Случай Эмоциональной Болезни, номер 4-312.

В подземных горах, опоясывающих королевский замок Тормии, обитает жуткий монстр.

— Ха-а! Ха-а!

Монстр, именуемое человеком.

— Больно. Очень больно.

Маньяк Ричер — жестокий преступник, который за четыре года похитил и зверски убил двадцать три женщины. Однако, обрекший на муки стольких людей, собственной боли он вынести не мог.

— А-а-а-а!

Стоило ему споткнуться о камень, как тело пронзило чудовищной вспышкой, словно кости пальцев раздробило.

— Больно! Как же больно!

Когда Эмоциональная Болезнь достигает средней стадии, болевой порог обостряется в 200 раз. Отказ от того, что любишь, дарует лишь краткую отсрочку от агонии…

— Гх-х! Кх-х-х!

Всё, что оставалось сейчас заливающемуся слезами убийце — это его собственное тело.

«Х-хочу есть…»

Голод тоже ощущался в двести раз сильнее, но спуститься в город, где объявили военное положение, он не смел. Едва перебирая конечностями, маньяк вскарабкался по склону и вполз в пещеру, служившую ему убежищем.

— Помогите... Пожалуйста...

Там, туго стянутая веревками, дрожала его последняя жертва — девушка, оставленная про запас.

— Заткнись.

Изуродованная рука с отрубленными фалангами сжала нож, и лезвие оборвало жизнь пленницы.

Об упоительном восторге убийства он давно уже забыл.

— Надо поесть... хоть что-нибудь...

Но в тот самый миг, когда он отрезал кусок еще теплого, истекающего кровью мяса и положил его в рот...

— Кх-а-а-а!

Горло обожгло адским огнем. В памяти вспыхнуло воспоминание о том, как на ранней стадии болезни он перестал есть человечину, чтобы выжить.

«Нет, нет!»

Нынешняя боль доказывала: он всё ещё жаждет человеческого мяса, а значит, порог болезни стремительно пробивает потолок.

— А-а-а-а! Больно! Хватит, умоляю!

Его истошный вопль разорвал тишину пещеры, и эхо пронзило слух, как острые иглы.

— И-ик! И-и-ик!

Не в силах вынести запредельную муку, маньяк рухнул на колени, судорожно сжимая рукоять ножа.

«Уж лучше…»

Лезвие, поднесенное к горлу, задрожало, а по щекам покатились обжигающие слезы.

— Не хочу... Я не хочу умирать.

Чужие жизни не стоили для него ни гроша, но своя собственная была слишком дорога.

— У-у-у! У-у! Ублюдки! Я вас всех перережу!

Опустив нож, Ричер приставил его к суставу своего пальца и, словно лезвием гильотины, одним ударом отсек его. От нестерпимой, перехватывающей дыхание боли он запрокинул голову, издав жуткий, нечеловеческий вой.

— А-а-а-а-а!

Но болезнь никуда не ушла. Случай оказался слишком запущенным: отрубленного пальца уже не хватало, чтобы вернуть недуг в спящую форму.

— Я... я не хочу умирать!

Фаланга за фалангой, Ричер раз за разом подвергал себя жестокому истязанию.

— А-а-а-а!

Спустя три дня Всемирная организация здравоохранения при содействии патруля Тормии забрала его труп. Говорят, когда Сариэль проводила опознание, на растерзанные останки Ричера невозможно было взглянуть без содрогания.

* * *

Отброшенная с поверхности Луны и с огромной скоростью падающая на планету Сунь Юджон издала истошный рев.

— Гр-р-а-а-а!

Перекошенное от ярости лицо Сунь Юджон выглядело настолько диким, что напоминало скорее обезьяну, чем человека.

Глядя на нее с Луны, Нане снисходительно усмехнулся одними глазами.

— Возвращайся, когда обретешь просветление.

Едва войдя в плотные слои атмосферы, тело Сунь Юджон вспыхнуло, словно спичка. Одежда мгновенно обратилась в пепел.

— Я убью тебя! Как только спасу подругу, я обязательно вернусь и прикончу тебя, ублюдок!

Изначально она и так планировала спуститься в Ад, но битва с Буддой довела ее до белого каления.

Нане стер кровь, струящуюся из уголка губ.

— Ничему тебя жизнь не учит.

Стоило ему с укором покачать головой и отвернуться, как глаза Сунь Юджон полыхнули неукротимой яростью.

— Ах ты ж...

Гр-р-р-р-р-р-р! В это мгновение картина мира исказилась, и лазурное небо слилось воедино с грозовыми облаками пламени.

— Ад.

