыбаться, всё так же не отрывая глаз от их готовки.

«Что ей ни говори, всё без толку».

За семнадцать лет жизни юноша прекрасно усвоил: если мать что-то решила, её ничем не проймёшь. Аманэ часто думал о том, какая же она упрямая. Впрочем, он унаследовал и эту кровь, и этот характер, поэтому не имел права её критиковать. К тому же, как ни крути, упрямство — и своё, и Шихоко — ему по-своему нравилось.

Поняв, что спорить бесполезно, Аманэ решил на время забыть о существовании матери и сосредоточился на ужине.

Всё необходимое они подготовили ещё вчера. Замариновали мясо и овощи.

Сегодня оставалась в основном термическая обработка. Поскольку Аманэ, как и договаривались, выступал лишь на подхвате, ничего сложного не предвиделось.

Махиру, судя по всему, тоже чувствовала себя неловко под взглядом Шихоко. Но это лишь мотивировало её постараться на славу и приготовить всё в лучшем виде.

— Аманэ-кун, сюда, пожалуйста.

— Сколько соли?

— Половину столовой ложки.

— Понял.

— Спасибо.

Они заранее обсудили рецепт, и Аманэ знал порядок действий.

Досконально все граммовки он не запомнил, но прекрасно понимал, что нужно Махиру. Стоило только спросить — она тут же отвечала, так что проблем не возникало.

Совместная готовка давно стала для них привычным делом, поэтому Аманэ уверенно отмерил соль и добавил её в блюдо.

Поскольку на кухне заправляла Махиру, юноша старался не лезть на рожон, но и не отлынивал от работы. Вспоминая продуманный план действий, он взялся за нож.

Количество конфорок и кастрюль было ограничено, поэтому правильная очерёдность готовки имела огромное значение.

— Овощи я нарезал, потом просто закину их в духовку и сделаю им «вжух»[1].

[1]: В оригинале игра слов: Аманэ использует выдуманное звукоподражание «бун» (ブン), образованное от последнего слога слова «духовка» (オーブン — oobun).

— «Сделать вжух» — какое-то новое выражение...

— Разве так не говорят? Это как «дзынькнуть» в микроволновке.

— С микроволновкой всё понятно, но разве духовка делает «вжух»?

— Ну надо же как-то отличать! Да ладно тебе, главное, что суть ясна.

Аманэ усмехнулся собственной глупости, и Махиру весело рассмеялась в ответ.

Похоже, ей понравилось это выражение: она тихонько повторила про себя «сделать вжух». У Аманэ возникло стойкое предчувствие, что запечённые в духовке блюда на какое-то время станут настоящим хитом в их доме.

— М-м-м... Знаете, мне кажется, я уже сполна вкусила прелести Дня матери.

Увлёкшись привычными шуточками, ребята почти забыли о присутствии Шихоко. Внезапно раздался её голос. Женщина всё это время молча за ними наблюдала, и теперь тон у неё был донельзя довольный.

— Мы ещё даже не начали толком, с чего ты это взяла?

— С того, как вы тут милуетесь?

— А при чём тут День матери?..

Такое общение было для Аманэ и Махиру самым обычным делом и уж точно никак не относилось ко Дню матери. Однако Шихоко, судя по всему, считала иначе.

— Ещё как при чём! — уверенно заявила она. — Видеть, как твои дети счастливы и так дружны между собой — это ли не лучший подарок для родителей? Да и к тому же... я смогла в очередной раз убедиться, как сильно вырос мой Аманэ. Помнишь, как я переживала, когда ты решил жить один?

— А, ну это...

Махиру бросила на него красноречивый взгляд, буквально кричащий: «Ещё бы». Вспомнив, каким он был раньше, Аманэ не нашёл, что возразить, и лишь обречённо застонал.

— Да, тогда я заставил вас с отцом поволноваться. Да и Махиру доставил кучу хлопот... Нет, правда, огромное спасибо.

Оправдываться было нечем.

Учитывая тогдашнее эмоциональное состояние сына, беспокойство Шихоко можно было легко понять. Да даже будь он в норме, бытовых навыков для самостоятельной жизни парню катастрофически не хватало. Она бы переживала в любом случае.

— Махиру-чан, этот мальчишка ведь вначале был просто невыносим, да? Готовить толком не умел, в уборке ни бум-бум, разгильдяй разгильдяем!

— Н-нет, что вы, вовсе нет... ну-у...

— Махиру, можешь честно соглашаться. Ты же тогда вообще со мной не церемонилась.

Сейчас Аманэ вспоминал об этом с улыбкой. Едва они успели познакомиться, как Махиру отчитала его: «Ты что, издеваешься? Живёшь один, а вести хозяйство совершенно не умеешь? Вижу твой наивный оптимизм — мол, со временем привыкнешь. Но в итоге-то ничего не вышло, так почему бы тебе хоть немного не задуматься над своим поведением?».

Его бытовые навыки и правда были настолько плачевными, что заслуживали подобной взбучки.

— Э-это! Ну, просто...

Не привыкшая лгать Махиру высказала тогда всё прямо и без прикрас. Аманэ нечего было на это ответить, оставалось лишь признать её абсолютную правоту.

— Вот видишь! И то, каким он стал сейчас — целиком и полностью твоя заслуга, Махиру-чан. Я тебе безмерно благодарна.

— За это я тоже очень благодарен, спасибо.

— Ну хватит вам обоим... — смутилась Махиру.

— Нет-нет, я серьёзно. Не будь тебя, я бы окончательно опустился.

Не повстречай он Махиру, никогда бы не стал тем, кем является сейчас. Попросту не смог бы.

Конечно, он вряд ли скатился бы на самое дно, но остался бы всё таким же безответственным разгильдяем. Жил бы по инерции: без желаний, без интереса к окружающим. Оглядываясь назад, юноша понимал, что его школьные годы прошли бы в абсолютной пустоте.

По правде говоря, нынешний Аманэ нравился самому себе.

