Шёл обычный урок.

— Воля не исчезает. Она передаётся дальше.

Лекцию по проклятиям читала профессор Юджин с Белого Пути.

Курс так и назывался: [Наследование воли].

Хотя я сам был профессором, сегодня специально сел на заднем ряду вместе с кадетами.

Рядом устроилась Ева. В последнее время куда бы я ни шёл, она прилагалась ко мне обязательным комплектом.

— ...

Кадеты по обе стороны то и дело косились на нас и заметно нервничали. Юджин встретилась со мной взглядом, чуть улыбнулась и продолжила.

— Когда-то считалось, что «воля» — всего лишь результат магической активности мозга и после смерти носителя рассеивается вместе с маной. Однако в последние годы появилось достаточно исследований, которые указывают на обратное.

Наследование воли было сравнительно молодым направлением в науке о проклятиях. На факультете ассасинов Академии Хиака Юджин считалась одним из лучших специалистов по этой теме.

— Стремление получить желаемое, стремление вырваться из страха... Многие устойчивые импульсы, напрямую связанные с сохранением жизни, способны переходить из прошлого в настоящее.

Раньше, когда мы встречались, у Юджин неизменно был большой живот. Теперь фигура снова стала прежней: недавно она родила второго ребёнка.

Профессор отвернулась к доске и вывела мелом сложную систему формул.

— Под «прошлым и настоящим» я имею в виду межпоколенческую передачу. Некоторые устойчивые импульсы сохраняются десятилетиями, а в отдельных случаях — тысячелетиями.

Для начала она привела три примера.

[Пример 1. Межпоколенческая передача ассоциации «запах — страх»]

Схема эксперимента была простой.

Лабораторной мыши дают почувствовать определённый запах, а затем бьют током.

Бедное животное испытывает вполне настоящий болевой стресс.

После этого исследователи повторяют процедуру много раз.

Тр-р-р! Пи-и!

Если бы мышь умела ругаться, наверняка сказала бы что-нибудь вроде: «Ах вы ебаные садисты».

Естественно, поколение F0 начинает испытывать выраженную стрессовую реакцию на этот запах.

Но дальше начинается интересное.

Изменения затрагивают сперматозоиды и вызывают реальную перестройку эпигенетической регуляции. Сам геном при этом не переписывается: грубо говоря, меняется положение уже существующих молекулярных «переключателей».

Эффект обнаруживается у потомства F1.

Затем у F2.

В нескольких работах признаки сохранялись даже у F3.

«Запах чувствую впервые. Тогда какого хрена мне так не по себе?»

→ Потомки, начиная с F1, оказываются чувствительнее к тому же стрессору; у них чаще наблюдаются тревожное и депрессивноподобное поведение, а также изменения поведения, непосредственно связанные с обманом.

— Сходные эффекты обнаруживают и у людей, — добавила Юджин.

С переднего ряда поднялась рука.

— Профессор, неужели людей тоже били током?

Аудитория дружно рассмеялась.

Юджин ответила с самой невинной улыбкой:

— Конечно.

Смех оборвался.

— ?

— Причём ток приходилось подавать сильнее, чем мышам. Масса человеческого тела всё-таки в сотни раз больше.

— ??

— ???

Несколько секунд кадеты просто смотрели на неё.

Только тогда Юджин засмеялась.

— Шучу. Прямые эксперименты такого рода на людях запрещены Имперской конвенцией.

Аудитория облегчённо выдохнула.

Я — нет.

【Юджин, профессор проклятий Белого Пути: «Ну разумеется, все всё равно делают это по-тихому~»】

А.

Ну да.

Права человека должны стоить дешевле собачьих.

Иначе какой это, к чёрту, факультет ассасинов?

— Перейдём ко второму примеру.

Юджин снова повернулась к доске.

[Пример 2. Межпоколенческая передача лжи и обмана после травмы поражения]

Допустим, отец в детстве подвергался насилию.

Такой опыт обычно длится не один эпизод, а годы, иногда больше десятилетия, и глубоко закрепляется в психике.

По рассматриваемой модели, хронический стресс отражается в половых клетках через изменение профиля метилирования ДНК.

У детей, особенно у сыновей, в возрасте семи-десяти лет затем чаще обнаруживаются статистически значимо более высокие показатели по шкалам патологической лжи (Pathological lying).

