Необходимы люди, что помогут в редактуре/корректировке глав до их публикации.

Связь тг: @gloszyy

---

— Прости... прошу, прости меня…

Ночь выдалась на редкость стылой.

Голос, срывающийся на рыдания, сыпался откуда-то сверху вместе с мелкими хлопьями снега.

Не то что подняться — не осталось сил даже задрожать. Холод пробирал до костей. С припорошенной снегом земли в пальто просачивалась ледяная влага.

Реальность происходящего ускользала. Меня охватило странное чувство, будто я смотрю на себя, распростёртого на земле с ножом в спине, откуда-то со стороны. Как ни странно, боли я совсем не ощущал. Лишь разум неустанно бил тревогу: «Ещё немного, и ты умрёшь».

Сейчас, оказавшись на волосок от гибели впервые за все семнадцать лет своей жизни, я куда отчётливее слышал не мольбы о прощении, а дурацкую, до нелепости жизнерадостную музыку, бьющую по ушам. «Ночной парад. Всего в паре минут ходьбы отсюда ростовые куклы наверняка и сейчас приветливо машут зрителям. В полном неведении о том, что я умираю».

— Прости... прости...

Она всё твердила и твердила одно и то же.

Собрав остатки сил, я с трудом повернул голову. Взгляд упёрся в небо. Луна, затянутая облаками, казалась лишь бледным размытым пятном, а звёзд и вовсе не было видно.

Снежинка упала прямо на глаз, и от обжигающего холода пришлось зажмуриться. А когда я снова открыл глаза, надо мной уже склонилась та, кому принадлежал голос.

И только теперь мозг пронзило запоздалое: «почему?».

«Почему она вонзила в меня нож? Вроде бы я не давал повода для ненависти. Всё произошло слишком внезапно. Какая-то бессмыслица...» Впрочем, времени на размышления почти не осталось. Я физически ощущал, как угасает моя жизнь. Но тело не слушалось, из горла не вырывалось ни звука. Я был абсолютно беспомощен.

— Послушай, Касио... — наконец она произнесла хоть что-то, кроме бесконечных извинений.

Она явно пыталась сказать нечто важное. Я заставил себя вслушаться. Пусть мне и суждено умереть здесь, но должен же я знать причину. За что меня убили?

И тогда она произнесла — то ли с мольбой, то ли с раскаянием:

— Умоляю... спаси Асэби.

На этом сознание оборвалось.