***

Через несколько дней должен был состояться праздничный банкет в честь Праздника середины осени. А сегодня во дворце Тайцзи уже отмечали первый день рождения детей Императора и Императрицы.

Во дворце царило ещё большее оживление, чем обычно. Повсюду звучали смех и поздравления. Император и Императрица по очереди держали на руках маленьких именинников, принимая поздравления придворных.

Чжао Яньчжоу издалека смотрел на семью из четырёх человек, восседавшую на троне, и на какое-то время словно погрузился в забытьё.

[Молодой Император не только даровал А-Нин достойное и ослепительно блистательное положение, но и стал для неё единственной опорой. За последние два-три года рядом с ним так и не появилась другая женщина.]

[Для большинства знатных мужчин Империи такое было почти немыслимо.]

[Он действительно поступил с ней так хорошо…Это даже немного смущает.]

Чжао Яньчжоу подавил сложное, горьковато-кислое чувство, поднявшееся в груди. Он взял кувшин, налил себе вина, молча поднялся и направился к трону.

Подойдя, он почтительно поклонился.

“Сегодня Праздник середины осени, а двум маленьким Вашим Высочествам исполнился ровно год. Этот подданный хотел бы поднять чашу за Её Величество, Ваше Велиество и двух маленьких Высочеств. Желаю им долгой и спокойной жизни, здоровья и благополучия.”

Император и Императрица переглянулись и улыбнулись.

Затем одновременно подняли свои чаши и выпили вина, слегка кивнув Чжао Яньчжоу в знак благодарности.

Чу Нин тоже улыбнулась. Она снова показала детям на Чжао Яньчжоу и научила их произносить:

“Дядя.”

Затем указала на золотые замки долголетия, висевшие у них на шее.

“Брат, посмотри. Они оба носят замки долголетия, которые ты им подарил. Пусть теперь эти замки оберегают Чжан-эра и Фу-эр, пока они не вырастут.”

“Ваше Величество слишком добры.”

Увидев, какими живыми и бодрыми были Чжан-эр и Фу-эр, Чжао Яньчжоу не смог сдержать улыбку.

“Господин Чжао, вы немало потрудились за последние два года. Я слышал, что в Цзиньчжоу вы добились немалых успехов. Не стоит быть столь скромным.”

Сяо Кэчжи редко улыбался так искренне. Сейчас же на его лице была открытая, довольная улыбка, и он одобрительно кивнул Чжао Яньчжоу.

[Император никогда не обращал особого внимания на его родство с А-Нин. Более того, он всегда относился к нему великодушно, предоставляя возможности и признавая его заслуги.]

“Благодарю за похвалу, Ваше Величество. Я лишь исполнял свой долг и делал то, что должен был делать. Ничего более. Не думаю, что это можно назвать достижениями.”

Его взгляд невольно скользнул к семье перед ним.

Тепло и близость, царившие между четырьмя членами этой семьи, были вполне ожидаемы, но, увидев их собственными глазами, он всё равно не мог не восхититься.

[Моя кузина А-Нин наконец обрела человека, с которым сможет прожить всю оставшуюся жизнь. В будущем мне больше не придётся беспокоиться о ней, верно?]

[По какой-то причине вместе с лёгкой грустью в его сердце вдруг возникло и необъяснимое облегчение.]

[Будто с его плеч внезапно сняли тяжёлую ношу, которую он носил долгие годы.]

[От этого всё внутри казалось каким-то нереальным.]

“Брат, я только что отправила к тебе домой несколько отрезов ткани. Пусть из них сошьют одежду для Юньнян.”

Голос Чу Нин снова донёсся до него и вывел из задумчивости.

“Ваше Величество? Я понял.”

В этот момент он внезапно вспомнил слова Юньнян, сказанные несколько дней назад.

[Теперь, когда у А-Нин было всё, чего она могла желать, единственным человеком, который, вероятно, всё ещё оставался причиной её беспокойства и чувства вины, был её кузен.]

[Я не должен заставлять её так сильно переживать. Тем более не должен позволять ей оставлять после себя сожаления.]

[Он хотел лишь одного, чтобы в этой жизни она была счастлива и ни о чём не тревожилась.]