Он заново открыл для себя радость и горечь собственных стараний. Осознал, как сильно ему повезло с близкими, и теперь был счастлив отплатить им добром. Он нашёл любимого человека, решил связать с ней жизнь — и искренне этим гордился.

— Теперь тебя уж точно не назовёшь разгильдяем. Вырос таким надёжным парнем!

— Д-да, это правда! Аманэ-кун сейчас очень ответственный и внимательный к окружающим. Он всегда поддерживает меня и... и он очень добрый.

— От ваших похвал ничего не появится, так и знайте, — протянул Аманэ.

— Махиру-чан, это Аманэ так смущение скрывает.

— Эй!

Аманэ одарил Шихоко острым взглядом — мол, не сболтни лишнего. Однако та мастерски уклонилась от выпада, ответив взором, полным материнского умиления.

— Хи-хи, я прекрасно это знаю, — хихикнула Махиру.

— Ой-ёй~.

— С вами так тяжело...

Ну вот почему в такие моменты она поддерживает не своего парня, а его мать? Аманэ с укором посмотрел на Махиру. Увидев на её лице точно такую же хитрую улыбку, как у Шихоко, он подумал: «А они ведь постепенно становятся похожими...».

Почувствовав внезапный приступ усталости, юноша поспешно отвёл взгляд.

— Но возвращаясь к теме, ты и правда невероятно повзрослел по сравнению с тем, каким был раньше. Даже такой милой девушкой обзавёлся, ну даёшь!

— Хуже было бы, если бы я продолжал топтаться на месте... Люди ведь способны меняться.

Люди меняются. Хочешь ты того или нет.

Но они могут меняться и по собственной воле.

Случай Аманэ — именно такой.

Он сам попрощался со своим трусливым и жалким прошлым и выбрал путь перемен. И он смог измениться. Смог узнать, что значит любить и быть любимым.

Если именно это называют взрослением, то Аманэ мог с гордостью сказать, что рад своим переменам.

— Это точно. Прежний Аманэ был просто милым, а нынешний стал даже немного крутым.

— Всего лишь «немного»?

— Строгий же у тебя критерий оценки, — тихо буркнул Аманэ, на что Шихоко ответила озорной улыбкой.

— О-хо-хо! Если хочешь, чтобы я сказала это с полной уверенностью, тебе придётся ещё хорошенько постараться! Пока что ты всё тот же неопытный юнец.

— Я и без твоих советов буду стараться.

Он и сам прекрасно понимал, что в глазах человека, прожившего вдвое больше, всё ещё остаётся совсем зелёным. Но вслух этого говорить не стал, иначе наверняка получил бы нагоняй за упоминание возраста.

Ему ещё расти и расти до родителей, и, скорее всего, так будет всегда. Он и дальше продолжит следовать за их спинами.

Сможет ли он когда-нибудь их догнать? Станет ли таким же взрослым, за спиной которого однажды захотят следовать его собственные дети?

Ответа на эти вопросы у Аманэ пока не было. Но он сохранил в душе надежду прожить жизнь так, чтобы в будущем не было стыдно оглянуться назад. Напомнив себе, что упорство и труд всё перетрут, юноша вдруг услышал чей-то оживлённый вздох.

— Хи-хи, вы и правда так дружны.

— Это мы-то? Вы с мамой точно дружнее будете.

Для подросткового возраста их отношения с матерью были вполне здоровыми, но назвать их какой-то особенной дружбой он бы не рискнул. Зато Аманэ готов был поспорить на что угодно: Махиру и Шихоко куда ближе и понимают друг друга с полуслова.

— Ой, ты слышала? Мой сын считает, что мы с тобой просто парочка голубков!

— Боже мой~.

— И почему я чувствую себя здесь третьим лишним?..

«Я ведь ничего плохого не сделал», — мысленно проворчал Аманэ, перемалывая в блендере овощи для соуса.

Глядя на весело щебечущих женщин, он устремил взгляд в пустоту, мечтая лишь о том, чтобы отец поскорее вернулся.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

К сожалению, рано вернуться у Шууто не вышло.

Видимо, их встреча с Шинодзукой затянулась. Он вернулся лишь тогда, когда ужин был почти готов, так что Аманэ не удалось передохнуть.

— ...С возвращением.

Поскольку Аманэ был свободен, он вышел в прихожую. Шууто сразу заметил, что сын выглядит на редкость измотанным, и лишь слабо усмехнулся.

— Я дома... Ты, кажется, устал?

— Просто тут кое-кто один шумит за семерых.

«Не буду говорить кто. Точно не буду».

— Шихоко-сан вечно молода, нам стоит брать с неё пример.

Это был прозрачный намёк в духе «сделай что-нибудь со своей женой». Однако Шууто лишь продолжал улыбаться. Он явно не собирался упрекать Шихоко, которая в одиночку устроила здесь настоящий праздник.

— Ты же просто смирился.

— Я люблю Шихоко-сан и такой вот шумной.

«А, точно. Папа же у нас такой человек».

Это было видно невооружённым глазом: Шууто души не чаял в жене. Пусть он и одобрял далеко не все её выходки, ему хватало великодушия многое ей прощать.

Впрочем, когда нужно, отец умел взять ситуацию под контроль и утихомирить её. Видимо, сейчас он просто решил, что в этом нет необходимости.

— Ты ведь и сам такой.

— Махиру-то не шумная.

— Она тихая, вы с ней отлично подходите друг другу.

— ...Много болтаешь.

— Ой-ой, а ведь по сравнению с Шихоко-сан я веду себя куда тише, разве нет?

Отец прекрасно понимал, к чему относилось это «много болтаешь», но мягко ушёл от ответа. В этом был весь он — хитрый и любящий подразнить. Аманэ уже готов был цыкнуть языком на эту дурную привычку, но сдержался, когда за спиной раздался голос:

— О чём это вы? Обо мне говорите?

Шихоко тоже вышла в прихожую встретить мужа. Махиру с ними не было — она осталась на кухне, продолжая орудовать в качестве шеф-повара.