Есть и другие наблюдения.

У отцов, переживших войну или участвовавших в убийствах, нередко развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Среди профессиональных убийц это встречается особенно часто.

У их детей также выявляют ряд эпигенетических различий. В условиях стресса такие дети легче переступают собственные моральные ограничения: быстрее оправдывают ложь, чаще отвечают агрессией, а в некоторых выборках демонстрируют более рискованное сексуальное поведение.

Юджин отложила мел.

— Но только ли у мышей и людей бывает такая передача? Иначе говоря, нужна ли воле вообще живая биологическая система, чтобы перейти дальше?

Она начала писать третий пункт.

Вот ради него я и пришёл на занятие.

[Пример 3. Воля, утратившая носителя, и её повторное...]

— Профессор, можно вопрос?

Руку подняла Луинэ.

— Да, Луинэ.

Девушка и обычно не отличалась покладистостью.

Но после её вопроса лицо Юджин заметно застыло.

— Есть исследования с противоположными результатами?

— ...В каком смысле?

— И с мышами в первом примере, и с людьми во втором. Подбор исследований выглядит односторонним.

— Объясните.

— Вы говорите, что воля передаётся дальше. Но все примеры почему-то отрицательные.

Юджин чуть прищурилась.

— И что в этом принципиально важного?

— Самое важное. Предыдущее поколение ведь не обязательно сделало что-то плохое. Люди могли просто пострадать. Почему тогда детям достаются в основном отрицательные последствия?

— А почему это кажется вам странным?

Лицо Юджин оставалось спокойным.

【Скрипт】 показывал совсем другое.

【Юджин, профессор проклятий Белого Пути: «Опять эта заноза доебалась...»】

Луинэ чужое раздражение, разумеется, не видела.

— Возьмём агрессивность. Человек получает отрицательную особенность и из-за неё чаще сам попадает в ситуации, которые причиняют ему боль. Затем отрицательные изменения передаются следующему поколению. Получается замкнутый круг. Если механизм настолько устойчив, почему современное человечество ещё не состоит сплошь из психически искалеченных людей?

Плохой опыт → болезненный импульс → отрицательное наследование → ещё больше плохого опыта.

Вот о чём она говорила.

— Положительная передача тоже существует, — ответила Юджин. — Но положительные переживания у разных особей сильно различаются, тогда как базовые отрицательные реакции гораздо универсальнее.

— Тогда я и говорю, что исследования смещены в одну сторону.

— Не исследования смещены. Таковы наблюдаемые данные. Если в природе чаще встречаются красные яблоки, это ещё не делает исследователей коммунистами. И, Луинэ, напоминаю: у нас курс по проклятиям. Эта дисциплина изначально занимается прежде всего отрицательно направленной волей.

— Но вы даже не упоминаете зелёные яблоки. И это не чистый курс по проклятиям. Он называется [Наследование воли]. Если предмет заявлен нейтрально, материал тоже должен быть сбалансирован.

Если честно, спор меня не особенно занимал.

【Кадет Луинэ: «Приятно, блядь. То есть если мой отец страдал, то у таких, как я, по определению характер в говно?»】

Её личная обида меня тоже не трогала.

【Юджин, профессор проклятий Белого Пути: «...Наглая соплячка.»】

Как и то, что Юджин уже откровенно бесилась.

— ?????

Ева почувствовала, что вокруг внезапно стало напряжённо, и потянула меня за рукав.

«Ну».

«Сделай что-нибудь».

Она попросила вмешаться жестами.

Но я и без просьбы видел: Юджин больше не собирается объяснять логику. У неё самой характер будь здоров, и сейчас терпение закончилось.

【Юджин, профессор проклятий Белого Пути: «Почему у этих мелких ублюдков с Чёрного Пути всегда язык длиннее мозга? Так и хочется врезать.»】

Если оставить всё как есть, урок окончательно развалится.

А спор оборвал преподавателя именно там, где начиналось самое интересное.

Пришлось вмешаться.

— Луинэ.

Я просто произнёс её имя.

Почти вся аудитория сразу повернулась ко мне. Многие кадеты до этого вообще не заметили, что я сижу сзади, и теперь вздрогнули.