Вонзенный ей в солнечное сплетение меч Проповеди со звоном разлетелся вдребезги, а на шее сомкнулся сжимающий обруч.

— Кг-х-х-х!

Падающая с высоты нескольких километров Сунь Юджон издалека казалась несущимся к земле метеоритом.

Б-А-А-А-Х! Услышав оглушительный грохот, местные жители увидели, как на линии горизонта взметнулся столб огня.

— А-у-у-у-у...

Раскинув руки и ноги в самом центре кратера, Сунь Юджон не могла пошевелить и пальцем.

«Будда. Вот же сукин сын».

Мощь ударной волны была такова, что её не выдержала бы даже каменная обезьяна, славящееся абсолютной неуязвимостью.

«А я бы подралась с ним еще разок».

Пока эти мысли крутились у нее в голове, над краем кратера показалась чья-то голова.

— Человек... Там человек!

Это был дух Ричера, умершего в реальном мире. Когда Сунь Юджон приподняла голову, за спиной маньяка выросла появилась толпа. Кто-то из них присвистнул.

— Это что, мода нынче такая?

Она лежала абсолютно обнаженной, если не считать сжимающего обруча, плотно охватившего изящную шею.

«Сжимающий обруч».

Чтобы сотворить одежду, ей хватило бы и одного волоска, но первобытные инстинкты не ведали стыда. Бесило лишь знакомое прикосновение металла, мягко, но навязчиво сдавливающего горло.

«Гребаный Будда! Какого хрена ты опять ко мне придрался?! Что я такого...

сделала?!»

— Возвращайся, когда обретешь просветление.

Самый здоровенный из прибывшей банды с размаху пнул Ричера под зад.

— Чего застыл? Живо спускайся.

— И-ик!

Маньяк кубарем полетел по крутому склону, наблюдатели разразились хохотом.

— Ха-ха-ха! Вот придурок.

Уткнувшись лицом в грязь, Ричер до хруста сжал кулаки, проглатывая жгучую обиду.

«Терпи».

В реальном мире его считали монстром, но здесь, среди истинных монстров, Ричер был жалкой, безобидной овечкой.

«Перейдешь им дорогу — и начнется такой ад, что мало не покажется. А сдохнуть здесь невозможно при всем желании».

Он уже успел насмотреться. Видел жутких головорезов, которые, посмев огрызнуться на старших, лишались всех конечностей и три сотни лет ползали по земле брюхом.

— Эй, красавица. Помощь не требуется?

Не успел он договорить, как Сунь Юджон взмахнула ногами и, сделав сальто, ловко приземлилась на ступни.

— Чего уставились? Я вам так понравилась? — бросила она, небрежно опираясь на посох, в её вальяжной позе не было и следа человеческого достоинства. — Ну и рожи же у вас. Настроение у меня паршивое, так что давайте просто драться. Победите — сделаю всё, что захотите.

Повисла молчание.

— Хех, а ты забавная. Ну, раз так...

Фраза оборвалась: мышцы на бедрах Сунь Юджон рельефно вздулись, перекатываясь под кожей.

— Ч-что за?..

Бандит не успел даже моргнуть, как её тело сорвалось с места подобно выпущенной стреле и вдребезги разнесло ему череп.

— Первый пошел.

* * *

Широн указал пальцем вперед.

— А вот и Рабиет.

Их взору предстал огромный город, чьи масштабы затмевали любые постройки на горизонте.

— Город магической инженерии... Размах и впрямь впечатляет.

— Ага. Общество Ада грубо делится на две фракции: армия и внутреннее управление. Демоны, вторгшиеся в мир людей — это по большей части военные. Главнокомандующий у них, разумеется, Сатана.

— А внутреннее управление устроено иначе?

— Не совсем, власть Сатаны абсолютна везде. Просто на практике управлять тылом ему не с руки, поэтому земли потустороннего мира контролируют аристократы из внутреннего ведомства, — Широн раскрыл ладонь. — Бароны, виконты, графы, маркизы и герцоги правят своими угодьями в порядке иерархии. А тех герцогов, под чьим контролем находятся целые мегаполисы, называют великими герцогами.

— В таком случае, кому принадлежит Рабиет?

— Это владения Великого герцога, демона по имени Магритт. Насколько мне известно, в магической инженерии ему нет равных во всем потустороннем мире. Поговаривают, для него вообще не существует тайн.

Райан почувствовал легкий диссонанс.

— Ты хвалишь демона? Как-то на тебя не похоже.

Широн лишь констатировал факт, а не восхвалял, но удивление Райана было вполне оправданным.

