---

— Карсель странный.

— Что?

— Как много ты наплел?

Рауль, усердно чистивший столовое серебро вместо Альфонсо, увидел Инес, стоящую в дверях, и удивленно взглянул на нее.

В резиденции переполох уже несколько дней. Рауль снова посмотрел на столовое серебро и сказал:

— Не так много.

— Ты сам знаешь, что не очень хорош в обмане. Прости скажи уже.

— Я только вам попадаюсь, не то чтобы я не был хорош в этом.

— Ну ладно, лжец. Ответь уже.

— Я ничего лишнего не говорил, - Рауль посмотрел на нее и ответил.

— Ничего лишнего? Уверен?

— Да. Даже врачу я не рассказал обо всех симптомах.

— ...

— Разве это не удивительно? Подумать только, что я подбирал слова, даже если моя хозяйка задыхалась прямо на моих глазах.

Его редкий сарказм в другое время заставил бы Инес рассмеяться.

Рауль мог бы быстро перечислить все симптомы Инес, как если бы он читал их из архивов. Тем не менее, причина, по которой он был в состоянии держать язык за зубами и давать минимальные ответы на вопросы врача, заключалась в том, что они уже встречались со слишком многими врачами.

И с определенного момента увеличился размер риска, который пришлось взять на себя семье Баллестена, а не ожидания, возлагаемые на нового врача.

Иногда денег недостаточно, чтобы заставить людей молчать. Рауль прекрасно это знал. Тем более, речь шла об Инес, ради которой он был готов рисковать жизнью.

— Даже Арондре и Альфонсо...

— Хорошо, и Арондре с Альфонсо не сказал, молодец.

Инес никогда не делала выговора Раулю или Хуане.

— Я спрашиваю, говорил ли ты то же самое Карселю.

— Разумеется...

— Разумеется нет? У нее легкая болезнь легких или просто появились незначительные побочные эффекты из-за слабости... Тебе не пришло в голову сказать что-то такое?

— Что? Врачу?

Рауль сразу же признался, что не лгал Карселю, да еще и с гордостью.

— При мне же было ваше лекарство. И мне нужно было придумать болезнь? Вы просто не хотели беспокоить капитана?

— Да.

— Конечно, капитан должен о вас беспокоиться. Он же ваш муж.

— Не нужно.

— Даже если вы будете настаивать на том, что капитан вам не нужен, брак вы не отмените...

— Не это… Я имею в виду, что нет нужды в бесполезных заботах, - Инес повернула голову и вздохнула:

— Не видишь, как все усложнилось?

— Я не понимаю. Вы заболели, и ваш муж беспокоится о вас. Гораздо больше, чем я думал... Вы не довольны этим?

— Это было всего один раз, Рауль. Это отличается от того, что было тогда. Посмотри на меня сейчас. Я не в таком странном состоянии, как в те дни, и я нормально дышу. Смотри. Всё хорошо.

— … Я знаю. Я вижу своими глазами.

— Хорошо. Раз знаешь, что это не такое уж большое дело, так зачем Карселю...

— Но этот разовый симптом — это то, чего я никогда раньше не видел.

— Рауль.

— У вас не было ничего подобного за три года. Вы были в порядке...

— Я все еще в порядке.

— Не в тот день.

— ...

— В тот день… - Рауль поставил столовое серебро в шкаф и мгновение молчал:

— Капитан тоже должен знать. Ведь вы двое будете вместе до конца жизни, - он закрыл шкаф с очень решительным выражением лица и обернулся:

— И герцог, и вы, и я… Мы все думали, что вы полностью выздоровели, но, как видите, это не так.

— ...

— Вам нужен я, и, если возможно, Хуана тоже, но если что-то подобное снова произойдет с нами или без нас… В то время ваш муж должен быть рядом и разобраться с этим.

— ...

— Так и будет. Я знаю, что вы не доверяете своему мужу из-за его прошлых историй, но как только вы доверитесь ему, вы станете более уверенной, чем сейчас... Капитан действительно очень заботился о вас Правда. Вы наверное думаете, что нельзя судить по одному дню, но иногда уверенность приходит очень легко.

— ...

— Это не позор Балестены или ваш, как говорила герцогиня. Капитан никогда бы... Он бы не подумал как герцогиня. По крайней мере, он не такой. Мягко говоря, герцогиня была не в себе. В любом случае, вы двое теперь самая близкая семья...

— …Что, если мы не будем вместе навсегда?

— ... Что?

— Если мы с Карселом не такая пара.

— Что вы...

— Рауль. Мы не знаем, как долго продлится этот брак.

Он посмотрел на Инес так, будто ему дали пощечину. Будто увидел незнакомого человека. Некоторое время Инес спокойно принимала молчаливый упрек подчиненного.

