Она никогда не слышала о таком и не читала об этом в книгах. Молли, которая ничего не знала о мире, растерялась. Девушка тряхнула головой и опустила глаза лишь бы не встречаться взглядом с этим совратителем. Куда делась ее уверенность в себе? Ведь она не была такой, когда познакомилась с этим мужчиной.

Герцог внимательно взглянул на Молли.

По сути, она ничем не отличалась от других. Также умеренно нервничала, стыдилась и отстранялась, как и положено хорошо воспитанным девушкам. Но это все было так показушно, что герцога бесило такое поведение. Может, именно поэтому его так ни одна и не привлекла. Тем не менее сейчас ему было непонятно, почему поведение Молли не неприятно.

- Ах!.. – воскликнула девушка от неожиданности, когда рука мужчины коснулась ее трусиков под платьем.

- Если тебе так стыдно, то держись, - с озорной улыбкой ответил он.

Он приподнял и отодвинул ее ногу так, что девушка осталась полулежать с широко раскинутыми ногами. Когда Молли подняла взгляд на его руку, то осознала, в каком положении лежит и вновь покраснела.

- Ну, или ты можешь просто назвать мое имя…

Сказав это, мужчина коснулся губами ее икры. А движения руки, разогревающие девушку через ткань трусиков, вызвали волну возбуждения.

Его пальцы нежно двигались назад и вперед, доставляя удовольствие девушке. И не боясь навредить, мужчина надавил на вход в лоно через трусики.

Молли вздрогнула, и герцог ощутил, как из открывшегося лона вытекает смазка, и трусики становятся мокрыми. Желая быть как можно ближе к ней, он сильно наклонился и услышал, как она тяжело дышит ему в ухо. Это было так щекотно и возбуждающе…

- Не…

Ее голос становился все тише и тише, она старалась быть спокойной и не подаваться навстречу его руке, но она понимала, что еще чуть-чуть и контроль слетит. Она же помнит, как тогда было хорошо… И как потом все болело. Если они сейчас этим займутся, то завтра она опять с постели не встанет, или уже сегодня до зала не дойдет, если пойдут обратно. Нет!

А герцог в это время думал о другом. Если она позовет его по имени, ему придется убрать руку. Но Молли не могла сделать такую простую вещь, поэтому она краснела, бледнела, но молчала. И в глубине души мужчина радовался. Пусть не зовет его, а он продолжит. Хоть это и противоречит тому, что он сказал.

"Что лучше, услышать свое имя из ее уст или продолжить?"

- Если тебе это не нравится, назови меня по имени, - раз уж решил играть, то честно.

"Ни за что" - девушка продолжала молчать.

- А ты вообще знаешь, как зовут твоего мужа? – вдруг, спросил герцог, а то мало ли.

Конечно, она знала. Его имя звучало в голове Молли с тех пор, как они определились с датой свадьбы, но называть его по имени даже в мыслях не решалась. Она никогда не видела герцога, но слышала его имя много раз. И никогда бы не осмелилась допустить, чтобы из-за какого-то незнания имени, герцог отменил свадьбу, и она запятнала бы честь отца.

Девушка отвернулась, чтобы не смотреть в эти глаза, проникающие в душу.

- Скажи, если знаешь.

Он смотрел на нее, пытаясь поймать ее взгляд, и иногда это удавалось. Его глаза будто сама тьма засасывали ее, и девушка могла смотреть только в них.

Осознав, что внимание девушки опять приковано к нему, он нажал пальцами уже на другую точку. И девушка зажмурилась.

- Скажи мне, Молли.

Он хотел, чтобы она это сказала, но также не хотел, чтобы она это сделала. Мужчина не хотел останавливаться на середине. Он просил ее, потому что ему нравилось ее подкалывать и смотреть на то, как она реагирует.

- Я…

Девушка прикрыла лицо ладонью и покраснела еще больше, из-за чего стало казаться, что кожа красной помидорки вообще этой девушке не принадлежит. По сравнению с бледностью остальной кожи это выглядело странно.

Губы мужчины скользнули по голени поднятой ноги и двинулись дальше.

- Ты еще не забыла мои прикосновения, не так ли? Ведь, ты так быстро намокла... – он саркастически ухмыльнулся и очертил горошинку удовольствия.

Пальцы, двигающиеся по телу, разжигали острое желание. И мужчина, согнув палец, подцепил трусики и отодвинул их. Молли почувствовала себя лучше, потому что ничто больше не давило на женское сосредоточие.

- Ты не представляешь, как трудно было без тебя. Иногда в голове ни с того ни с сего всплывали воспоминания о твоих развратных глазках полных слезок...

Герцог уже целовал бедро, но его глаза не отрывались от ее лица. А потом он решил, что так его жене будет неудобно и стянул нижнее белье совсем.

Трусики спустились до подола белого свадебного платья и щиколоток. Он прижал девушку и, собрав юбки, закрутил в рулончик, чтобы платье не слишком помялось, тем самым открывая себе лучший обзор.

- Герцог!..

- Ты никогда не позовешь меня по имени, да? – сказав это, он укусил внутреннюю часть бедра, здесь кожа была такая нежная… - Ладно, это все равно уже не имеет значения.

Его теплая рука коснулась ее женственности, уже не скрытой бельем, и размазала влагу. Ощущение скольжения дало Молли еще хоть какое-то облегчение. Но потом мужчина наклонился еще ниже. И ноги девушки напряглись, да она сама вся напряглась, когда почувствовала там огненное дыхание мужчины.

- Подожди, ты что?.. – Молли растерялась, но медленно и верно до нее доходило, что он хочет сделать. Такого опыта у девушки точно может больше никогда не быть и моментом стоит пользоваться, но… Вдруг он попросит нечто подобное взамен?

Его губы явно были не в обычном месте, да и пальцы тоже. Она о таком никогда не читала, значит, это извращение? Но ей нравится, подумав об этом, ее лицо вспыхнуло.

Молли попыталась все-таки поступить как приличная дама и убрать герцога, сжав ноги, но мужчина вовремя распознал маневр и прижал ее ноги.

- Не-е-ет! – задохнулась она от возмущения.

В этот момент, язык погрузился в ее плоть. Шок от такого мягкого, но сильного прикосновения заставил ее потерять рассудок и затуманил зрение.

Словно облизывая мороженое, его язык лизнул Молли изнутри. А рукой он ласкал набухшую плоть и иногда тянул губки, слегка сжимая.

- Думаю, тебе приятно, раз ты все еще не назвала мое имя, чтобы остановить меня, - ответил он, вытаскивая язык и проходясь им по всей щели, сосредоточился на горошинке.

- Нет! - Молли задохнулась, а чувство блаженства сотрясло ее тело.