— Я как раз говорил, что Шихоко-сан и сегодня полна энергии.

Врать-то он не врал. Правда, вырезал всё лишнее, раскрасил ситуацию исключительно в позитивные тона и замаскировал мягкими формулировками. В итоге сказанное приобрело вполне благопристойный вид.

Шихоко прекрасно знала характер Шууто. Она понимала, что в его словах нет ни капли сарказма — муж просто мастерски сгладил углы. Поэтому она не стала допытываться, как именно они пришли к этой теме, а лишь расплылась в жизнерадостной улыбке:

— Ну ещё бы! Рядом же Махиру-чан, поэтому энергия из меня так и бьёт ключом!

— Вот только из-за этого мне тут места не осталось.

Энергия из матери била таким ключом, что Аманэ просто вытеснили на обочину. Его то и дело грозило смыть волной её бесконечных шуточек. Интересно, понимала ли она это?

— Ой, ну ты сам виноват, что не проявляешь инициативу.

— Я не настолько бестактен, чтобы мешать вам в День матери.

— Ну-у... Ты, конечно, всё равно мой милый ребёнок, хотя по уровню милоты Махиру-чан превосходит тебя в разы.

— Просто Аманэ видит, как рада Шиина-сан, и отдаёт приоритет ей. Вот она, любовь.

— Все родители такие? Не могут удержаться и дразнят своих детей.

Аманэ не ожидал, что с возвращением отца союзников у него так и не прибавится. Юноша хмуро, с упрёком уставился на Шууто, но на того это совершенно не подействовало.

— Никто тебя не дразнит. Я просто думаю о том, как сильно ты дорожишь Шииной-сан.

— Не дорожил бы, не стал бы так стараться.

— И то верно. А ты, Шихоко-сан, не ухмыляйся.

— Хорошо-о-о.

Аманэ метнул недовольный взгляд в сторону Шууто. Тот мягко одёрнул жену, чтобы она не слишком увлекалась, но сын безмолвно призывал его остановить её куда раньше.

Впрочем, когда со стороны гостиной послышались знакомые шаги, парень тут же вернул лицу привычное выражение. Сразу после этого в прихожую выглянула Махиру. Девушка, видимо, покончила со своими делами, но так и не сняла фартук. Аманэ же упорно отказывался реагировать на то, как ухмыляется стоящая рядом Шихоко.

— Шууто-сан, с возвращением! Вы закончили со своими делами?

— Я дома... Наверное, так сказать будет правильнее? Да, свои дела я уладил. Жаль только, что времени у нас осталось маловато, учитывая, что Шиина-сан так любезно меня пригласила.

— Нет-нет, что вы!

— В любом случае, больше планов у меня нет, так что я намерен хорошенько расслабиться в этом доме. Не против?

— Разумеется.

Махиру кивнула. Её улыбка была очаровательной, искренней и совершенно не наигранной. Шууто улыбнулся ей в ответ.

По характеру Махиру чем-то походила на Шууто даже больше, чем сам Аманэ. Но замечали ли это они сами — тот ещё вопрос.

Вокруг этой парочки витала поистине умиротворяющая атмосфера. Наблюдая за ними, Аманэ подумал: «Ну, главное, что они поладили». И тут стоявшая рядом Шихоко издала тихий смешок, явно не в силах сдержаться.

— Ты чего смеёшься?

— Да так... Смотрю, она уже совершенно привыкла принимать тут гостей.

Аманэ потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл этих слов, произнесённых так тихо, чтобы слышал только он.

То, что Махиру радушно разрешила Шууто остаться, было вполне закономерно. Но Шихоко, судя по всему, намекала на то, насколько естественно девушка это восприняла.

Иными словами, казалось, будто находиться в этой квартире для неё — в порядке вещей. Она принимала Шууто так, словно сама была членом этой семьи. По крайней мере, именно так это выглядело со стороны.

Для Аманэ и Махиру подобное давно вошло в привычку. Однако объективно их отношения ещё не достигли той стадии, чтобы это казалось нормой для всех остальных.

— ...Да какая разница.

— Ой, да я и не против!

Может, она и не против, но Аманэ такое её поведение совершенно не устраивало.

— У вас двоих что-то случилось? — спросила Махиру.

— И правда, что же у них там? — добавил Шууто.

Отец наверняка обо всём догадался. Однако из солидарности с сыном он, видимо, решил промолчать. Аманэ лишь незаметно для Махиру зыркнул на мать и поспешил скрыться в гостиной, спасаясь от вопросительного взгляда девушки.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Ужин на четверых — для них это была редкость — выдался по-настоящему роскошным.

Как и обещала, Махиру постаралась на славу. Желая проявить гостеприимство, она подала на стол куда более изысканные и богатые блюда, чем они ели обычно. 

Еда радовала глаз яркими красками, но при этом её вкус ничуть не пострадал. От одного только вида накрытого стола даже у Аманэ, давно привыкшего к стряпне девушки, разыгрался нешуточный аппетит.

— Эм... Не уверена, что превзошла саму себя, но я очень старалась приготовить всё в лучшем виде. Позвольте за вами поухаживать.

Было странно, что Махиру сомневалась в себе, накрыв такой шикарный стол. Но, видимо, угощать гостей — это совсем иной уровень волнения, как ни крути.

— Могла бы быть и поувереннее. Уж я-то лучше всех знаю, как вкусно ты готовишь. Ручаюсь за это.

— Я предвкушала бы этот ужин и без твоих ручательств, Аманэ. А ты, Махиру-чан, можешь быть абсолютно уверена в себе: у этого парня очень взыскательный вкус.

— Ещё бы, папа отлично готовит, так что мой вкус успел отточиться.

И Шихоко, и Шууто умели готовить. Обычно они стояли у плиты по очереди. Однако именно отец часто баловал семью сложными блюдами и иностранной кухней. Это позволило Аманэ распробовать вкусы, сильно отличавшиеся от традиционной японской еды. 

