Глава 1397

Глядя на развернувшуюся в собственном море сознания картину того, как две абсолютно противоположные по своей природе силы ци божественного сознания — одна белая, другая черная, одна небесному расчёту, а другая хитрому расчёту — поглощали друг друга, соперничали и одновременно сливались в единое целое, Мо Хуа ощущал глубокое, невыразимое потрясение.

Чернильно-черная ци божественного сознания была использована Призрачным Даосом, его Дядей, с целью лишить его жизни.

Белоснежная ци божественного сознания небесного расчёта была оставлена его Мастером, чтобы спасти его.

Эти два вида ци божественного сознания в определенном смысле являлись полностью взаимоисключающими.

И обе эти силы были сотканы из «вычислительной мощности» высокого ранга.

В обычных обстоятельствах две столь разительно отличающиеся друг от друга мощности расчёта следовали абсолютно разным, даже противоположным логическим алгоритмам, из-за чего их было принципиально невозможно объединить или слить воедино.

(П.п Алгоритм — это четкая пошаговая инструкция (как рецепт), которая берет исходные числа, выполняет с ними математические операции и выдает готовый результат. В зависимости от жизненной задачи эти инструкции работают совершенно по-разному)

Ранее Мо Хуа уже пробовал применять одновременно хитрый расчёт и небесный расчёт, пытаясь с помощью хитрого расчёта усилить небесный.

Однако то было лишь прикладное использование на уровне «техник».

К тому же это не было одновременным совмещением в чистом виде: полагаясь на свое мощное божественное сознание, он сначала разделял сознание хитрым расчётом, а уже затем приводил в действие Небесный расчёт, так что между ними существовала четкая последовательность во времени.

Его же Дядя и Мастер сумели вплести саму вычислительную мощность расчёта непосредственно в ци божественного сознания.

Это представляло собой некое гораздо более высокое и искусное применение сил законов, которое Мо Хуа на данный момент был еще не в состоянии до конца осмыслить.

Тем не менее, опираясь на свое острое восприятие и логические выводы, Мо Хуа догадывался, что при подобном подходе хитрый расчёт и небесный расчёт переставали быть просто алгоритмами.

Они становились составляющим элементом самой ци божественного сознания.

И в таком состоянии хитрые и небесные расчёты вступали в непримиримое противоречие.

Даже его гениальный, непревзойденный Мастер и непостижимо глубокий Дядя, будучи выходцами из одной и той же секты, в совершенстве овладели лишь по одной из ветвей алгоритма.

Прежде Мо Хуа не понимал, почему его Мастер и Дядя освоили только по одному направлению.

Он вовсе не считал, что его собственные таланты и понимание превосходят способности Мастера и Дяди.

Если он сам смог чему-то научиться, это вовсе не значило, что Мастер и Дядя не сумели бы этого сделать.

Теперь же становилось очевидно: на начальной стадии «техник» действительно можно было выучить оба пути понемногу и использовать их вперемешку.

Однако стоило подняться на более высокие стадии, где алгоритмы порождали саму ци божественного сознания, как ситуация в корне менялась.

Из-за взаимного отторжения хитрого и небесного расчёта порождаемые ими сила при малейшем соприкосновении неизбежно вступают в смертельное противостояние, пожирая и анализируя друг друга.

Либо небесный Расчёт полностью уничтожал хитрый расчёт, либо хитрый расчёт расщеплял небесный расчёт.

Именно поэтому и его Мастер, и Дядя, и даже все предшествующие поколения культиваторов их секты на протяжении веков углубленно изучали лишь один-единственный вид алгоритмов, способные довести его до абсолютного предела.

Это было единственное возможное объяснение, к которому Мо Хуа сумел прийти после того, как соприкоснулся с познаниями о культивации, связанными с понятием «законов».

