[Однако Цзинь Цзяну было уже почти тридцать восемь. Чу Нин слышала, что, когда он служил в Ганьчжоу, он однажды женился на девушке из хорошей семьи. К несчастью, всего через два месяца после свадьбы она тяжело заболела и умерла. С тех пор он всегда оставался один, следуя за Сяо Кэчжи.]

Чу Нин немного подумала и снова спросила:

“Ты считаешь, что генерал Цзинь уже был женат и к тому же значительно старше тебя, поэтому он тебе не подходит?”

Цуй Хэ опустила глаза и покачала головой. Тихо вздохнув, она ответила:

“Как такое может быть? Хотя генерал Цзинь родился в простой семье и действительно когда-то был женат, теперь он приближённый слуга Его Величества, и множество придворных чиновников стремятся завести с ним дружбу. Просто…в последнее время я постоянно сталкиваюсь с знатными дамами и боюсь, что это станет поводом для пересудов. К тому же сейчас генерал служит в охране и находится в Чанъане. В будущем его наверняка будут переводить с места на место, иногда на три-пять лет, а в иных случаях и на десять-двадцать. А эта служанка не хочет покидать Ваше Величество…”

[Все женщины-чиновницы во дворце происходили из чиновничьих семей. И только Цуй Хэ была бывшей служанкой Императрицы. Из-за этого уже находились люди, позволявшие себе пересуды, а Чу Нин приходилось следить за тем, чтобы Женская академия работала как следует, дабы заставить замолчать недовольные голоса.]

[Если бы теперь возникла ещё и связь с человеком, служащим при Императорском дворе, это лишь принесло бы Чу Нин дополнительные неприятности.]

Услышав её объяснение, Чу Нин поняла, что именно её тревожит. В сердце у неё невольно шевельнулось чувство умиления.

“Ты всегда была такой предусмотрительной. Но это важнейшее событие в твоей жизни. Не думай обо мне, подумай о себе. Генерал Цзинь верен и надёжен. Если он тебе действительно нравится, не упусти его из-за каких-то посторонних обстоятельств. Иначе я всю жизнь буду сожалеть за тебя.”

Цуй Хэ кивнула и больше ничего не сказала. Она лишь рассеянно взяла лежавшую рядом сладость и положила её в рот.

Некоторое время они молчали, после чего Цуй Хэ поднялась и ушла.

***

Ночью Сяо Кэчжи стремительно вошёл в зал Ганьлу, весь покрытый снегом.

Внутри было тепло и сухо. Тёплый воздух тут же растопил снежинки на его волосах и плечах, превратив их в прозрачные капли воды.

Чу Нин с улыбкой подошла к нему и принялась развязывать пояс. Сняв с него промокшую верхнюю одежду, она уже собиралась стряхнуть капли с его волос, но он вдруг заключил её в объятия.

“Здесь сухо. Теперь я могу тебя обнять.”

Сяо Кэчжи всё ещё помнил наставления придворного лекаря и не смел позволить ей хоть немного простудиться. После того как он попадал под дождь или снег, он обычно не прикасался к ней, пока полностью не обсохнет.

“Что случилось? Почему Ваше Величество так торопится?” - Чу Нин засмеялась, когда его холодная щека коснулась её шеи и защекотала кожу, невольно отстраняя голову. “У вас и лицо, и волосы ещё холодные!”

Сяо Кэчжи приглушённо рассмеялся, не отвечая ей, и прямо спросил стоявшего рядом слугу:

“Вода для купания готова?”

Слуга поспешно опустил голову:

“Готова, Ваше Величество.”

“Все выйдите.”

С этими словами он тут же подхватил Чу Нин на руки и широкими шагами направился в купальню.

Внутри плотный пар окутал их, сразу окружив теплом и влажностью.

Чу Нин устроилась в объятиях Сяо Кэчжи. Её обычно светлые щёки покрылись лёгким румянцем, а чуть приоткрытые алые губы стали влажными и ещё более нежными.

“Ваше Величество…Я уже купалась.”

Сяо Кэчжи опустил её на землю, но рук с её талии не убрал. Сквозь одежду он словно оценил её изменившуюся фигуру.

За несколько месяцев жизни в зале Ганьлу Чу Нин хорошо питалась, жила в комфорте и принимала укрепляющие отвары, назначенные придворным лекарем. Теперь её тело стало ещё более округлым и мягким, а линии фигуры - плавными и изящными.

Его сердце забилось сильнее. Это волнение смешалось с густым паром, словно капли воды падали на раскалённое железо, заставляя его шипеть.

“Мне тоже потом придётся купаться, так что давай вместе. Ты забыла, какой сегодня день?”

Его голос прозвучал у самого её уха - низкий и хрипловатый.

Чу Нин вздрогнула и только тогда вспомнила: [сегодня был девятый день после окончания месячных, а значит, как раз наступило время, когда вероятность зачатия была наиболее высокой.]

[Каждые несколько дней он становился особенно настойчивым, и порой она едва успевала за ним.]

“Ваше Величество…полегче. А-Нин боится устать…”

Она покраснела, но не успела договорить, как он одним движением снял с неё одежду, оставив лишь тонкую нижнюю рубашку.

“Я постараюсь.”

Сяо Кэчжи подхватил её и опустил в наполненную водой купальню, а сам непринуждённо устроился у края, положив голову на бортик. 

Обеими руками он обхватил её за талию, наблюдая, как вода колышется вокруг неё, а тонкая ткань постепенно поднимается всё выше, намокает и плотно прилегает к коже.

“Я постараюсь.” - повторил он.

Но ответ прозвучал весьма неубедительно.

[В конце концов, энергии у него было хоть отбавляй. Обычно он щадил её хрупкость и никогда не позволял себе лишнего, но лишь в эти несколько дней каждого месяца полностью отпускал себя и мог часами не давать ей покоя.]

[Формально всё это было ради того, чтобы как можно скорее зачать сына или дочь.]

[Но истинную причину он знал один.]

[За прошедшие несколько месяцев Чу Нин так и не забеременела. Однако он вовсе не тревожился и по-прежнему с удовольствием ждал каждого месяца.]

Чу Нин от густого пара уже начинала кружиться голова. Она поспешно опёрлась руками о край купальни, склонилась к его шее, коснулась губами уха и прошептала:

“Ваше Величество, завтра солдаты из Ганьчжоу возвращаются. Мы ведь все должны будем их встретить…”

“Не волнуйся, я знаю меру.”

Он тихо рассмеялся, вышел из купальни, ступая по разлитой на полу воде, и снова подхватил её на руки. Так он понёс её обратно в спальню.

“Устала? Потерпи ещё немного, скоро всё закончится…”

Чу Нин не удержалась и укоризненно посмотрела на него.

[Разумеется, “скоро” в его понимании сильно отличалось от того, что представляла себе она.]

Ночь была длинной.

За стенами зала бушевали ветер и снег, холодные порывы проносились в темноте, а внутри царили совсем иные тепло и страсть.