Вдобавок, ради обучения манерам, его периодически водили в приличные рестораны. Аманэ и сам прекрасно понимал: его вкус действительно развит, а планка качества весьма высока.

— И почему же моё имя даже не упомянули?

— Потому что твой конёк — еда для вечно голодных сорванцов! Тоже вкусно, но упор-то всегда шёл на количество!

— Ну да, так и есть!

Чаще всего готовила Шихоко. Шууто из-за работы на полную ставку обычно брался за готовку лишь по выходным. Мать же делала упор на скорость, объём и питательность, поэтому в плане разнообразия вкусов объективно ему уступала. 

Не кривя душой, в вопросах вкуса Аманэ всегда выбирал стряпню отца. Зато именно Шихоко заботилась о том, чтобы растущий организм получал все необходимые питательные вещества. 

У обоих подходов были свои плюсы. Аманэ был им безмерно благодарен за то, что они вообще находили время готовить при их-то загруженности.

— Да уж, аппетит у тебя всегда был отменный. Наверное, поэтому ты так и вымахал.

— В этом плане я рад, что пошёл в вас двоих. Серьёзно.

— То есть только в этом?

— Ты сегодня ко мне на каждом слове придираешься, а?

Аманэ совершенно не пытался её уколоть, но Шихоко умудрилась найти подвох на пустом месте. Юноше оставалось лишь пожать плечами.

— У нас День матери, а должного почтения я не наблюдаю.

— Ну уж простите великодушно. Обещаю услужить вам верой и правдой.

— Я бы предпочла, чтобы за мной ухаживала Махиру-чан!

— Эй.

— Хи-хи.

Аманэ прищурился, безмолвно вопрошая: «Так тебе нужна сыновняя забота или нет?». Но по опыту он знал: Шихоко лишь весело рассмеётся и продолжит его дразнить. Поэтому юноша ограничился тяжёлым вздохом.

Ему, конечно, хотелось высказаться. Но ублажать главную героиню праздника во всём, пусть и на день раньше положенного, — это и есть истинное гостеприимство. 

Подумав, что хотя бы сегодня можно и потерпеть, Аманэ пригласил родителей отведать блюда. Те сложили ладони, вежливо поблагодарили за еду и приступили к трапезе.

— М-м, как вкусно.

В качестве стартовой закуски они подали пинчос. Но это были не просто насаженные на шпажки овощи с морепродуктами или бутерброды. Ингредиенты были идеально сбалансированы. Приправы и способы приготовления лишь подчёркивали естественный вкус продуктов, заставляя невольно тянуться за следующей порцией.

— Я рада, что вам пришлось по вкусу.

Услышав искреннюю похвалу, Махиру заметно расслабилась. Видимо, она всё-таки изрядно нервничала.

— Ещё как пришлось! Вот бы сюда ещё бокальчик вина, было бы просто идеально!

— Давай без размаха с самого начала. Хотя по этим блюдам я и сам понимаю, что вино здесь отлично бы зашло. Но, пожалуйста, не требуй алкоголь в доме несовершеннолетнего.

Будь они в ресторане, мать бы без раздумий заказала выпивку. Но сейчас они находились в квартире её несовершеннолетнего сына. Из всего спиртосодержащего здесь нашлись бы разве что медицинский спирт для дезинфекции да кулинарное вино.

— Эх, какая жалость. Значит, придётся найти повод попросить тебя приготовить это снова! Правда, для этого либо Махиру-чан должна стать взрослой, либо придётся готовить у нас дома.

— С превеликим удовольствием, если вы не против моей стряпни.

— Махиру, не потакай ей.

— Да ла-адно! Тебе, лопающему еду Махиру-чан каждый день, этого не понять! Уж в День матери-то можно сделать исключение!

— Так он же ещё не наступил.

— Значит, завтра я потребую ещё больше почтения!

— Да-да, премного благодарен.

— Ой, ну какой же ты зануда.

И как она умудряется вести себя как пьяная без капли алкоголя? 

Аманэ с мольбой покосился на отца, надеясь, что тот её осадит. Но этот «тормоз» лишь лучезарно улыбался, даже не думая вмешиваться. Сыновнее чутьё подсказывало: Шууто просто счастлив видеть жену такой довольной и радостной. В девяти случаях из десяти он бы и пальцем не пошевелил, чтобы её остановить. 

К тому же Шууто и сам за обе щеки уплетал стряпню Махиру, так что, возможно, не видел причин отвлекаться. Аманэ понял: ради собственного душевного равновесия лучше побыстрее смириться и пропустить выходки матери мимо ушей.

Раз уж на носу День матери, а Шихоко счастлива — пускай развлекается, пока это не мешает Махиру… Придя к такому отрешённому выводу, Аманэ решил, что пора и самому взяться за еду. Нужно было срочно утолить ноющее чувство голода. 

Хоть он и помогал на кухне, вкус блюд оказался безупречным — ровно то, что он любил. Раз уж Аманэ так нравилась её стряпня, палочки... точнее, вилка, так и мелькала в руках. 

Шууто и Шихоко — видимо, из-за родственных уз — разделяли вкусовые предпочтения сына. Они уплетали еду с лицами процентов на двадцать более радостными, чем обычно. Глядя на них, Махиру расцвела, и за столом воцарилась невероятно тёплая, уютная атмосфера.

— Очень вкусно. Я даже не знаю такого блюда.

— Это слегка адаптированный рецепт испанской национальной кухни...

Кулинарный репертуар девушки базировался на уроках Коюки-сан и её собственных экспериментах. В голове Махиру хранилось столько разнообразных рецептов, что даже Шууто поражался. 

Блюдо, которое она подала в этот раз, было для Аманэ абсолютно незнакомым. Название звучало настолько экзотично, что он с самым серьёзным видом вбил его в поисковик. На вкус еда явно ощущалась как нечто заморское, но при этом не вызывала отторжения. Махиру ловко адаптировала рецепт под японские предпочтения. Она вывела идеальный баланс специй, который пришёлся по вкусу и отцу.

