После того как они выбрались из похожих на лабиринт переулков, показался пункт назначения.

Бастиан, сощурив глаза, оглядел незнакомое место.

По обеим сторонам узкой улочки, где едва могла проехать одна карета, теснились магазинчики. В основном это были кабаки и игорные дома, а также театры с непристойными афишами. Это был целый мир, который существовал только ради удовольствия.

— Чего задумался? Пойдем, Бастиан.

Лицо единственного сына главы Сената графа Эвальда, Лукаса фон Эвальда, было полно предвкушения, когда он коснулся его плеча.

Без преувеличения можно было сказать, что Бастиан, который пристально вглядывался в лицо своего лучшего друга из военной академии, коротко улыбнулся. Стоило лишь слегка приподнять уголки губ, и холодное выражение его лица мгновенно изменилось.

Бастиан последовал за группой, которую возглавлял Лукас. Их целью был игорный дом в дальнем конце дороги. Это здание имело самый благообразный вид на этой улице, но оно не шло ни в какое сравнение с тем светским клубом, в котором он останавливался некоторое время назад.

— Здесь есть свои уникальные развлечения. Скоро ты и сам все узнаешь, — со смущенным выражением лица оправдался офицер, чьи глаза встретились с глазами Бастиана.

Эрих, старший сын процветающей семьи Фабер, занимающейся сталелитейным бизнесом, был еще одной связью, которой не стоило пренебрегать.

Бастиан с готовностью кивнул и снова улыбнулся. У него не было ни малейшего желания портить свою репутацию из-за подобного рода разгулов в этих захолустных улочках, но это не означало, что он сглупит, притворившись замкнутым одиночкой. Самым мудрым будет сначала стать частью, а затем уже, когда придет время, выступать против.

— Наконец-то вы пришли! Я уже начал волноваться, потому что давненько вас не видел, — приветствовал их с преувеличенной радостью мужчина средних лет, предположительно владелец игорного дома.

Это было гостеприимство, которое, казалось, знало, сколько денег пропало здесь впустую.

— Этот человек...

Его взгляд, изучающий офицеров, остановился на лице Бастиана.

— Это капитан Клаузиц, вы наверняка хотя бы раз видели это имя в газетах, — с гордостью представил Бастиана мигом опустошивший свой бокал Лукас.

Моргнув широко раскрытыми глазами, мужчина вскоре радостно воскликнул:

— Вот уж не думал, что встречу здесь героя, защищавшего моря империи! Это большая честь для меня, капитан.

После шквала комплиментов он преподнес в подарок качественный виски и коробку сигар.

В отличие от офицеров, пришедших в восторг от такого радушия, лицо Бастиана не выражало никаких эмоций. Он пил спиртное, когда ему предлагали, курил сигары, даже болтал, но и только. Едва ли можно было найти проявления большего энтузиазма, однако даже в эти минуты с его губ не сходила нарисованная улыбка. Это была своего рода привычка, которую бессознательно помнило его тело. Женщины, азартные игры, грязные интрижки в темноте. Темы, совершенно отличные от тех, какие затрагивались, когда они сидели в светском клубе и напыщенно обсуждали международную политику, быстро переходили в хихикающий смех.

Бастиан был в основном слушателем. Временами он вставлял уместные реплики, но даже это не выходило за рамки коротких ответов или легкой усмешки.

— Теперь прошу подняться на второй этаж. Все готово, — приблизившись быстрым шагом, склонил голову хозяин.

Прекратившие к этому моменту болтать офицеры с готовностью поднялись со своих мест. Несмотря на то, что все выпили изрядное количество алкоголя, в их походке чувствовалась бодрость молодого солдата.

— Еще раз! Пожалуйста, пожалуйста! Дайте мне еще один шанс!

Как раз в тот момент, когда они оказались в коридоре на втором этаже, ведущем в VIP-карточный зал, до них донеслась похожая на крик мольба. Вытащенный из обычного карточного зала пожилой мужчина громко спорил с охранниками.

Глаза остановившихся офицеров разом обратились в ту сторону. Потерявший самообладание старик стоял на коленях на ковре и умолял. Он представлял собой типичного азартного игрока, который не может отказаться от напрасных уговоров даже после того, как проиграл всю свою ставку.

Бастиан, перестав уделять внимание пустяковой шумихе, приподнял манжету мундира и сверился с часами. Время после ужина в Адмиралтействе, выпивки в светском клубе и возвращения обратно близилось к полуночи.