— Здешние обитатели всё-таки отличаются от командиров легионов. Те целенаправленно вторглись в наш мир. А местные... у них просто своя система, и они живут обыденной жизнью, пускай и в реалиях Ада.

Широн добавил: — Добродетельными их, конечно, не назовешь. Демоны есть демоны. Но великий герцог Магритт знает Ад как свои пять пальцев, так что мы наверняка сможем выведать у него информацию о Цепях Геенны.

— Если всё это ради меня, то брось. Это моя карма, и я должен нести этот крест сам. Но вот что... — Райан запрокинул голову. — Скоро стемнеет.

Как в мире людей вода испарялась и сбивалась в тучи, так и здешнее небо было соткано из вознесшегося ввысь адского огня. Однако с приходом ночи огонь рассеивался, уступая место леденящему, безжалостному холоду.

— Было бы славно отдохнуть денек в городе. Чрезмерные нагрузки пагубно сказываются на рассудке, — в голосе Широна сквозило беспокойство.

Пока они ускоряли шаг на подступах к Рабиету, Райан снова задал вопрос: — Слушай, а что из себя представляет эта магическая инженерия? По пути сюда я не заметил никаких шестеренок или механизмов.

— Увидев Стену Плача, ты должен был понять: законы потустороннего мира кардинально отличаются от реальности. Как карточные партии не похожи на шахматы из-за разницы правил. Если вкратце — инженерия здесь тоже есть. Вот только... — Широн замялся. — Тебе это точно не понравится.

Лишь добравшись до городских врат Рабиета, Райан осознал истинный смысл его слов.

— Какого черта?..

Город был обнесен колоссальной стеной, точь-в-точь похожей на Стену Плача.

— Господин привратник, к нам пожаловали люди.

Правда, здешняя конструкция выглядела куда более систематизированной: узор из вмурованных человеческих лиц повторялся с машинной симметрией.

Райану стало дурно при виде арочных ворот, до тошноты напоминавших определенные анатомические органы человека.

«Отвратительно».

По обе стороны от входа в причудливом, скрюченном положении торчали иссохшие ноги.

«Они же больше десяти метров в длину... Это точно человек?»

Арку ворот обвивали две гигантские руки, а в самом её центре покоилось лицо старухи с закрытыми глазами.

«Если посмотреть в целом, композиция напоминает скорчившегося старика, обхватившего голову руками. Но…»

От расположения этих фрагментов несло такой патологической неправильностью, словно кому-то оторвали конечности и приколотили их на огромном расстоянии друг от друга.

— Яхве.

Привратники-демоны, моментально распознав ауру Яхве благодаря своей природе, наставили копья и понизили тон.

— Вы хоть понимаете, куда приперлись? Пошли вон. Пока мы не покрошили на фарш.

— Наш путь лежит в Мастерскую. И у нас дело к владыке этих земель — Магритту.

— Хе-хе, — стражник хмыкнул, не веря своим ушам. — И что с того? Кто-то вообще спрашивал? Ты, видать, недопонял: мне плевать на твои причины, внутрь ты не пройдешь.

— Ещё как пройду.

Плечи привратников нервно дрогнули.

— «В Аду нет врагов» — разве не такова доктрина Сатаны? Советую пропустить нас по-хорошему, пока я не проложил себе путь силой.

— Тьфу!

Как ни крути, в случае столкновения с Яхве основной ущерб понесет именно Рабиет.

«Моя работа — минимизировать разрушения в городе. Лучше пущу их, а там пусть начальство разбирается».

Именно эта тяга к самосохранению, это подобие нормальной жизни и отличало жителей потустороннего мира от бездумных легионеров Ада.

— Открыть врата.

Крошечное лицо старухи в центре арки распахнуло веки, дико вращая бельмами.

— О-а-а-а-а!

Следом обе гигантские руки, словно часовые стрелки, сдвинулись вниз и принялись втискивать пальцы в щель между створками. Зрелище того, как стена буквально разрывает собственную плоть, заставило Райана брезгливо поморщиться.

— О-а-а-а-а! Кх-а-а-а-а!

Раздался влажный треск рвущегося мяса, и из расщелины ворот густыми толчками хлынула черно-бурая кровь. Руки с силой потянули в разные стороны, и створки тяжело разошлись с оглушительным, чавкающим хрустом.

Привратник процедил: — В Аду нет врагов. Или же враги здесь абсолютно все.

— Но ты, Яхве — исключение. Не надейся на теплый прием по ту сторону стен.

— ...Идем, Райан.

Широн невозмутимо шагнул в кровавый проход, а следовавший за ним мечник лишь горько усмехнулся.

— Только сейчас я начал в полной мере осознавать...

Куда именно его угораздило провалиться.