А то состояние, в котором сейчас находилось его море сознания — где два алгоритма породили ци божественного сознания, непрерывно пожирающую друг друга и одновременно сосуществующую в симбиозе, — явно представляло собой редчайшее исключение из правил.

И причиной возникновения такого «сосуществования», помимо уникальных особенностей самого Мо Хуа, послужил еще один, куда более важный фактор.

Существовала определенная сила, которая грубо и насильно удерживала эти две противоположности вместе, заставляя их сливаться.

Этой силой было не что иное, как законы Небесного Дао.

Речь шла о той самой «печати Небесного Дао», которую Мо Хуа во время прорыва к рангу Золотого Ядра, будучи подавляемым Небесным Дао, в порыве ярости поглотил своим воплощением божественного, уподобившись Таоте.

Эта запечатывающая сила Небесного Дао после того, как Мо Хуа проглотил ее, все время оставалась внутри без дела, пребывая в пассивном состоянии.

И лишь после того, как Мастер с Дядей вступили в противоборство, оставив избытки своих сил в его море сознания, печать Небесного Дао притянула и сковала обе эти ци божественного сознания — небесную и хитрую.

В результате возникла наблюдаемая сейчас картина: состояние одновременного противоречия и слияния.

«Хитрый расчёт, небесный расчёт, законы Небесного Дао…»

Именно такую цепочку причинно-следственных нитей Мо Хуа временно выстроил на основе текущего положения дел, обнаружив корень хаоса, воцарившегося в его море сознания.

И подобного исхода не ожидал не только сам Мо Хуа.

Вполне вероятно, что ни Дядя, ни даже его Мастер тоже не могли предвидеть ничего подобного.

В обычных условиях при столкновении ци божественного сознания хитрого расчёта и ци божественного сознания небесного расчёта, независимо от того, кто оказывался сильнее, сила одной из сторон полностью стиралась без остатка.

Никогда не возникает состояния, когда остатки обеих сил продолжают сосуществовать.

Однако Мо Хуа умудрился безумным образом проглотить печать Небесного Дао и сохранить ее в своем море сознания…

Даже если бы кто-то сломал себе голову размышлениями, догадаться об этом было бы невозможно.

Это совершенно непредвиденное и абсурдное стечение обстоятельств и породило нынешнее положение дел.

Силы Призрачного Даоса, господина Чжуана и карающая печать Небесного Дао слились воедино.

Для Мо Хуа это создавало колоссальные трудности.

Ранг и виды всех трех сил многократно превосходили его собственный ранг культивации.

Находясь одновременно в его море сознания, они оказывали на него чудовищное давление, лишая возможности нормально функционировать.

«Неужели мне обязательно нужно полностью переварить все три эти силы — хитрую, небесную и печать, чтобы мое море сознания вернулось в норму?»

Мо Хуа постепенно нахмурился.

Но как это сделать?

Разве под силу ему сейчас переварить нечто подобное?

Он попытался с помощью мысленного импульса связаться с ци божественного сознания Дяди и обнаружил, что эта ци невероятно глубока, зловеща и причудлива.

На первый взгляд она казалась лишь тонкой нитью, но внутри нее скрывалось бесчисленное множество разделенных черных волокон, которые копошились так, словно там ползали миллионы крошечных существ.

Это не была обычная сила хитрого расчёта; скорее всего, она являлась ци божественного сознания, максимально приближенной к самому истоку сил Дяди.

По меньшей мере это была часть силы, отделённая от его истинного тела.

Именно ею старший дядя собирался осквернить и «преобразовать» Мо Хуа.

Тут не шло и речи о каком-либо «переваривании» — само присутствие этой силы таило в себе огромную опасность.

Мо Хуа нахмурился еще сильнее: «Не станет ли это якорем для Дяди? Не сможет ли он, ориентируясь по этой ци божественного сознания, выследить и убить меня?»

Сердце Мо Хуа испуганно екнуло.

Он погрузился в размышления на некоторое время, после чего медленно покачал головой.