— Если не против, поделишься рецептом? Шихоко-сан тоже, похоже, в восторге.

— Мы дома редко такое готовим. Безумно вкусно!

— Я рада, что вам понравилось. Позже обязательно скину вам рецепт. А я бы хотела узнать ваш рецепт паэльи, которой вы угощали меня в прошлом году. У вас она получилась куда вкуснее, чем у меня...

Похоже, стряпня отца Махиру тоже пришлась по душе. Услышав её просьбу поделиться семейным рецептом, Шууто с улыбкой кивнул. Воздух в комнате пропитался удивительной гармонией. Словно всё так и было с самого начала.

— Как влитая вписалась, надо же.

Аманэ пробормотал это, щурясь от царившей вокруг светлой, мягкой атмосферы. Шихоко согласно расплылась в улыбке и рассмеялась:

— И не говори.

— Самые настоящие семейные посиделки!

— Э-это большая честь для меня.

— Ну, мы ещё поздно спохватились. В родительском доме ведь всё было точно так же.

Прошлым летом Аманэ привозил Махиру в отчий дом. Он помнил, как она тогда поразительно быстро освоилась и стала своей. Словно всегда была членом семьи Фудзимия. Оглядываясь назад, юноша понимал: её приняли настолько естественно, что подобное будущее было предрешено ещё в те дни. Но самой Махиру, видимо, пока не хватало внутреннего спокойствия, чтобы это осознать.

— М-может, и так, но...

— В нашем доме можешь расслабляться точно так же, договорились? Жаль, конечно, что в этом году вы вряд ли сможете приехать к нам.

— Да, дел по горло, да и свободного времени толком не будет.

Даже Шихоко — ярой фанатке Махиру — не хватало совести тащить к себе готовящихся к экзаменам выпускников. Но расстроена она была безмерно. Её лицо говорило об этом куда красноречивее слов.

— Ну, отчасти поэтому мы и приехали к вам сюда. Согласитесь, видеться-то всё равно хочется!

— И то верно. Я рад, что вы выглядите такими здоровыми.

— Здоровее некуда. Вам совершенно не о чем волноваться.

Аманэ замечал, что родители за него переживают. Но нынешнего Аманэ уже так просто не сломить, да и физически он был бодр как никогда. 

Благодаря подработкам и спорту юноша стал выносливее. Сейчас он был куда активнее, чем на первом году обучения, и при этом совершенно не чувствовал усталости. Аманэ даже гордился тем, что живёт полной, насыщенной жизнью.

«Как ни крути, двигаться — и физически, и морально — безумно важно». Сейчас Аманэ на собственном опыте постигал эту банальную, но ускользающую от многих истину.

— Зная Аманэ, я думал, что если бы что-то и случилось, ты бы это скрыл. Но, к счастью, у тебя и правда всё в порядке. Даже кажется, что дела идут просто отлично.

— Что-то совсем вы мне не доверяете.

— Так ты же с детства такой. Вспомни хоть как ты падал: строил из себя сильного, терпел и не плакал, а ночью хныкал: «Бо-о-ольно!»

— Ля-ля-ля, ничего не помню, не было такого!

Аманэ изрядно утомило то, что Шихоко при каждом удобном случае вытаскивала на свет его детские провалы. Он демонстративно заткнул уши. Мать лишь забавно опустила брови и со смехом произнесла:

— Махиру-чан, он у нас парень крепкий, но порой бывает очень ранимым. Приглядывай за ним, ладно? Вдруг загрустит.

— Разумеется.

Махиру отложила столовые приборы, выпрямила спину и на полном серьёзе кивнула. Аманэ недовольно зыркнул на Шихоко: неужели он внушает так мало доверия? Но мать ответила ему прямым взглядом, в котором не было ни капли насмешки.

— К тебе это тоже относится, Аманэ. Махиру-чан тоже любит всё держать в себе, так что следи за ней в оба. Вот тут-то тебе и придётся показать свою широту души.

— Я с неё глаз не спускаю, так что не переживайте.

Аманэ почувствовал странное облегчение от того, что Шихоко переживает за Махиру ничуть не меньше, чем за него. Он картинно пожал плечами, всем своим видом показывая: её волнения напрасны. 

Судить о собственной надёжности Аманэ не брался — оставлял эту оценку на совести Махиру. Но то, что девушка привыкла всё держать в себе, он понимал и чувствовал лучше всех, даже без подсказок матери.

Именно поэтому он никогда не забывал обсуждать с ней всё на свете. Аманэ не упускал возможности отыскать искусно спрятанные в глубине её души желания, зацепить их и вытащить на свет. Создать условия, в которых Махиру сможет открыто говорить о том, чего хочет — вот его главная цель. И его же задача — бережно эти желания из неё вытягивать.

— Э-эм... Аманэ-кун всегда за мной присматривает и заботится... так что вам не о чем волноваться.

— Ну, раз так, тогда ладно! Но, разумеется, если этот мальчишка вдруг окажется ненадёжным, ты всегда можешь положиться на меня!

— Какое возмутительное недоверие, — буркнул Аманэ.

— Некоторые вещи могут понять только девочки!

— Девочки, значит...

— Тебе есть что сказать?

— Нет-нет, ничего.

Глядя на мать, Аманэ очень хотел заметить, что она давно вышла из того возраста, чтобы называть себя «девочкой». Но выслушивать гневные тирады ему совершенно не хотелось. Юноша вспомнил совет Шууто: разговоры о возрасте — это табу для женщин. И пусть Аманэ всё прекрасно понимал, ему отчаянно хотелось съязвить.

— Хи... хи-хи-хи.

То ли её позабавило, как Шихоко приструнила сына, то ли что-то ещё. Махиру прикрывала рот ладонью, но было ясно: она смеётся. Её плечи мелко подрагивали, а глаза превратились в щёлочки.

— Не смейся.

— Не удержалась. Вы такие дружные, это так здорово.