В последнее время на меня часто реагировали именно так.

— Да? Что вы хотели?

Луинэ прикусила нижнюю губу и посмотрела прямо на меня.

Нервничает, но сдавать назад не собирается.

Одновременно 【Скрипт】 выдал в её голове десятки готовых 【возражений】.

Я их проигнорировал.

— Около семидесяти лет назад, сразу после Первой войны ассасинов, Хиака несколько лет жила в атмосфере поражения. У огромного числа родителей были тяжёлые психические травмы. Дети того поколения в среднем действительно росли более мрачными и тревожными.

Целая страна жила под давлением поражения и потерь.

Но сейчас прежней безысходности в Хиака уже нет.

— Нынешнюю страну построило поколение, которое сумело переработать собственную травму.

— Какая разница? Отрицательные последствия всё равно передались детям.

— Никто с этим не спорит. Ты права.

— Тогда...

— Но сегодня вокруг нас достаточно людей, которые не соответствуют описанному тобой сценарию всеобщего ухудшения.

— Так почему? Это же противоречие.

— Нет. Воля передаётся, но новая воля тоже возникает.

Луинэ замерла.

Мир не устроен так, чтобы любое свойство, однажды возникнув, бесконечно переходило из поколения в поколение.

Первую войну ассасинов я упомянул не случайно.

Дед Луинэ — поколение F0 — воевал и страдал ПТСР.

Он избивал сына.

Отец Луинэ — F1 — дочь уже не бил.

А сама Луинэ, F2, выросла трудолюбивой убийцей Чёрного Пути. Да, спорит со старшими и говорит всё, что думает, но в целом вполне нормальный человек.

С братом-близнецом она вообще близка.

Настолько, что однажды они сговорились и пришли убивать меня вдвоём.

Что из этого следует?

— Каким ты родилась, в большой степени определили родители. Какой ты умрёшь — решаешь уже ты сама.

Её отец разорвал отрицательную цепочку и сознательно выбрал воспитывать ребёнка иначе.

Именно выбрал.

— Ответ получила?

— ...

На лице Луинэ проступило что-то сложное.

Сначала она, видимо, вспомнила отца и снова разозлилась.

Потом та же мысль привела её к другому воспоминанию, и злость ушла.

— ...Да.

Она кивнула и села.

Я слегка поклонился Юджин: извини, что влез.

【Юджин, профессор проклятий Белого Пути: «Да что вы, я только благодарна. Всё-таки до чего же хороший мужчина...»】

Очень хотелось развидеть этот 【Скрипт】.

Урок наконец снова пошёл своим чередом.

Только третий пример меня разочаровал. Юджин прошлась по нему слишком поверхностно.

* * *

— Простите?

После занятия я перехватил Юджин в преподавательской.

— Хочу уточнить кое-что о воле, которая потеряла носителя.

Первый пример касался мышей.

Второй — людей.

Третий — уже не организма, а самой воли, которая пытается продолжить существование без живого субъекта.

— Что именно вас интересует?

— Вы сказали: чем сильнее исходное воздействие, породившее устойчивый импульс, тем выше вероятность его дальнейшей передачи.

— Да. Если вернуться к опыту с мышами, увеличение концентрации ацетофенона или силы электрического раздражителя коррелирует с более выраженным снижением метилирования локусов, связанных с обонятельным рецептором M71, а также с изменениями микроРНК, включая miR-34c и miR-375...

Я перестал понимать примерно на третьем специальном термине.

И аккуратно перебил.

— А с проклятиями действует тот же принцип?

Юджин кивнула.

— Проклятие по сути и есть одна из самых первичных форм направленной агрессивной воли. Чем мощнее проклятие, тем сильнее его тенденция сохраняться и искать продолжение.

Когда-то, говорят, по Европе бродил призрак.

Призрак коммунизма.

Очень сильные идеи и желания переходят от человека к человеку. Но иногда такая воля продолжает двигаться даже там, где прежнего носителя уже нет.

— Есть количественные исследования?

— Кажется, я видела статью... Секунду.

Юджин сходила к своему столу и принесла распечатку.

— Вот. Если упростить: чем выше номер проклятия, тем оно сильнее. В среднем проклятия пятидесятых номеров демонстрируют примерно шестикратное усиление способности к «продолжению» по сравнению с сороковыми.