Приведя в порядок одежду, Бастиан стер усталость, медленно подняв опущенные веки. И как раз в этот момент незнакомец снова начал буянить:

— Впустите меня! У меня еще остались ставки!

— Ах, вот как. Неужели это правда, герцог Диссен? Тогда, пожалуйста, предъявите нам их, — вяло рассмеялись охранники, как будто такого не происходило уже тысячу раз.

— Это... это, да! Моя дочь! Я поставил свою дочь! — стряхнув руки стражников, торжествующе воскликнул мужчина. — Вы ведь все знаете, какая выдающаяся красавица моя дочка, верно? В сравнении с этим ребенком, ставка — ничто.

Пока потерявшие дар речи охранники щелкали языками, мужчина продолжал расхаживать по залу, что-то увлеченно рассказывая. И тут, в то время как Бастиан наблюдал за происходящим и с его губ сорвался смешанный со смешком вздох, вперед вышел сын семьи Фабер.

— Послушай-ка, а можешь ли ты взять на себя ответственность за то, что только что сказал? — Жестом отослав охранников, он подошел к отцу, который в азартном безумии собирался продать собственную дочь, — я имею в виду, ты уверен, что твоя дочь может окупить эту ставку?

Офицер бросил взгляд на груду фишек на столе в карточной комнате и снова повернулся лицом к мужчине.

— ...Да, да, конечно! В этой столице... нет, могу с гордостью заявить, что моя дочь — самая красивая женщина в этой империи, — сглотнув сухую слюну, громко воскликнул старик.

— Думаю, что эта партия будет более увлекательной. Как насчет вас, ребята? — с заинтересованным лицом спросил Эрих Фабер приятелей.

Офицеры, обменявшись взглядами, синхронно повернулись в сторону карточной комнаты, где находился мужчина.

Бастиан наблюдал за этой сценкой спокойными, как глубокая ночь, глазами. Казалось, он наконец понял, что за «уникальные развлечения» заставляют детей из престижных семей становиться завсегдатаями этих третьесортных игорных заведений.

— Давай быстрее, Бастиан!

Усевшаяся за карточным столом компания стала звать его по имени, приглашая присоединиться. Отец, которому удалось продать свою дочь, тоже смотрел на него блестящими глазами.

Бастиан направился к ним с легкой улыбкой на лице. Как только последнее место было занято, игра началась.

Бастиан с сигарой во рту проверил выданную ему карту.

Проигрыш был не так уж и страшен.

* * *

Тишину глубокой ночи нарушил звон колокола, возвещающего о наступлении полуночи.

Одетта приостановила свои руки, усердно плетущие кружево, и подняла голову. Тира, которая настояла на том, чтобы помочь ей, крепко спала, лежа на животе на столе.

Одетта тихонько вздохнула и занялась своей работой. Она сложила наполовину законченную вуаль и хлопковые нитки и помассировала больные руки, которые весь день держали иголку. В ранневесеннем ночном небе, видневшемся сквозь выцветшие занавески, плыла белая полная луна.

— Тира.

Она легонько постучала ее по плечу и позвала по имени, заставив сестру удивленно открыть глаза.

— Неужели отец еще не вернулся? — воскликнула все еще сонная Тира, оглядываясь по сторонам. — А вдруг с ним что-то случилось?

— Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Ничего страшного не произойдет.

Дав спокойный ответ, Одетта взяла с трудом отпустившую мысли Тиру под руку и направилась в спальню.

Комната, которую делили две сестры, выходила на север, на реку, протекавшую через весь город. Вид на красивую реку Пратер и разводной мост был прекрасен, но в такой ветреный день, как сегодня, им приходилось страдать от скрипа старых оконных рам.

— Звук такой ужасный. Как будто призрак плачет, — умывшись, угрюмо пробормотала Тира. Ее покрасневшие щеки блестели в тусклом свете лампы.

Одетта нежно погладила холодную щеку сестры нагретой от трения рукой.

До прошлого года они могли безбедно жить в доме с горячей водой, но у отца возникли проблемы с деньгами, и ему пришлось найти более дешевое съемное жилье. Тем не менее, именно благодаря пенсии, которую давала императорская семья, он смог снять верхний этаж старого здания на окраине города. Учитывая, что в худшем случае их могли оставить на улице, Одетта находила приятным даже этот ужасный шум.

— Ложись спать, — приказала она, коротко поцеловав Тиру.

— Я не ребенок.