— И как ты пришла к такому выводу?

— Да это же очевидно. Вы так хорошо ладите, да и Шихоко-сан ничуть не уступает Аманэ-куну в юношеском задоре. Правда ведь, Шууто-сан?

— Ещё как правда.

— Звучит так, словно она ведёт себя не по возрасту, — бросил Аманэ.

— Это ты уже сам себе напридумывал! Махиру-чан ни за что бы не сказала ничего подобного! Боже, Аманэ, бери с неё пример!

— Я думаю, тебе тоже не помешало бы взять с Махиру пример. Научиться сдержанности, элегантности.

— И это ты так разговариваешь с собственной матерью?

— Прошу прощения.

Глядя на эту перепалку, Махиру засмеялась ещё сильнее. Видимо, слова Аманэ попали в самую точку. Не теряя изящности, девушка отвернулась. Она мелко затряслась, отчаянно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. 

Наверное, для неё, не привыкшей к подобным семейным сценам, всё это было в новинку. Но чтобы хохотать до такой степени... В груди Аманэ поселилось странное щекочущее чувство, словно кто-то провёл по сердцу пёрышком.

— Ишь, каким нахалом вымахал! Ну и ладно, пойду лучше полюбуюсь на свою очаровательную доченьку.

— Махиру, тебе официально разрешается войти в переходный возраст и начать бунтовать.

— Ч-что вы, я не...

— Ничего-ничего, можешь смело говорить: «Не липни ко мне!»

— «Зато я буду к ней липнуть»... Скажешь ведь, а?

— Не придумывай за меня реплики! Хотя, да, буду.

Строго говоря, Шихоко сейчас забирала себе законную долю внимания Аманэ, так что он лишь возвращал своё.

— Вот видишь, будет же!

— А у меня нет причин этого не делать.

— Ой-ой-ой, вот он какой, оказывается, Махиру-чан!

— Да, вот такой вот он, Шихоко-сан.

— И почему никто не встанет на мою сторону? — проворчал Аманэ.

Как ни крути, Шихоко и Махиру спелись куда лучше, чем сам Аманэ с родителями. 

Решив, что в таком случае стоит объединиться по мужской линии, юноша посмотрел на отца. Но тот лишь лучезарно улыбался, сохраняя абсолютный нейтралитет. Это означало одно: союзников у Аманэ не осталось.

Юноша тяжело вздохнул, сетуя на то, что его предают как собственные родители, так и любимая девушка. В ответ раздался лишь дружный смех остальных троих.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Ужин подошёл к концу. Аманэ всё это время не покидало лёгкое чувство, будто он здесь третий лишний. Оставив рвущуюся помочь Махиру на попечение родителей, он быстро расправился с довольно утомительной уборкой. Вытерев руки, юноша принёс в гостиную поднос с напитками.

Аманэ хотелось, чтобы хотя бы сейчас Махиру отдохнула. Он собирался взять все хлопоты на себя, однако девушка явно переживала и то и дело поглядывала в его сторону. Раскладывая остатки еды по контейнерам, Аманэ лишь горько усмехался. 

Шууто и Шихоко, похоже, уловили мысленный посыл сына: «Всё в порядке». Они принялись всячески развлекать Махиру, и, к счастью, это помогло её отвлечь. Но Аманэ всё равно было немного неловко, что он заставил её так суетиться в День матери — точнее, накануне праздника.

С этими мыслями Аманэ вошёл в гостиную, где царила тёплая, дружеская атмосфера, и опустился на диван рядом с Махиру.

— О чём так бурно общались?

— Спасибо, Аманэ-кун. Э-э, ну...

— Ой, хочешь узнать?

Поскольку праздничное угощение было довольно сытным, Аманэ решил, что освежающий ячменный чай придётся как нельзя кстати. Расставляя по столу наполненные стаканы, он посмотрел на мать. В ответ Шихоко лишь лукаво ухмыльнулась.

— Наверняка опять вспоминали истории из моего детства.

— Какое самомнение. Впрочем, да.

— Значит, не самомнение, а меткое попадание. К тому же каждый раз использовать это для поддержания разговора — как-то безыдейно.

— Как мы заговорили. И как же тогда ты будешь нас развлекать, Аманэ?

— Ну, например, могу рассказать о твоих провалах, мам. Насколько я помню, косячила ты прилично. Боюсь, даже сосчитать не смогу.

— ...Смеяться над чужими ошибками нехорошо.

— И кто бы говорил.

Желая, чтобы мать обратила внимание на собственное поведение, Аманэ демонстративно вздохнул и отпил ячменного чая.

Раз уж она вовсю развлекала всех воспоминаниями, о которых он предпочёл бы забыть, то не должна была жаловаться на ответный удар. Но стоило Аманэ с укором посмотреть на неё, как Шихоко тут же отвернулась.

Сбегать в такой момент — настоящая подлость. Однако юноша понимал, что Махиру, вероятно, и сама не прочь была послушать эти истории. Поэтому он ограничился лишь укоризненным взглядом.

— Махиру, потом я допрошу тебя о том, что она наговорила.

— ...Н-ничего странного.

— Хм? Ну ладно.

Девушка отвела глаза. По её лицу легко можно было догадаться: некая мысленная папка «Аманэ-кун» у Махиру явно пополнилась новыми данными. У юноши возникло жгучее желание допросить и Шихоко, бесконечно генерирующую всё новые истории, но он себя сдержал.

Решив, что время пришло, Аманэ легонько ткнул Махиру в руку. Та с запозданием всё осознала и торопливо повернулась к Шихоко и Шууто.

Родители удивлённо посмотрели на них с немым вопросом. В ответ Аманэ лишь тихо усмехнулся, поднялся и принёс из своей комнаты два бумажных пакета.

— Хоть и на день раньше, но думаю, сейчас самое время. Мы тут приготовили тебе подарки на День матери, так что держи.

Одного лишь ужина было бы недостаточно. Поэтому, как и в прошлые годы, они подготовили подарки. 