— А шестидесятые?

— Ещё примерно в семь раз сильнее пятидесятых. Семидесятые — уже примерно в девять раз сильнее шестидесятых. Дальше достоверных данных нет.

Ничего удивительного.

Проклятия начиная с семидесятых номеров опасно держать в лаборатории даже ради науки.

— Похоже на экспоненциальный рост.

— Мы предполагаем то же самое.

То есть коэффициент ещё и увеличивался.

Юджин улыбнулась.

— Поэтому о высоких номерах и говорят не «человек использует проклятие». Там уже скорее проклятие использует человека.

Проклятие использует человека...

Хорошая формулировка.

Если способность проклятия сороковых номеров продолжать себя принять за единицу, получалось примерно следующее.

Пятидесятые — 6.

Шестидесятые — 42.

Семидесятые — 378.

Восьмидесятые, вероятно, перевалят минимум за 5 000.

Девяностые — примерно за 130 000.

Теперь становилось понятнее, почему Адель когда-то совершенно внезапно получила проклятие № 96 『Проклятие мгновенной смерти』.

Та «Адель в бикини», которую мы встретили, изначально имела лишь простую [ошибку].

Но как только появилась брешь, 『Проклятие мгновенной смерти』 нашла возможность закрепиться на ней.

С Джинкситом было то же самое: на руке ошибочной версии сидели сразу три проклятия девяностых номеров.

Высокие проклятия всё время ищут носителя.

Стоит появиться системной трещине — и они лезут туда первыми.

— ...Ева.

— ??

Ева, которая всё это время сидела на корточках возле дивана и осторожно трогала живот Юджин — кажется, её удивляло, что прежняя округлость исчезла, — виновато дёрнулась.

— Перестань заниматься ерундой и иди сюда.

— Да ничего страшного, — рассмеялась Юджин. — Удивились, госпожа герой? Живот снова плоский. Хотите, покажу фотографию того, кто раньше там сидел?

— ...!

Ну и ладно.

Я снова вернулся к расчётам.

Если рост действительно экспоненциальный, то после примерно 130 000 у девяностых номеров проклятие сотого уровня должно давать уже около 5 000 000 условных единиц.

На таком масштабе человеческая воля рядом просто теряется.

Подобное проклятие обязано быть самостоятельным чудовищем, которое где-то в мире продолжает шевелиться, даже если его первый носитель давно исчез.

«...Сетиан хотел с помощью проклятия № 100 『Проклятие Конца』 отрастить третий рог, но ему помешали».

Иначе говоря, Сетиан пытался выйти за пределы своей назначенной игрой роли.

Это уже означало вмешательство в сам [системный слой]: в фундамент мира, заданный Звездой Трансцендентности✯, и в 『Игровую систему⧉』, которой управляло Созвездие Системы⧉.

Проклятие никто не уничтожил.

Оно просто исчезло.

— ...

Попрощавшись с Юджин, я поднялся на коммуникационную башню и посмотрел на город.

После смерти Сетиана прошёл год.

Мир был подозрительно спокоен.

Так куда, чёрт возьми, делось проклятие сотого уровня?..

Ева помахала рукой.

«Мягкая. Пышная. Булочка с кремом. Пойдём?»

...А, ладно.

Может, и неважно.

Если спокойно, надо пользоваться.

«Пошли».

«Пошли!»

Булочка с кремом действительно оказалась мягкой и пышной.

* * *

В то же самое время Первая особая группа Имперского управления безопасности обнаружила странную конструкцию под особняком преступного созвездия Агиона в Хатенграж.

— Командир. Под основным подвалом есть ещё один уровень.

— Ещё один?

Подняв каменную плиту, бойцы увидели грунт.

Под слоем земли скрывалась дверь.

— Сталь?

— Нет. Гораздо прочнее.

Это оказался тысячелетний холодный металл.

Даже кусок размером с палец стоил несколько миллионов хика, а здесь из него была отлита целая дверь, закрывавшая ещё одно подземное помещение.

— Это ещё что...

Из щелей тянуло тяжёлой, зловещей маной.

Командир особой группы провёл языком по нижней губе.

Внизу явно находилось что-то очень плохое.