***

У себя в комнате Чу Нин залпом выпила отвар, который Лю Кан прислал из дворца Фэйшуан.

Цуй Хэ забрала пустую фарфоровую чашу и тут же положила ей в рот засахаренный плод.

Сладость мгновенно растеклась по языку, постепенно перебивая горечь. Чу Нин откинулась на сиденье у ложа, полулёжа и поддерживая голову рукой.

“Надзиратель Лю очень предусмотрителен.” - заметила Цуй Хэ, убирая поднос. Увидев расслабленный вид госпожи, она и сама успокоилась.

“Всё-таки он много лет служит Императорской семье, не имея за спиной надёжной опоры, поэтому опыта у него хоть отбавляй.” - ответила Чу Нин, скрестив руки на груди и вытянувшись на мягкой подушке, позволяя пояснице немного расслабиться. 

“Я слышала, что много лет назад он был связан с госпожой Вэй, родной матерью Императора. Наверное, поэтому Император и выбрал его главным евнухом.”

[Именно такой человек - внимательный и умеющий правильно вести себя в любой ситуации, мог лучше других понимать причудливый нрав Сяо Кэчжи.]

Чу Нин слегка прикрыла глаза. 

Вспомнив, что совсем недавно произошло в купальне, она почувствовала, что, несмотря на усталость, ей удалось вполне расслабиться.

[Реакция Сяо Кэчжи на всё это совершенно не походила на его обычную холодность. Он был полон энергии, чрезвычайно пылок и самоуверен. В каком-то смысле это даже было хорошо, ей не приходилось тратить силы на лесть и угождение. Стоило лишь позволить ему самому распоряжаться всем, и он уже умел в полной мере наслаждаться красотой.]

Почему-то, хотя ей и приходилось постоянно разгадывать мысли другого человека, рядом с Сяо Кэчжи она чувствовала себя гораздо свободнее, чем когда была с Сяо Ю.

Цуй Хэ увидела, что госпожа лежит на кушетке, и уже собиралась помассировать ей поясницу, как вдруг снаружи доложили:

“Ваше Высочество, прибыла госпожа Лу.”

Чу Нин на мгновение замерла и взглянула на небо. Она не знала, зачем госпожа Сюй пришла так поздно, но, если уж она явилась в такой час, должно быть, случилось что-то важное.

Чу Нин велела Цуй Хэ помочь ей одеться и вытереть мокрые волосы, после чего направилась в переднюю залу.

“Ваше Высочество!” - хотя госпожа Сюй прождала всего несколько мгновений, она уже заметно нервничала. Увидев выходящую Чу Нин, она поспешила навстречу и выпалила: 

“Простите меня, Ваше Высочество. Мне не следовало беспокоить вас так поздно ночью, но случилось кое-что…”

Чу Нин собственноручно налила ей чашку чая, жестом пригласила сесть и спокойно произнесла:

“Я знаю, что вы не станете без причины приходить сюда в такой час и что на то должна быть веская причина. Не волнуйтесь. Сделайте глоток чая и расскажите всё не спеша.”

Госпожа Сюй невольно взглянула на влажные волосы Чу Нин, её порозовевшие щёки и наскоро наброшенную одежду. 

[Всё это создавало впечатление, будто та только что вышла из купальни.]

На лице госпожи Сюй тут же отразились смущение и сожаление.

Но тревога была сильнее неловкости, поэтому она, не теряя времени на извинения, рассказала о случившемся.

Оказалось, дело было в Го Эр. После прибытия во дворец горячих источников девочка чувствовала себя немного неважно, днём они долго находились в дороге. А после ужина её внезапно вырвало, и поднялась температура.

Господин Лу хотел вызвать Фэн Юя, чтобы тот осмотрел дочь, но уже наступила ночь. В такое время, кроме Императора, наследного принца и Вдовствующей Императрицы, обычным родственникам и знатным людям не разрешалось приглашать или вызывать кого-либо из дворцовых врачей.

Госпожа Сюй долго раздумывала. Она боялась, что Император всё ещё занят другими делами, и не решалась без разрешения идти к нему. Поэтому ей оставалось только обратиться к супруге наследного принца и попросить её вызвать придворного лекаря.

[Просьба была вполне разумной.]

Чу Нин тут же взяла жетон супруги наследного принца и велела слугам позвать Фэн Юя.

“Я пришла так не вовремя и побеспокоила Ваше Высочество, когда вы были на горячие источники.” - наконец госпожа Сюй почувствовала, что хоть немного искупила свою вину. Она снова взглянула на Чу Нин, её лицо покраснело от смущения, а затем она невольно пробормотала: 

Красота Вашего Высочества и впрямь дарована небесами. Вам даже не нужно наряжаться, а вы всё равно прекрасны…

Чу Нин поджала губы и улыбнулась. Последней части она не расслышала и лишь сказала:

“Вы пришли как раз вовремя, ни слишком рано, ни слишком поздно.”

[Если бы госпожа Сюй пришла раньше, она встретила бы Сяо Кэчжи. Если бы явилась позже, с Го Эр могли случиться серьёзные неприятности. Так что действительно трудно было выбрать более подходящий момент.]

Госпожа Сюй не поняла скрытого смысла её слов и лишь неловко согласилась. Когда прибыл Фэн Юй, она ещё раз поблагодарила Чу Нин и поспешила обратно.

***

После ухода из дворца Фэйшуан подавленный гнев Циму никак не желал утихать.

[С одной стороны, он хотел найти возможность предупредить Сяо Кэчжи и напомнить ему о влиянии семьи Ци при дворе. Но с другой, он не мог выбросить из головы холодный и острый взгляд Императора. ]

В памяти вновь возник серый волк, которого ему довелось увидеть прежде, и воспоминание о том, как зверь на глазах у всех вцепился человеку в шею, до глубины души потрясло его.

В конце концов на следующий день, после утреннего заседания, он отправился в зал Ичунь, чтобы встретиться с Вдовствующей Императрицей.

В буддийском зале Вдовствующая Императрица только закончила читать сегодняшние сутры. Ци Чэньсян сопровождала её обратно в спальню. Увидев брата, Вдовствующая Императрица подняла веки, перебрала в руках чётки и глубоким голосом велела:

“Садись. И впредь не действуй столь опрометчиво.”

Очевидно, она уже знала о его самовольном вторжении во дворец Фэйшуан прошлой ночью.

Лицо Циму помрачнело. Перед старшей сестрой, пусть даже та слегка укоряла его, он не осмелился возразить и лишь мрачно велел дочери удалиться.

Ци Чэньсян всегда отличалась почтительностью и уже собиралась после поклона уйти, но Вдовствующая Императрица остановила её:

“Останься, шестая племянница. То, о чём хочет говорить твой отец, наверняка связано с Императором. Тебе тоже следует послушать.”

Ци Чэньсян остановилась, вновь встала рядом с тётушкой и, опустив взгляд, молча стала слушать.

Циму сердито моргнул и рассказал, как Сяо Кэчжи отверг всех кандидатов из списка, представленного Ведомством чиновников. Затем он слово в слово пересказал их прежний разговор и в раздражении подвёл итог:

“Ваше Величество, Император повёл себя так, словно ему совершенно безразличны наша семья Ци, и многочисленные сановники Великого Ляна!”