Бельмонт, южная часть Братанианской империи.

Экипаж ехал по раскисшей дороге под проливным дождём. Его крыша была потрёпана, родовой герб на двери выцвел, а от буквы “М” остались лишь две боковые палочки. Проехав через каштановую рощу, листья которой из-за дождя казались особенно яркими, экипаж остановился перед фермерским домиком.

Тук-тук.

Сквозь сильный шум дождя донесся стук в дверь. Мартин и его трое детей, отдыхавшие после обеда, изумленно переглянулись.

Кто вообще мог прийти в такую глушь?

Фермер Карл Мартин приоткрыл дверь и с удивлением выглянул наружу.

- Кто?

Гость откинул капюшон чёрного дождевика. Это был импозантный старик, чьи волосы с сильной проседью были зачесаны, словно львиная грива.

- Экипаж… А!

Карл узнал гостя. Это был игрок, которого он повстречал 4 года назад на рынке Сеонган.

- Барон Мэйфилд!

- Так ты помнишь. Я твой друг, который спас тебя от мошеннической сделки, из-за которой ты чуть не потерял корову. Ты ведь обмолвился, что однажды отплатишь добром. Вот и настал этот день. Позаботься об этом ребёнке.

Карл остолбенел от изумления.

Маленькая тень, сливавшаяся с дождевиком барона Мэйфилда, вышла вперёд. Из-за того что ребёнок был тоже одет в черное, его было и не разглядеть толком.

- Она моя единственная внучка, оставшаяся после смерти сына и дочери. Ей только 8. Поэтому в “Эльдорадо” я её взять не могу…

- Какой ещё “Эльдорадо”?..

- В этот раз у меня всё получится. Ну же, Хейзел. Слушайся дядю с тётей и береги себя.

Барон присел, надел капюшон и поцеловал ребенка в щёку. А затем исчез, будто его ветром сдуло, так же внезапно, как пришёл.

Ребёнок остался стоять один.

Марта Мартин и её муж с изумлением переглянулись.

- Муженёк, ты…

- Прости, правда, мне жаль.

Карл не знал что делать и продолжал извиняться. Однако с лица Марты не сходило суровое выражение.

Как её муж мог вляпаться в такую историю?

Она видела, в каком состоянии был баронский экипаж. И теперь внимательно разглядывала ребёнка, подмечая каждую мелочь. Они пригласили девочку в дом - все же на улице нещадно лило.

Тёмно-каштановые волосы, которые её дедушка зам расчесал до блеска и заплел, перевязав ленточкой. Белое личико и зелёные глаза. Однако кружево на платье, выглядывающее из-под плаща, уже видало виды. Да и шнурки на туфельках, если приглядеться, отличались по оттенку. Всё это свидетельствовало о незавидном положении барона Мэйфилда.

Со свойственной коренным бельмонтийцам участливостью Марта быстро приняла решение: пусть девочка хоть навсегда остаётся у них в доме.

Ребёнок из падшей дворянской семьи! От одной мысли об этой бедняжке становилось тяжело на душе. Стараясь не дать вырваться наружу обуревавшей её тревоге, Марта с холодком в голосе сказала:

- Пока живёшь здесь, ты часть нашей семьи, а потому будешь помогать по хозяйству. Эмили, Белл и Ноэль тоже работают.

- Да, миссис Мартин, - спокойно ответила девочка.

Но Марта не спешила верить в её хороший характер. Она-то знала, каковы эти детишки из благородных семей. Ни один дворянчик, из какого бы захудалого рода он ни был, пальцем не пошевелит без выгоды.

К счастью, Хейзел не была глупа.

Она была спокойной девочкой и очень вежливо обращалась к хозяевам дома, добавляя “миссис” или “мистер Мартин”. Никогда не забывая о манерах, она старалась не причинять другим неудобства и, встав из-за стола, сразу прибирала за собой. Похоже, ей было неловко есть при чужих.

Сердце Марты дрогнуло, но она тут же одёрнула себя.

- Ты должна работать как все. Кто не работает, тот не ест, - приговаривала она каждый раз, как её взгляд падал на Хейзел.

Не то чтобы она так уж хотела взваливать на неё работу. Просто сама Марта занималась хозяйством с 10 лет. На ферме работы была прорва. 14-летняя Эмили, 12-летний Белл и 10-летний Ноэль помогали, но этого все равно было недостаточно. Марта день-деньской крутилась как белка в колесе: из дома на поле, с поля в амбар. Шло время…

- Миссис Мартин, а можно я…

- Да, - не дослушав Хейзел, сухо ответила она, замешивая тесто для хлеба.

Когда испеклись два огромных каравая для обеда на шестерых, Марта принялась стирать гору белья. Намучившись с брюками младшенького Ноэля, с которых никак не отстирывались грязные пятна, Марта вдруг опомнилась.

Это же был голос Хейзел?

Девочка, которая говорила, только когда к ней обращался кто-то из домашних, вдруг впервые о чем-то попросила сама.

Что это был за вопрос?