Но несмотря на свой неодобрительный тон, Тира послушно легла на кровать. Прошло совсем немного времени, прежде чем Одетта услышала приглушенный звук ее ровного сопения.

Погасив лампу, Одетта бесшумно вышла из спальни. Сначала она убрала еду, которую оставила для отца на обеденном столе, и закрыла дверь.

За составлением подробного списка предметов первой необходимости, которые нужно было купить на деньги, вырученные от продажи завтрашних кружев, незаметно наступила глубокая ночь.

Она так устала, что хотела сразу же броситься в постель, но Одетта не забыла умыться, надеть старую, высушенную на солнце пижаму и тщательно расчесать волосы.

Ни при каких обстоятельствах нельзя терять хотя бы минимальное достоинство, говорила ее мать, и это вошло у Одетты в привычку. Так было и после того, как она попала в такое бедственное положение, что ее уже нельзя было назвать аристократкой. Ведь когда-нибудь наступит день, когда они вернутся на свое прежнее место.

Ее мать, цеплявшаяся за веру, как за надежду, скончалась, так и не сумев вырваться из своей жалкой реальности. И хотя Одетта смутно предчувствовала, что и ее собственная жизнь будет такой же, она все же не хотела стирать следы прошлого, которые глубоко укоренились в ней. Другими словами, это было ее последним наследием, оставленным матерью.

Одетта поплотнее задвинула шпингалет на окне, задернула шторы и легла рядом с Тирой. Когда она закрыла глаза, прижимая к себе младшую сестру, которая зарылась в ее объятия во сне, сегодняшний день, не предвещавший ничего особенного, показался ей очень насыщенным.

Эта ночь подарила ей немного сказочной надежды на то, что эти мирные дни могут продолжаться вечно.

* * *

Это была неприятная удача.

Бастиан с досадой посмотрел на стол. Четыре карты с одинаковым номером. Сколько бы раз он ни вглядывался в них, это была безошибочная победа.

— Пятерки! Кажется, капитан Клаузиц выиграл самую красивую женщину в империи?

— Чего... Разве это не шулерство — приводить богиню победы в карточную колоду?

Сторона, определившая победителя игры, начала ликовать. Казалось, они уже полностью забыли о собственном поражении и просто погрузились в волнующее веселье сложившейся ситуации.

Бастиан смахнул пепел со своей длинной сигары и потер пульсирующий лоб. Безупречная победа за случайным игорным столом была несколько неловкой.

— Неужели герцог Диссен встретил своего зятя?

— Ну же, теперь вы должны отдать ставку! — негромко освистывая, начали подначивать окружавшие их зрители.

Бастиан посмотрел на сидящего напротив него старика холодным насмешливым взглядом. Старик выглядел полуошеломленным, его большие глаза были широко раскрыты. А по раскрасневшемуся лицу на тыльную сторону худой руки стекал холодный пот.

— Не может быть... Этого не может быть...

Он начал теребить свои теперь уже беспомощные руки, все его тело дрожало.

Бастиан встал со своего места. Он думал покинуть это заведение до того, как связываться с дочерью настолько жалкого человека, но остальные, казалось, не собирались его отпускать.

— Куда ты идешь? Ты должен получить свое вознаграждение!

— Правильно, Бастиан. Это твое законное право.

Офицеры, крепко державшие Бастиана, окликнули охранников.

— Я хочу, чтобы он привел обещанную ставку.

Глаза охранников дрогнули от властных слов Эриха, а наконец-то пришедший в себя старик начал плакать и умолять о милосердии, но возбуждение зрителей лишь усиливалось.

— Немедленно отправляйтесь за его долгом, — отдал строгий приказ хозяин, прибежавший к ним после услышанной новости.

Охранник тяжело вздохнул и в конце концов вышел из игорного дома за женщиной.

Бастиан откинулся в кресле и глубоко вдохнул дым сигары. Эта победа заставила его почувствовать себя до крайности грязно, но он не потрудился выразить это. Ставка так или иначе все равно была бы брошена на ветер. Выбор, который принес бы ему наибольшую прибыль, заключался в том, чтобы спокойно вернуть полученный выигрыш после предварительного приспособления к этой среде.

Бастиан выпустил слабый, раздраженный вздох вместе с дымом от своей сигары. Сквозь рассеявшийся бледный дым он разглядел отца, проигравшего ему свою дочь. Человек, которого звали герцогом Диссен, плакал, как ребенок.