Эта сила была намертво скована вычислительной мощью ци божественного сознания небесного расчёта и печатью Небесного Дао, оказавшись запертой в замкнутом бесконечном цикле.

Судя по всему, на данный момент у нее просто не оставалось свободных ресурсов, чтобы осквернить его самого.

К тому же сейчас Мо Хуа находился на континенте Кунь, который отделяли от Великой Пустоши немыслимые расстояния.

А истинное тело Дяди должно было лично контролировать ситуацию, находясь в великом формировании, так что у него вряд ли нашлось бы время бросить все дела и лично отправиться на его поиски ради убийства.

Даже если за ним и пошлют убийц, это, скорее всего, будут другие марионетки, но никак не само истинное тело.

С этой точки зрения угроза уже не выглядела настолько катастрофической.

Главное — успеть «переварить» и уничтожить эту прядь хитрого расчёта до того, как Дядя сумеет его выследить, тем самым полностью ликвидировав все улики.

Тогда, лишившись своего якоря, Дяде будет далеко не так просто поймать его снова.

Ему самому нужно лишь вести себя потише, быть осторожным и не давать Дяде ни единого шанса застать себя врасплох.

Мо Хуа едва заметно кивнул.

Даже имея дело со Дядей, необходимо сохранять смелость и предельную внимательность, не позволяя страху парализовать волю.

Но главный вопрос оставался открытым…

Как именно переварить эту прядь ци божественного сознания?

Мо Хуа вновь бросил взгляд на ци божественного сознания хитрого расчёта.

Стоило ему лишь посмотреть на то, как внутри этой ци божественного сознания копошатся, подобно тысячам черных паразитов, нити зловещей ауры, как у него от одного этого зрелища начинала зудеть кожа на голове.

Можно ли вообще «переварить» такую штуку?

Не обернется ли это катастрофой, если он все-таки решится ее поглотить?

Не превратится ли он сам после этого в уменьшенную копию Призрачного Даоса?

Мо Хуа не был уверен до конца, хотя и допускал подобную вероятность.

Тогда он перевел взгляд на другую силу — белую ци божественного сознания небесного расчёта.

Эта ци божественного сознания была оставлена его Мастером, и Мо Хуа отчетливо улавливал исходящее от нее теплое, близкое и вызывающее ностальгию чувство.

Мастер всегда относился к нему с огромной добротой, и эта ци божественного сознания небесного расчёта предназначалась исключительно для защиты Мо Хуа, будучи полностью открытой для него.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: эта ци божественного сознания хранила в себе невероятно глубокую вычислительную мощность небесного расчёта.

Будучи полной противоположностью хитрому расчёту, она сияла безупречной белизной, была кристально чистой и не содержала внутри себя абсолютно никаких посторонних примесей или хаотичных мыслей, являя собой абсолютную чистоту и сосредоточенность.

Такая чистая, словно чистый лист бумаги, ци божественного сознания, казалось, была способна в мгновение ока отразить подлинную суть любых вещей и явлений в этом мире.

Она представляла собой радикальную крайность по сравнению с ци божественного сознания его Дяди, Призрачного Даоса.

Мо Хуа попытался вникнуть в ее суть и постичь ее, но у него снова ничего не вышло.

Несмотря на то, что наследие Мастера было полностью беззащитно перед ним как перед учеником, Мо Хуа попросту не мог ничего разобрать.

Не было ни устных формул, ни секретных техник, ни заметок с пояснениями — лишь чистая, первозданная ци божественного сознания. Даже для Мо Хуа она оставалась чем-то неуловимым, эфемерным и совершенно непонятным.

Что еще хуже, это была подлинная ци божественного сознания его Мастера — сила, находящаяся выше ранга Превращения Перьев.

(П.п не верю)

Ее ранг был несоизмеримо выше текущей культивации Мо Хуа, а само наследие являлось строго ортодоксальным.