“Брат, что именно ты понял?”

Чу Нин слегка растерялась.

Однако Сяо Кэчжи, сидевший рядом с ней, словно сразу понял, о чём подумал Чжао Яньчжоу.

Сам же Чжао Яньчжоу ничего объяснять не стал. Он лишь сложил руки перед собой, почтительно поклонился и молча отошёл.

Праздничный банкет ещё не закончился, но он больше не стал оставаться и сразу вернулся в своё поместье.

Было пятнадцатое число месяца.

Яркая луна висела в безоблачном небе, а её чистый серебристый свет заливал двор.

Юньнян в одиночестве сидела на веранде и ждала его.

Увидев, что он вернулся, она сразу же радостно улыбнулась.

“Господин, вы так рано вернулись? Я думала, сегодня вы останетесь во дворце.”

Чжао Яньчжоу остановился перед ней.

В его голосе звучала хрипота.

“Если ты думала, что я останусь во дворце, зачем всё равно сидела здесь и ждала меня?”

“Это всего лишь предположение. Но…вдруг господин всё-таки вернётся? Разве я не должна была его дождаться?”

Юньнян мягко улыбнулась, повернулась и открыла дверь, приглашая его войти.

Из комнаты на них пролился тёплый свет свечей.

У Чжао Яньчжоу вдруг защипало глаза.

“Юньнян…”

Он остался стоять на месте.

Голос слегка дрожал.

“Я евнух. Поэтому мужчиной в полном смысле этого слова я больше не являюсь.”

Юньнян замерла.

Чжао Яньчжоу продолжил, с трудом подбирая слова:

“В моём сердце до сих пор есть другой человек. Он занимает там место уже очень давно. И в будущем я не смогу отдать тебе всё своё сердце.”

Он опустил глаза.

“Если я женюсь на тебе, то в какой-то степени это будет ещё и для того, чтобы она могла быть спокойна.”

Юньнян остановилась и резко обернулась.

Она изо всех сил сдерживала слёзы, глядя на него.

“И всё же…ты готова остаться рядом со мной?”

Она подняла голову.

Губы слегка дрожали, а прекрасные, чистые глаза блестели от слёз. Стоило ей лишь немного моргнуть, как они тут же выступили на ресницах.

В глубине души Юньнян была потрясена.

[Но интуиция подсказывала ей: сейчас нельзя колебаться.]

“Юньнян согласна. Пока я могу оставаться рядом с господином, мне больше ничего не нужно.”

Она ответила без малейшего колебания, словно отчаянная бабочка, добровольно летящая навстречу пламени.

“Глупая Юньнян.”

Глаза Чжао Яньчжоу защипало ещё сильнее.

Он наконец тяжело вздохнул и протянул руку, нежно погладив её по голове.

“Я тебя недостоин.”

“Разве господин не такой же глупый, как Юньнян?”

От этих слов Чжао Яньчжоу не удержался, в его глазах появились слёзы, а на губах промелькнула улыбка.

“Да. Выходит, два глупца вполне подходят друг другу.”

“Что…Что господин имеет в виду?”

В её голосе смешались волнение и надежда. Она даже с некоторым страхом посмотрела на него, ожидая ответа.

Чжао Яньчжоу тихо произнёс:

“Юньнян, я женюсь на тебе.”

Он опустил голову и мягко продолжил:

“Я не могу обещать тебе слишком многого. Но в будущем рядом со мной будешь только ты. Всё, что у меня есть, будет принадлежать тебе. Я постараюсь изо всех сил хорошо к тебе относиться. Ты согласна?”

[Он понимал, что в его сердце всё ещё живёт другой человек.]

[Он не мог обещать, что сумеет сразу забыть прошлое, и не мог сказать, что уже любит Юньнян всей душой.]

[Но он был готов попытаться.]

[Готов дать ей опору и спокойствие, чтобы до конца жизни она больше ни о чём не тревожилась.]

[Она заслуживала его доброты.]

“Господин, я…Как я могу не согласиться?”

“Хорошо.”

Он посмотрел на неё и впервые за долгое время позволил себе искренне улыбнуться.

“Тогда с этого дня будем просто хорошо жить вместе.”