К счастью, в этот раз ребята довольно быстро определились с выбором, и Аманэ до поры до времени спрятал покупки у себя в комнате.

Он передал Махиру её подарок. Девушка аккуратно взяла бумажный пакет и с величайшей осторожностью и почтением протянула его Шихоко.

— Это от меня. Эм, вы ведь часто такие носите...

Шихоко достала содержимое пакета, и на свет появился шейный платок яркой расцветки, аккуратно упакованный в прозрачную плёнку.

То ли из-за профессии, то ли из личных предпочтений, но Шихоко очень любила наряжаться. Она собирала различные аксессуары: помимо украшений, коллекционировала сумки, обувь и шляпы. Мать ловко подбирала их к случаю и настроению, и шейные платки были неотъемлемой частью этой коллекции.

— Ой, платочек! Обожаю их собирать и часто ношу как пояс или для цветового акцента, так что очень рада~.

— Надеюсь, он вам подойдёт...

— Ещё как подойдёт! А даже если нет — я просто придумаю, как его обыграть!

И вправду, даже те цвета, которые на первый взгляд ей совершенно не шли, Шихоко умудрялась виртуозно сочетать с фасоном и текстурой одежды. В этом определённо чувствовалась рука профессионала.

Да и вообще, независимо от того, подошёл бы он или нет, раз это подарок от Махиру, Шихоко точно заносила бы его до дыр. Желая показать девушке, что переживать не о чем, Аманэ легонько похлопал её по спине.

Махиру смущённо спрятала взгляд. Следом за ней Аманэ тоже протянул матери свой пакет. Он подозревал, что подарок может слегка подпортить Шихоко настроение.

— А это от меня. Полагаю, у тебя уже есть нечто подобное, но пусть будет для разнообразия.

Аманэ выбрал дорожный футляр для украшений. Это был не такой большой органайзер для дома, как тот, что он подарил Махиру, а прочный чехол размером с ладонь. В нём можно было безопасно перевозить пару-тройку аксессуаров.

Главным критерием при выборе стала прочность — можно было не переживать за сохранность содержимого в сумке. К тому же чехол был сделан из фактурной кожи, а значит, долго не потеряет свой изначальный цвет и вид.

Аманэ не сомневался, что у мамы уже есть дорожный футляр. Однако в поездки порой нужно брать сразу несколько штук. К тому же он знал, что в ближайшем будущем её коллекция аксессуаров пополнится, так что лишним подарок точно не станет. 

Конечно, если Шууто решит монополизировать и эту сферу — пусть так. Тогда мама сможет положить в футляр что-нибудь ещё.

— Ой, какая прелесть! Вместе с Махиру-чан выбирали?

— Уж извини, что это сугубо мой вкус.

Махиру и так была загружена делами, поэтому он решил выбрать подарок сам. Юноша ориентировался на любимые цвета и материалы Шихоко, но понравится ли он ей в итоге — оставалось загадкой.

— Да нет, я очень рада, и чуть позже переложу в него свои украшения.

— Я не заставляю тебя им пользоваться. Только если правда понравится.

— Ну так я и говорю, что буду пользоваться!

— ...Вот как.

— Именно так!

Глядя на Шихоко, которая отвечала с нескрываемой гордостью, Аманэ почувствовал себя немного неловко и отвёл взгляд. Но мать, словно догадавшись о его чувствах, лишь заливисто рассмеялась.

Шууто и Махиру подхватили её веселье и тоже рассмеялись. В качестве отчаянной попытки сопротивления Аманэ бросил на них укоризненный взгляд.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Хи-хи, как же чудесно в День матери.

Поскольку родители оставались с ночёвкой, Махиру решила уйти домой немного раньше. 

Шихоко с нескрываемым сожалением пыталась её удержать. Однако Аманэ рассудил здраво: учитывая присутствие Шууто, засиживаться не стоило, и сам отправил девушку домой. Дело было вовсе не в недоверии к отцу. Просто Аманэ казалось, что Махиру ещё рано наблюдать за тем, как его родители милуются.

К слову, в этот раз они принимали ванну порознь. Точнее, Аманэ строго запретил им мыться вместе. Поэтому Шихоко сходила первой, и сейчас в ванной находился Шууто, а Аманэ составлял компанию скучающей матери.

— Вообще-то День матери ещё не наступил, — бросил Аманэ с дивана, куда успел сбежать. 

Шихоко лежала на расстеленном в гостиной футоне. Всем своим видом она показывала, как безмерно довольна тем, что смогла вдоволь побаловать Махиру и вкусно поесть. 

Сегодняшний приём получился настолько масштабным, словно праздник уже наступил. Но официально День матери приходился на второе воскресенье мая, то есть на завтра.

— Ну, сегодня же у нас, считай, главное торжество, разве нет? Шууто-сан со своими делами закончил, а завтра нам уже уезжать.

— Премного благодарен, что вы вообще соизволили приехать.

— Ой, да ладно тебе! Это я безмерно благодарна за приглашение! Просто прыгала от радости!

— Ещё бы.

Аманэ переживал не так сильно, как Махиру. Но услышав эти слова лично от матери, ему стало куда спокойнее. Тихо радуясь, что Шихоко этот визит совершенно не в тягость, юноша посмотрел на пребывающую в отличном расположении духа женщину.

— Спрошу на всякий случай: может, хочешь, чтобы я сделал что-то ещё?

Он накрыл на стол. Они прекрасно посидели по-семейному. Он вручил матери подарок. 

И всё же Аманэ не покидало чувство, что он недостаточно отплатил ей. Не только за этот приезд, но и за всё остальное. За то, что его вырастили и подарили столько любви. За то, что уважали как личность и приняли Махиру как его единственную избранницу.

Озвучить подобное вслух было немыслимо, но Аманэ был искренне благодарен родителям. Благодарен за то, что дали ему жизнь, и за то, что ему повезло родиться в такой счастливой семье. 