Мо Хуа, который никогда систематически не обучался Небесному расчёту, естественно, не мог пробиться сквозь эту стену непонимания.

Что же касается последней силы — законов печати Небесного Дао…

Мо Хуа скользнул по ней взглядом и смог лишь тяжело вздохнуть.

В тот момент он был слишком разгневан и полностью потерял рассудок, из-за чего в порыве эмоций одним махом заглотил эти законы.

Однако это вовсе не означало, что законы печати Небесного Дао будет так же легко понять и переварить.

Иными словами, ни к одной из этих трех сил он не мог даже подступиться.

Они были либо смертельно опасными, либо чрезмерно сложными, либо запредельно глубокими, либо невероятно загадочными, либо обладали слишком великим происхождением…

А некоторые сочетали в себе все эти качества сразу.

Мо Хуа крепко нахмурился, осознавая, что вновь влип в грандиозные неприятности.

В его море сознания обосновались сразу три могущественные силы, с которыми приходилось считаться как с высшими авторитетами.

Если не распутать этот клубок взаимосвязанных стл — небесного, хитрого и печати, — хаос в его море сознания будет невозможно ликвидировать окончательно.

А для него проблемы с морем сознания всегда оставались самыми фундаментальными и критическими.

К счастью, в арсенале Мо Хуа числилось немало методов, связанных с Божественным путем.

Он долго и тщательно взвешивал все варианты, пока наконец не нащупал возможное решение — закон «Таоте».

Как всем было известно, свирепый зверь Таоте обладал феноменальным аппетитом и мог пожирать все сущее между небом и землей.

Однако способность много есть была лишь внешней стороной вопроса.

Главная причина его всеядности крылась в невероятно мощной способности к «перевариванию» пищи.

Что бы ни попало к нему в пасть, оно мгновенно усваивалось и обращалось на пользу организму.

Мо Хуа благодаря своему прошлому опыту постижения целой серии формирований Таоте уже успел частично освоить практическое применение законов этого существа.

В сложившихся обстоятельствах единственное, что он мог предпринять — это задействовать скрытый в его инстинктах закон Таоте, чтобы попытаться до конца переварить законы Небесного Дао вместе с притянутыми ими небесный и хитрый.

Разумеется, манипуляции с силами законов такого уровня не отличались простотой.

Сложность попытки использовать закон свирепого зверя Таоте для переваривания ци божественного сознания Мастера и Дяди была очевидной и не требовала лишних слов.

Это не только шаг за шагом усугубляло бы проявление дикой природы Таоте в его собственном характере, но и подвергало бы суровому испытанию его личное понимание хитрого расчёта и небесного расчёта.

Самым опасным было то, что он не имел права на ошибку.

Ему требовалось ежесекундно поддерживать идеальный баланс между хитрым и небесным расчётам.

Стоило совершить хотя бы одну ошибку в вычислениях, как равновесие рухнет, хитрый расчёт вырвется из-под контроля, и тогда буйство призрачных помыслов в его море сознания приведет к катастрофическим последствиям.

Мо Хуа вздохнул.

Но выбора у него не оставалось — никто со стороны не мог прийти и навести порядок в его собственном море сознания.

Во-первых, все происходящее было напрямую связано со Дядей и Мастером, а такие вещи ни в коем случае нельзя было выносить на свет.

Во-вторых, здесь были замешаны две высшие техники расчёта — небесная и хитрая, и кроме самого Мо Хуа в мире просто не существовало человека, обладавшего достаточными способностями, чтобы разобраться в этом деле.

В конечном счете, если на уровне божественного сознания, культиватор не способен спасти себя сам, то никто другой ему не поможет.

«Стоит попробовать…»

Мо Хуа успокоил свое сердце, устроился поудобнее в самом центре своего моря сознания и начал мысленно представлять себя древним свирепым зверем Таоте, пробуждая его первобытные инстинкты.

