У порога кухни я сняла обувь и прошла внутрь. Куно уже хозяйничал у печей, готовя учителю утренний суп. От богатого аромата бульона и горячих булочек свело желудок. Я облизнулась, вспомнив спрятанный в комнате кусок хлеба.

— Эон? — Чарт выглянул из-за ножки разделочного стола и оглядел мою роскошную одежду. — Маленький... лорд.

Куно фыркнул, когда я прошла мимо него и с трудом присела рядом с Чартом.

— Придется снова состояние выложить, если он испачкает твою новую одежду.

С этими словами повар нарочито громко протопал по кухне и исчез в кладовой, где хранились сухофрукты.

Чарт подвинулся ближе и тронул край туники:

— Такая мягкая... как попа девушки.

— Ты-то откуда знаешь, какая у девушки попа? — засмеялась я.

— Знаю побольше... твоего. — Он поиграл бровями. — Служанки думают... бедный Чарт... не знает, что делает.

Я только головой покачала, услышав это занятное признание.

— У меня кое-что для тебя есть.

Я вытащила свиток и положила его на подстилку. Чарт вытаращил глаза и осторожно коснулся подарка:

— Настоящая бумага? — Он смущенно на меня посмотрел. — Ты знаешь... не умею читать.

— Там не слова. Разверни.

Он приподнялся на локте и медленно потянул деревянные палочки в стороны. Озадаченное выражение сменилось пониманием. Затем лицо Чарта напряглось.

— Знаю, рисунок не слишком хорош, — быстро произнесла я. — Но видишь, это перекресток внизу улицы. — И указала место на свитке. — А это свинья старого Реона. Я нарисовала её посреди огорода ростовщика Келлона...

Я осеклась. Чарт отвернулся.

— Я знаю, что не очень хорошо рисую... — в растерянности повторила я.

Чарт потряс головой, уткнувшись в собственное плечо. Он что, плакал? Я села прямо. Чарт никогда не плакал. Он неловко сжал мою руку и глубоко судорожно вздохнул.

— У меня... тоже... кое-что для тебя... есть. — Чарт глянул в сторону кладовки. — Быстрей... пока Куно не вернулся.

Я протянула руку, ожидая снова сыр или хлеб. Вместо этого мне в ладонь упало что-то тяжёлое. Покрытая грязью монета. Я потерла ее пальцем и увидела проблеск золота — монета тигра, более чем трехмесячный заработок свободного человека. И гарантированная порка, если ее у тебя найдут.

— Где ты ее взял? — прошептала я.

— Я... не приклеен... к этой подстилке, — ответил он, лукаво улыбаясь.

— Ты что, украл у учителя?

Чарт подвинулся ближе, отмахиваясь от вопроса.

— Слышал Куно... и Ирса говорили... прошлой ночью, — прошептал он. Его плечи и горло напряглись от усилия — он старался понизить голос. Я опустила голову почти к самому рту Чарта. — Хозяин... продаст тебя... на соляную ферму... если не станешь заклинателем. Продаст... как мальчиков до тебя. — Я отпрянула, но Чарт, хмурясь, поднялся за мной.

— Если тебя не выберут... ты должен бежать. На... острова. — Задыхаясь, он упал обратно на подстилку.

Бежать? Но я не свободна, я всегда кому-то принадлежала. Я крепче сжала монету. Хотя не совсем так. Когда-то давным-давно у меня была семья и не было хозяина.

— А ты сам?

Чарт фыркнул:

— Бежать?

Я протянула ему монету:

— Ты должен оставить се себе. Вам с Риллой она пригодится.

Чарт перехватил мою руку. Мышцы на его шее, пока он пытался удержать голову ровно, напряглись так, что казалось, вот-вот лопнут.

— Мать знает. Она сказала... дать это тебе.

Я уставилась на него. Рилла тоже думает, что мне надо бежать?

— Ты еще здесь? — спросил Куно, бросив мешок бобов на стол. Мы с Чартом отпрянули друг от друга. — Лучше поторапливайся, иначе заставишь хозяина ждать.

Чарт накрыл мои пальцы, и я невольно сжала монету в кулаке.

— Прощай, Эон... Иди... удачи.

Я встала и низко поклонилась, как кланяются дорогому другу. А когда выпрямилась, Чарт уже привычно опустил голову.

— Спасибо, — прошептала я.

Он не обернулся, только прижал свиток крепче к груди.

Выйдя на улицу, я мгновение стояла в полутени, успокаивая дыхание. Смогу ли я действительно сбежать, если меня не выберут? Мысль пугала не меньше перспективы вернуться на соляную ферму.