Затем она снова открыла рот:

— Так что, Карселю нет нужды хорошо меня знать, как ты говоришь.

— Госпожа...

— Ему не нужно знать, насколько я несовершенна.

Хотя он уже знал, что она бракованная или, по крайней мере, можно считать такой.

— Что значит несовершенна? Вы...

— Потому что “мы” не сможем стать настоящей семьей, как ты сказал.

— ...

— Даже если он скажет, что должен знать, но ты не все расскажешь. Ты знаешь, что все пойдет не так, как милое воображение, на которое ты надеешься прямо сейчас ... Не так ли?

Инес слегка улыбнулась. Как бы она ни улыбалась, лицо Рауля исказилось.

— … Это ваша личная жизнь, и я не имею права говорить все что вздумается. Поэтому я держал дистанцию. Что бы вы не говорили, я не могу по своему усмотрению утаивать или врать капитану...

— Тем не менее, ты решаешь что ему говорить, а что нет?

Она оборвала слова Рауля с несколько холодным видом.

— С самого начала дистанцию назначил сам себе ты. Зная, что дистанция, которую я придерживалась, далека. Рауль, это не входило в мои планы.

— ...

— В плане моей супружеской жизни не было пункта показывать свое уродство задыхаться и падать, как в тот вечер… Поскольку я показала это, я должна объясняться. Так что ты должен был что-то сказать... Как мой верный Балан, ты должен был правильно провести черту перед тем, кто не является твоим хозяином.

— … В тот день вы не просто несколько раз кашлянули перед капитаном, - Рауль издал низкий, сдавленный голос:

— Вы упали... Вы потеряли сознание, сеньора. Потеряли сознание, потому что не могли дышать. На глазах капитана. Он нашел жену, которая задыхалась... Как бы я сделал это неважным? Как я мог помешать ему узнать что-нибудь?

— Так, ты сказал, что когда-то я была идиоткой, которая даже воздухом нормально дышать не могла… Что еще?

— ...

— Что мои руки, когда-то были полны ран, нанесенных самой себе? Что герцог потратил пять миллионов пет, чтобы не оставить ни единого следа на этом теле, чтобы благополучно выдать такую бракованную вещь замуж?

— Сеньора.

— Сказал ему, что я была сумасшедшей, которая резала свое тело четыре года? Что наш врач назвал мою болезнь душевной болезнью? Чтобы, он пожалел твою хозяйку...

— Сеньора… пожалуйста...

Он склонился над столом, его лицо исказилось. Инес спокойно успокоила выражение лица.

— Он сочувствует мне, Рауль. Это было жалкое сочувствие.

— Капитан просто обеспокоен. Я сказал только то, что видел. Симптомы гипервентиляции, тяжелой бессонницы... Он знает только то, что были такие времена. Он просто переживает. Потому что не знал, как долго вы были больны... Я просто хотел, чтобы он знал о тех днях. Когда покинул Мендозу и был равнодушен к вам…

— …Карсель тогда не имел никакого отношения к моей жизни! Рауль, боже... Карсель не имеет ничего общего с этими четырьмя годами... Почему ты... Почему...

В одно мгновение вспыхнул гнев, а затем горло сжалось. Ей казалось, что какая-то огненная личность бродила вокруг, как призрак, и на мгновение вскружила ей голову. Подозревая, что верный Рауль может думать о настоящем моменте, когда она только разозлилась, как о предвестнике “той времени” Инес сглотнула дико рассеянное дыхание и прикусила язык.

Зачем ты это сделал?... Ведь Карсель Эскаланте, не имевший к этому никакого отношения, пересек линию.

“А если бы ты упала по дороге? Если бы упала в одиночестве, в месте, где никого не знаешь.”

‘...’

“Если подумать об этом, мне кажется пустой тратой времени выходить из этой комнаты. Уйти, не увидев твоего лица - роскошью...’

Зачем ты заставил его смотреть на меня с таким выражением лица и такими глазами...

Инес закрыла свое лицо, как Рауль.

— …Это может быть большой проблемой в моем браке, Рауль. Карсель все еще ищет доктора и хочет лично увидеть доктора Фералин.

— ...

— Если это будет использоваться в будущем, это будет на другом уровне, чем обвинение в слабости. Потому, что жена когда-то была в состоянии безумия.

— … Что значит использоваться? Сеньора, капитан...

— Знаю. Карсель Эскаланте странно добр. И слаб в сочувствии... Да, он никогда этого не сделает.

«В отличии от меня.» Словно проглотив острый шип, просочилась истина. Она опустила руку и посмотрела на Рауля.

— Может быть, я этого и боюсь, Рауль. Я не боюсь, что Карсель Эскаланте...

— ...

— Боюсь, что он в конце концов привяжется ко мне из-за сочувствуя. Как и ты.