Вскоре от его тела в море сознания стала исходить едва уловимая, но крайне опасная и свирепая аура.

На его теле начали проступать наполовину синие, наполовину черные узоры Таоте, из-за чего он стал напоминать человекоподобное воплощение этого свирепого зверя.

Затем Мо Хуа открыл глаза.

В его зрачках проявились яростные контуры узоров Таоте, а в самой глубине глаз заструились едва заметные потоки законов.

По мере того как законы Таоте приходили в движение, черно-белый символ Инь и Ян, образованный переплетением небесных и хитрых сил расчёта, в глазах Мо Хуа начал претерпевать едва заметные изменения.

Казалось, будто некая невидимая сила слой за слоем «снимала с него кожу», постепенно разлагая и растворяя её.

Это и было наглядным проявлением того, как закон Таоте усвоит чужие силы законов.

Однако Мо Хуа все же оставался человеком, а не настоящим Таоте, да и его понимание законов пока находилось в зачаточном состоянии.

Ни ци божественного сознания Дяди, ни ци божественного сознания его Мастера, ни тем более законы Небесного Дао не были тем, что его нынешний «желудок» мог бы переварить запросто.

По этой причине процесс растворения и «снятия кожи» с законов затрагивал лишь самую поверхность и продвигался черепашьими темпами.

К тому же этот процесс сопровождался колоссальными затратами его Божественного Сознания.

Очень скоро силы Мо Хуа подошли к концу.

Поскольку он еще не успел полностью исцелиться, он не осмеливался расходовать Божественное Сознание сверх нормы, а потому был вынужден временно прекратить попытки и вернуться к привычной медитации, чтобы восстановить истощенное божественное сознание.

Как только Божественное Сознание вновь наполняло его до краев, он опять активировал состояние Таоте и использовал глаза Таоте, чтобы всматриваться в сокровенные тайны двух видов расчётов.

Этот процесс обещал быть долгим, туманным и монотонным, требуя колоссального терпения.

К счастью, он сам по себе включал в себя детальный анализ и постижение структуры законов, что для Мо Хуа являлось делом чрезвычайно захватывающим, новым и полным загадок.

Он быстро сумел найти в этом занятии своеобразное удовольствие и полностью погрузился в процесс.

В дневное время, помимо изучения формирований под руководством Младшей Старшей Сестры, Мо Хуа использовал каждую свободную минуту для медитации.

Он погружал сознание в море сознания, принимал облик Таоте и понемногу переваривал ци божественного сознания расчётов.

По ночам же он и вовсе отказывался от сна, полностью посвящая темное время суток решению проблемы с морем сознания.

С течением времени понимание законов Таоте Мо Хуа, особенно в части, касающейся силы «Переваривания», становилось все более глубоким.

Его способность переваривать законы, подобно Таоте, крепла с каждым днем, позволяя извлекать все больше ключевых смыслов из небесного и хитрого расчёта.

И вот в один из дней, когда Мо Хуа, позабыв о еде и сне, был полностью поглощен наблюдением за бесчисленными превращениями анализируемых законов, узоры Таоте в его глазах резко вспыхнули, залив все вокруг ярким светом.

Навстречу этому сиянию окружающие его законы также начали меняться.

Хитрый расчёт и небесный расчёт внезапно предстали перед взором Мо Хуа в совершенно иной, гораздо более тонкой и неуловимой форме.

Из-за того, что законы Небесного Дао насильно запечатали и удерживали вместе ци божественного сознания небесного и хитрого расчёта, между ними возникли причудливые внутренние связи.

Благодаря этой уникальной возможности Мо Хуа словно сумел разглядеть изначальную, глубинную логику, лежащую в основе обеих систем расчёта.

Бесчисленные проявления неба и земли сводятся к единству.

А единая духовная ци неба и земли вновь разделяется на бесчисленное множество форм.