Объяснить всё это словами было попросту невозможно, да и смущение брало верх. Поэтому он и задал свой вопрос так небрежно. Однако Шихоко, словно прочитав терзания сына, лишь мягко и светло улыбнулась.

— Хм, дай подумать... Я просто хочу, чтобы вы двое были здоровы.

— Я не об этом.

— Ой, а я как раз об этом!

Аманэ отчаянно искал зацепку, чтобы проявить хоть какую-то сыновнюю заботу: неужели она ни о чём не попросит? Но Шихоко отвечала как ни в чём не бывало.

— Самая главная сыновняя благодарность — это когда дети растут здоровыми, крепкими и отправляются в самостоятельную жизнь. Вы можете вообще ничего конкретного для нас не делать. Того, что вы без тревог вылетите из гнезда, оставаясь самими собой, будет более чем достаточно.

Глядя на улыбающуюся Шихоко, которая не требовала ничего взамен и воспринимала это как нечто абсолютно естественное, Аманэ едва не расплакался. Чтобы сдержать подступившие слёзы, он лишь крепко сжал губы.

— ...Но я-то ещё не вылетел из гнезда. Значит, и отплатить вам пока не могу.

— Верно, ты ещё совсем ребёнок. И в этом плане тебе стоит больше на нас полагаться.

— И что же мне сейчас делать?

— Хм-м, и правда, что же?

— Как это «что же».

Не давать готовый ответ, а заставлять думать своей головой — такова была традиция семьи Фудзимия. Точнее, воспитательная привычка, заложенная ещё в детстве. И она ничуть не изменилась даже теперь, когда Аманэ вырос.

— Почему бы тебе просто не сделать то, что ты сам хочешь? Думаю, это тоже меня обрадует.

— «Думаешь», значит.

— Ну, я же не собираюсь слепо одобрять всё подряд. Если мне что-то не понравится, я так и скажу. А тогда уж будь добр, попробуй ещё раз.

Глядя на мать, беспечно заявившую, что он может совершать сколько угодно поправимых ошибок, Аманэ какое-то время жевал губы. Наконец он выдавил из себя скромный вариант благодарности.

— ...Тогда я разомну тебе плечи.

Он и сам понимал, как глупо это звучит. 

Крошечная, наивная благодарность, похожая на детскую помощь по дому. Это даже на настоящую благодарность не тянуло — сущая ерунда, просто попытка проявить заботу. 

И тем не менее Шихоко не стала над ним смеяться. Напротив, она радостно просияла.

— Ой, а я сегодня не захватила купоны на массаж плеч!

— Лучше бы ты их выбросила.

Шихоко повернулась к нему спиной. Аманэ встал с дивана, опустился позади неё на колени и потянулся к плечам матери. 

В детстве эта спина казалась ему такой большой и широкой. Теперь же она стала гораздо меньше его собственной — такой хрупкой и беззащитной. Но юноша понимал: эта спина всегда была и будет для него самой надёжной опорой.

— Ни за что! Это же драгоценные воспоминания. Конечно, я буду бережно их хранить.

— Сжалься, а.

— Хи-хи, вот станешь родителем — поймёшь. Всё хочется сохранить на память.

— ...Ну да, ну да.

— Боже, не применяй столько силы к леди!

Аманэ и правда нажал чуть сильнее. Впрочем, больно Шихоко не было, поскольку голос прозвучал всё так же насмешливо. 

Аманэ старательно разминал накопившуюся в мышцах невысказанную усталость. Он старался не сломать эти крошечные плечи, но при этом вкладывал в нажим безмолвную просьбу поскорее выбросить детские купоны. 

В этот момент со стороны коридора послышались шаги.

— Ого, сыновняя благодарность? Завидую.

Из ванной вышел Шууто с раскрасневшимися от пара щеками. С тёплой улыбкой он подошёл полюбоваться этой картиной, и Шихоко поманила его рукой, приглашая сесть рядом.

— Хочешь, и тебе сделает? Давай, Аманэ. Шууто-сан наверняка устаёт на работе, разомни и его.

— Интересно, куда подевался предлог Дня матери?

— Да пусть это будет просто День сыновней благодарности! Почему бы не насладиться Днём отца немного заранее?

— И то верно. Пожалуй, позволю за собой поухаживать.

Отец поддался на уговоры Шихоко, и они оба с готовностью подставили свои спины. Аманэ невольно рассмеялся и повернулся к Шууто. Отцовская спина теперь оказалась гораздо ближе, чем в детстве.

— Знаешь, пап, сходил бы ты к остеопату.

Даже Шууто, всегда следивший за своим здоровьем, оказался настолько зажатым. Наверняка он нёс на своих плечах куда больше, чем Аманэ мог себе представить. Он оберегал сына и не давал ему почувствовать эту тяжесть. 

Вспомнив, как в детстве отец катал его на спине, Аманэ прищурился от невыразимой щемящей тоски и тепла в груди. Он глубоко вздохнул и с силой надавил на окаменевшие мышцы, пытаясь снять с отца хотя бы часть его ноши.

— Да всё никак не мог записаться в последнее время. Но раз уж сын так просит, наверное, схожу.

— Да ты и без моих просьб сходи... Мне что, забронировать тебе сеанс на День отца?

— А ты сам не сделаешь?

— После такого мне самому остеопат понадобится.

Сделай он сейчас отцу массаж всего тела — и на следующий день сам будет корчиться от мышечной боли из-за переутомления. 

Аманэ смерил его недовольным взглядом с немым вопросом: «Ты правда желаешь мне такого будущего?». Разумеется, сидящий к нему спиной Шууто этого не заметил. А точнее, всё прекрасно понял, но намеренно проигнорировал.

— Как же хорошо иметь такого заботливого сына, — в весьма неспешной манере выдал отец.

Аманэ наслаждался радостью от того, что на него полагаются и позволяют себе такие капризы. Всем своим видом выражая безмолвную просьбу не задавать невыполнимых задач, юноша нажал пальцами ещё чуточку сильнее.

---

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot