Сектор Густава.

Взглянув на лицо Дзетаро, Балкан все понял.

— Ты словно уже покойник.

Хотя и сам раненый Балкан держался из последних сил, лицо Дзетаро и вовсе напоминало лик мертвеца.

— Где Наташа?

— Отправил за Уорин. Чего без дела сидеть? Хавиц все равно выскользнул из наших рук.

— Он посмотрел на меня и просто прошел мимо.

Вполне в духе Хавица.

— Зачинщиком остаешься ты. Пусть тебе и не удалось убить Хавица своими руками, того факта, что ты втянул в это Визард, уже достаточно.

Дзетаро со вздохом опустил голову, и в этот момент в комнату вошла Наташа. Она досадливо скривилась.

— Упустила.

— Эта женщина не так проста. Голыми руками ее не возьмешь, но продолжай давить.

— Зачем? Нам ведь плевать, что будет со Святилищем. Главное — убить Хавица.

— В том-то и дело.

Дзетаро поднял взгляд, и Балкан продолжил:

— Эти догонялки — лишь разминка. Визард, бесспорно, сильна, но заставь меня сделать ставку, я бы не поставил ни гроша. Чутье картежника подсказывает: шансы пятьдесят на пятьдесят.

Силы были абсолютно равны.

— Вот только в азарте не бывает ничьих. Банк либо делится пополам, либо удваивается. Но разве здесь есть те, кто пришел лишь отбить свое? Ставки будут расти. Из-за Хавица Святилище превратится в кромешный ад. И поэтому мы…

В помещение вошел секретарь.

— Ваше Величество, поступило сообщение из главного зала. Через двадцать минут состоится экстренный созыв представителей всех государств.

— Ясно, — Балкан обернулся к своим товарищам. — Слышали? Остальные тоже все понимают. Если пустить ситуацию на самотек, нас ждет полное уничтожение.

Он с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на подскочившую Наташу.

— Ты пойдешь туда?

— Разумеется. Соберитесь, еще ничего не кончено. Истинное время игрока наступает тогда, когда остальные выдыхаются. Наташа, отправляйся к Уорин, — в его глазах блеснуло безумие. — Любой ценой не дай ей попасть на это собрание.

— Сделаю.

Как только девушка скрылась за дверью, переодевшийся Балкан тяжело опустил ладонь на плечо Дзетаро.

— Только не говори, что ты уже сдался.

— Балкан, я…

— Ты зачинщик. И, к слову, чертовски талантливый. Знаешь почему? — Дзетаро поднял на него глаза. — Твои правила всегда справедливы. Проигравшему не за что зацепиться, нечем оправдаться. Именно поэтому Хавицу так нравились твои игры. — Ты создал партию, исход которой не смог бы предсказать даже такой заядлый игрок, как я. Понимаешь? Не Визард приносит ему истинное удовольствие, а ты.

Во взгляде Дзетаро вновь вспыхнула искра жизни.

«Хавиц».

Неужели это всего лишь иллюзия?

Четверо уличных мальчишек, сгрудившись у высокой каменной ограды, затянули звонкую песню, задрав головы вверх.

—Эй, Хавиц! Слышишь, Хавиц?

— Выходи играть!

Хавиц свирепо уставился на Визард.

— Гр-р-р…

Звезды Башни Слоновой Кости безошибочно распознали смятение, мелькнувшее на искаженном яростью лице Хавица.

«Что происходит?»

Барток был одним из тех, кто лично наблюдал за тренировками Визард.

«Она — живое оружие, взращенное Великой Звездой, так что в ее силе нет ничего удивительного. Но вот реакция Сатаны…»

Он почему-то выглядел опечаленным.

— Хавиц, — Визард сделала шаг навстречу. — Я люблю тебя. Прошу, перестань убегать.

— Пф.

В это было невозможно поверить.

«Любит меня? Черта с два. Гнусная ложь. Очередная уловка, чтобы прикончить меня».

И все же, причина, по которой он не мог сопротивляться, крылась в одной-единственной мысли.

«А что, если это правда?»

Визард, не упустив момент секундного оцепенения, преодолела разрыв в один кадр и нанесла сокрушительный удар.

— Кх-х!

Пока Хавиц с грохотом катился по полу, Звезды Башни Слоновой Кости хмуро переглядывались.

«Что это было? На мгновение показалось, будто все человечество разом сомкнуло веки».

Лишь Армин осознал произошедшее.

«Апогей пространственно-временной магии. Если для Хавица не существует понятия времени, то эта девчонка способна стирать само пространство».

Подобные друг другу, но совершенно разные по своей сути.

Тяжело дыша, Хавиц сплюнул густую кровь и, сверля Визард ненавидящим взглядом, прохрипел: — Значит, любишь меня?

— Да.

Губы Хавица искривились в жутком оскале.

— Прекрасно.

Едва в воздухе сгустились тени Тюрьмы Времени, как в следующую секунду оба бойца бесследно испарились из комнаты.

— Они… исчезли?

Даже Звезды не имели власти вмешиваться в события, происходящие за пределами Законов мироздания.

— Похоже на то, — Армин указал на подрагивающую дверную створку. — Скрылись в разломе пространства и времени.

Хавица нельзя было назвать быстрым. Но его движения, проскальзывающие сквозь 0,666 доли каждой секунды, попросту не фиксировались Законом.

«Ну давай, попробуй догнать».

Понятия скорости здесь больше не имели смысла.

— Кх-х!

В тот же миг Визард, вынырнув из-за пределов кадра, сокрушительным ударом пробила Хавицу ребра.

— Так и будешь от меня бегать?

Ей очень хотелось свернуть ему шею, но открытая враждебность могла нарушить правила игры.

— Ха-ха-ха… — рассмеялся Хавиц. — Не слишком ли жестко? Признаться, я начинаю сомневаться в искренности твоей любви.

И что с того?

— Я люблю тебя. И пока я не переломала тебе все пальцы, это остается непреложным фактом.

Таково было правило.

— Ладно, раз так…

Хавиц, сократив дистанцию через Тюрьму Времени, сгреб девчонку в охапку и повалил на землю. Вскипев от жажды крови, Визард судорожно сжала кулаки, но ответить ударом на удар так и не решилась.

«Нельзя».

Если она нападет сейчас, ее слова о любви могут расцениться как ложь.

«Нет, все в порядке, я ведь не сломала ему пальцы. Хавиц будет верить мне до самого конца».

Но так ли это на самом деле? Твердой уверенности не было. Ошибка в расчетах означала лишь одно: Сатана, которого они с таким трудом загнали в рамки игры, снова вырвется на свободу.

«Насколько сильно она любит меня?»

Этого он не знала. В конечном счете, они оба блуждали в потемках чужих сердец, а значит, шансы на победу по-прежнему оставались пятьдесят на пятьдесят.

Хавиц медленно поднялся.

— Что ж, твоя любовь оказалась фактом.

Тем самым он давал Визард зеленый свет на еще более жестокие увечья, но у него не оставалось иного выбора, кроме как поверить ей. Отступая, он выглядел слегка опустошенным и подозрительно напряженным.

«И что мне с ней делать? Я определенно чувствую, как заполняется некая пустота внутри, но…»

Чувство неутолимого голода лишь усилилось.

— Приходи в любое время.

Бросив эти слова, Хавиц скрылся в дальнем конце коридора, а Визард до крови прикусила губу. С трудом сдерживая подступающие слезы, она мысленно прокрутила в голове прошедший бой.

«Я так и не смогла ответить на удар».

Это, конечно, укрепило его доверие, но с каждой новой встречей жестокость будет лишь возрастать. Равноценный обмен привязанности на насилие.

«И как долго это продлится?..»

Возможно, целую вечность. Ведь никому не дано познать истинную суть другого человека.

* * *

— И в чем же тогда истина? — глухо спросила Величайшая Звезда. — Факты и есть истина, Син. И она заключается в том, что до сих пор я всеми силами защищала человечество. Ты должна мне верить.

— Заткнись.

Армия Ада обращала в пепел Башню Слоновой Кости, прорываясь все выше, но Син оставалась непоколебима.

— Демоны на подходе, Син. Это наш последний шанс. Если погибну я, погибнет и разум.

— Напротив. Это ты не даешь человеческому разуму вырваться за пределы этих тесных рамок.

Великая стена внешнего мира.

— Перестань вести себя так упрямо! В этом мире существуют вещи, не требующие доказательств. На протяжении веков люди любили друг друга и приносили плоды своей любви. Неужели ты готова перечеркнуть даже это?

— Именно так, — Син словно вырвала эти слова из самой глубины души. — Ощущение прекрасного во время плотских утех — всего лишь иллюзия, прописанная в системе Администратором. Сколько бы тел мы ни сменили, сколько бы ни купались в похоти, постичь чужую суть невозможно.

— И что в этом такого важного? Мы столько лет жили в гармонии, и никого это не беспокоило!

— Теперь все изменилось. На кону стоит выживание человечества как вида. Хочешь жить — убеди меня. Предоставь неопровержимые доказательства.

— Но ведь существует ментальная магия. С ее помощью можно напрямую заглянуть в мысли другого человека.

— Лишь очередной механизм системы. Дримо, потусторонний мир — Администратор контролирует каждый наш шаг. Нет способа эмпирически доказать наличие сердца у ближнего. Следовательно, с точки зрения логики, единственное мыслящее существо в этом мире — это я сама.

— Звучит не слишком убедительно.

— Однако и опровергнуть это ты не в силах. В этом-то и кроется суть проблемы. Если моя теория не содержит изъянов, кто-то должен встать на ее защиту. По крайней мере сейчас, на пороге гибели человечества в Омега девятьсот девяносто девять.

— И как, по-твоему, я должна это доказать?! Нет такого способа!

— Вот почему я тебе не верю. Никому не дано познать чужую истину. Уж лучше доверять самой себе, чем слепо полагаться на незримого Администратора. И это касается всего человечества.

И все же, произнося эти слова, она почувствовала, как в груди прорастает сомнение.

«Действительно ли я поступаю правильно?»

Даже она, обладательница сильнейшей проницательностью среди людей, была в шаге от того, чтобы сломаться под тяжестью собственных мыслей. Женщина крепко стиснула зубы.

«Только не поддаваться слабости. Я должна верить в себя. До тех пор, пока мы не научимся объединять наши сердца, моя истина абсолютна».

* * *

— Объединять… сердца?

Лицо Йорахана застыло в изумлении.

— Да. Это называется Сотворение Малого Мира. Уникальная способность связываться с любой сущностью в этом мире. Наши сознания сливаются воедино, открывая врата в новую плоскость реальности.

— Даже с обычным камнем?

Девушки цветочной расы звонко рассмеялись.

— Мы же говорили: можно стать единым целым с чем угодно. С травинкой, могучим деревом, легким бризом, землей-матушкой, певчей птицей или крохотной белкой. Разумеется, предрасположенность к тем или иным формам жизни зависит от родословной.

— И каково это — слиться с землей?

— Хм-м, как бы точнее выразиться… Чувство абсолютной безмятежности? Словно тебя укрывают от любых невзгод, не требуя ничего взамен.

Девушки мечтательно прикрыли глаза. Глядя на их расплывающиеся в нежных улыбках лица, Йорахан поймал себя на мысли.

«Объединять сердца?»

Пожалуй, неспособность людей к сопереживанию проистекает исключительно из взаимного недоверия и страха.

«Но этот народ устроен иначе. Они неразрывно связаны друг с другом, а значит, в их сердцах нет места ни сомнениям, ни скрытым обидам».

Внезапно его озарило.

«Если человеческое сердце — это ад во плоти… то цветочная раса вполне может оказаться той самой путеводной звездой, что выведет нас из бесконечной пучины страданий».

— Ой, почему у вас такое лицо? Господин Йорахан, вы такой чудак!

— Это просто немыслимо.

— Простите?

— Пусть сейчас это кажется невозможным, но однажды настанет день, когда все человечество примет вас с распростертыми объятиями.

Щеки девушек густо покраснели.

— Вы… вы правда так думаете?

— Абсолютно! Даю вам слово. Ах да, могу ли я на себе испытать это Сотворение Малого Мира?

— Разумеется. Дайте нам минутку.

В этот момент в разговор вмешалась Арман.

— Стоять.

— В-в чем дело?

Хотя за три дня совместного путешествия их общение стало менее формальным, Йорахану все еще было сложно найти к ней подход.

— Кажется, я ясно дала понять: стоит тебе выкинуть какой-нибудь фокус, и я сверну тебе шею.

— Да в этом же нет никакой опасности!

— Смотря для кого. Если в твоем сердце таится зло, девочка может серьезно пострадать.

— Нет во мне никакого зла.

— Откуда мне знать?..

— Так давайте просто проверим! — попытался возразить Йорахан, но, натолкнувшись на ее упрямое молчание, лишь тяжело вздохнул и поднялся с места. — Ладно, сдаюсь.

Арман тут же развернулась вслед за ним.

— Куда пошел?

— К себе в комнату. Нужно кое-что записать, пока мысли не выветрились.

— Позже. Мы идем в горы.

— А? Я тоже?

— У нас закончились припасы. Я не смогу следить за тобой во время охоты, так что, разумеется, ты пойдешь со мной.

— Эй, так нечестно…

Внезапно тишину разрезал резкий свист рассекаемого воздуха.

— А? Что случилось?!

Йорахан в ужасе отшатнулся и упал на землю, когда в выставленную руку Арман с лязгом прилетел длинный меч.

— К-как ты это сделала?

Убирая клинок в ножны на поясе, она невозмутимо произнесла: — Истинный Контроль.