Небесный расчёт превращает бесчисленное множество в единое, позволяя постигать сущность всех вещей.

Хитрый расчёт, напротив, из единого порождают бесчисленное множество проявлений и форм.

Небесный и хитрый расчёт выглядели как один и тот же алгоритм, запущенный в прямом и обратном направлениях.

Стоило этой мысли оформиться у него в голове, как Мо Хуа ощутил мощный внутренний толчок, а его взору открылись бескрайние горизонты.

Два расчёта — черная и белая — словно сплавились в единый монолит, войдя в удивительную частоту с его собственным божественным сознанием.

Мо Хуа отчетливо осознал: это было не только проявлением того, как он в облике Таоте переваривал законы, но и моментом, когда его собственная ци божественного сознания вступила в чудесное созвучие с самими законами.

Мо Хуа слегка шевельнул мыслью.

Внутри моря сознания одна прядь черной ци и одна прядь белой ци послушно и плавно потекли вслед за его волей, двигаясь в абсолютной гармонии и не вступая ни в малейший конфликт друг с другом.

Это означало, что его Божественное Сознание теперь могло самостоятельно и осознанно направлять определенную часть ци божественного сознания Дяди и Мастера.

Хотя он не мог до конца объяснить причины произошедшего, Мо Хуа явственно ощущал, что сумел перешагнуть через некий важный порог в техниках расчёта, ступив на территорию, где до него не бывал еще ни один культиватор.

Мо Хуа переполнила искренняя радость.

Однако вслед за радостью на его лицо вновь набежала тень сомнения: он понял, что праздновать победу было еще слишком рано.

Он действительно получил возможность направлять обе ци божественного сознания, заставляя хитрый и небесный расчёт удерживать хрупкий баланс.

Но это было лишь первоначальным «направлением» — по сути, он просто настроил первичную синхронизацию своей вычислительной мощности с остаточной волей Дяди и Мастера.

До подлинного переваривания и полного слияния этих сил воедино оставался колоссальный путь.

Он лишь переступил через новый порог, но на этом все и ограничивалось…

Впереди его ждали прохождения через колоссальные объемы вычислений в рамках небесного и хитрого расчёта.

Ему предстояло с помощью Таоте непрерывно анализировать, переваривать и шаг за шагом ассимилировать чужую ци божественного сознания.

Только через этот грандиозный процесс он сможет в конечном итоге сплавить два расчёта в единую систему и полностью «сожрать» черно-белые ци божественного сознания, оставленные Мастером и Дядей, настроив их на свою частоту.

Даже от одной мысли об этом становилось ясно, что подобный труд потребует долгих лет упорной работы и явно не завершится за пару дней.

Но что в таком случае делать с морем сознания прямо сейчас?

Если конфликт между двумя видами ци божественного сознания внутри печати Небесного Дао не будет разрешен в кратчайшие сроки, неужели его море сознания не останется навсегда в этом хаотичном состоянии?

И пока эта проблема не решена, его разум будет ежедневно вынужден терпеть эту колоссальную нагрузку?

Как тогда ему продолжать продвигаться по пути культивации?

И что будет с его культивацией божественного сознания?

Мо Хуа в растерянности почесал затылок.

Пока он продолжал размышлять, его внезапно осенило, и он вспомнил об одной важной детали, о которой совершенно позабыл во всей этой суматохе:

Даосская Стела!

Если Даосская Стела была способна накапливать и удерживать в себе Гром Уничтожения, не означало ли это, что она точно так же могла вместить в себя ци божественного сознания Дяди, мастера и даже силу самого Небесного Дао?

Часы как раз показывали время Быка (01:00 03:00) — самый подходящий момент для тайных дел.

Мо Хуа недолго думая сосредоточился и привычным волевым импульсом призвал Даосскую Стелу.

В самом центре его опустевшего моря сознания под веяние древней, неодолимой ауры из небытия начала медленно проступать знакомая расколотая стела.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.