Эзета даже представить не могла, какая буря из противоречий, компромиссов и томительного влечения бушует в голове её мужа, пока он смотрит на неё с этим ленивым, томным выражением лица. С самым невинным видом она спросила:

“Эдмонд, могу я навестить Восточный дворец?”

“Восточный дворец?”

“Вчера графиня Девон и маркиза Барт лишились чувств.”

Проигнорировав совет Эзеты, они стояли в первых рядах и не воспользовались мокрыми платками, из-за чего надышались дымом и упали в обморок. Говорили, что после вмешательства Императорского лекаря и мага-целителя им стало лучше, но Эзета всё равно беспокоилась.

Ей казалось вежливым справиться о здоровье тех, кто её недолюбливал. К тому же ей нужно было проверить состояние графини Жасмин Харрингтон.

“Хорошо, пойдем вместе.”

“Ты тоже пойдешь, Эдмонд?”

“Я не могу отпустить тебя одну. Тем более в Восточный дворец.”

Дамы из свити маркиза Спенсера тоже остановились в Восточном крыле. А это значило, что там ошивается и тот светловолосый юноша, который для Эдмонда был как бельмо на глазу.

[Даниэль Спенсер. Полная противоположность Эдмонду. Мягкий, обходительный, с юным лицом и голосом, мелодичным, словно песня. Даже после церемонии совершеннолетия многие дамы продолжали смотреть на этого невинного блондина как на мальчика, тая в глубине души совсем не детские мысли.]

[Эдмонду было бы плевать, если бы Даниэль заглядывался на любую другую, но этот дерзкий юнец постоянно хотел подойти к женщине, черту перед которой переступать не следовало.]

“Мы живем на разных этажах, но постоянно пересекаемся. Встречи не избежать.”

Эзета обещала, что и взгляда не бросит в его сторону, но Эдмонд, не желавший подпускать Даниэля к ней и на пушечный выстрел, проявил завидное рвение.

“Раз уж мы идем с визитом, тебе стоит выбрать достойный наряд. Я подберу платье, которое полностью закроет шею. И почему бы тебе не надеть шляпку и перчатки?”

“Что? Но когда я навещала маркизу Спенсер, ты сказал одеться так, будто я иду на обычное чаепитие.”

“Это был визит к пожилой даме, а эти две леди ещё молоды.”

[На самом деле ему было всё равно, что делают эти дамы, но там наверняка окажутся их мужья, да и другие любители приударить за чужими женами могут встретиться по пути.]

Эдмонд произнес это с таким серьезным видом, что Эзета послушно кивнула, приняв его слова за дельный совет. Эдмонд внутренне выдохнул с облегчением.

“Тогда я позову горничную, а платье…”

“Нет, я сам тебя одену, раз тебе так трудно двигаться.”

Эзета, уже собравшаяся встать, снова повалилась на кровать. Эдмонд открыл ящик прикроватного столика и достал пару черных чулок.

“Эдмонд…”

“Эзета, поставь ножку сюда.”

Эдмонд надел чулок на пальцы её ноги и осторожно потянул вверх. Медленно расправляя ткань на стройной лодыжке, ведя по плавным изгибам бедра, он заставлял Эзету всё глубже зарываться лицом в подушку, чтобы скрыть красные щеки. Ведь нижнего белья на ней ещё не было.

[В этом человеке сочетается немыслимое: он с такой заботой надевает на меня чулки, пока я лежу перед ним совершенно нагая.] 

Эзета что-то невнятно пробормотала, чувствуя на себе его взгляд, направленный прямо на её лоно, хотя она и закрывала лицо.

“Эдмонд, это низко…”

“Разве я не говорил тебе, что панталоны надеваются поверх пояса для подвязок?”

“Не знаю. Ты ведешь себя как извращенец.”

“Благодарю за комплимент.”

[С каких это пор «извращенец» стало комплиментом?]

Страдая от полной невозможности нормально договориться с мужем, Эзета прикрылась руками и плотно свела бедра.

“Ты собираешься одеваться сама?”

“Нет, просто…не смотри туда!”

“Ну, смотреть без билета - это нарушение приличий. Может, мне тогда прильнуть к нему губами?”

“Ты с ума сошел?!”

Когда муж, не имеющий ни капли совести, предложил такую возмутительную альтернативу, Эзета быстро перевернулась на бок, пытаясь спрятать самое сокровенное. Эдмонд негромко рассмеялся и поцеловал её в бок.

“Чего ты стыдишься? На твоем теле нет ни единого местечка, которое я бы не перецеловал.”

“О боже! Ну и пошляк!”

“Я не привык бросать слов на ветер. Могу доказать делом.”

“Нет! Нет!”

Большая ладонь обхватила её бедро, разворачивая, и влажный язык скользнул вниз. Эзета затрясла головой, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки.

“Ох, да, Эд! Довольно…!”

“После сегодняшнего дня я больше не смогу обласкать тебя в этой постели, так что давай повторим, пока есть шанс.”

“Но ты ведь сам просил меня поскорее вернуться домой?”

[Когда они покидали герцогство, он именно так и сказал, а потом довел Эзету до обморока. Если она сейчас не защитит свои границы, то снова окажется во власти его ритма.]

Эзета шлепнула его по руке, которая бесстыдно поглаживала её ягодицы.

“Стой! Я правда больше не могу. Мне тяжело.”

“У нас ещё полно восстанавливающих эликсиров.”

“Никакого злоупотребления лекарствами!”

Она закричала почти со слезами на глазах, и Эдмонд нехотя выпрямился.

В лучах утреннего солнца предстало его могучее тело без халата. Широкие плечи, мужественная шея, крепкие руки, на них можно было повиснуть, и он бы даже не пошевельнулся. В отличие от предплечий с проступающими венами, его кисти казались большими, но на удивление гладкими.

Эзета засмотрелась и, когда Эдмонд поймал её взгляд, поспешно отвернулась.

“Ты это видела?”

“Ой, нет, я ничего не видела.”

“Можешь смотреть, сколько хочешь. Это всё только для тебя.”

Тон был сладким, но смысл - вызывающе откровенным. Эзета украдкой взглянула на него и тут же расслабилась, когда он улыбнулся ей такой нежной улыбкой, от которой она была готова растаять.

[Это невероятно…]

[Он не лгал, когда говорил, что уверен в себе настолько, чтобы ничего не скрывать.]

Яркое солнце из огромного окна освещало его наготу, и на лице Эдмонда не было ни тени смущения перед женой.

Эзета не могла выразить своего недовольства, хотя в душе и поражалась его дерзости. Тело её мужа, сотканное из идеальных мышц, было безупречным, как бы пристально она ни пыталась найти в нем хоть один изъян.

“Эдмонд, можно мне…коснуться?”

“Нет, иначе я не сдержусь.”

Её рука, невольно потянувшаяся к его груди, замерла в воздухе. [Он может ласкать её тело, когда вздумается, но если она ответит тем же, то сегодня из этой спальни они уже не выйдут.]

Эзета поджала губы и убрала руку. Затем она опустила взгляд и тут же вскинула его обратно.

То, что упиралось ему в низ живота, красноречиво заявляло о своем существовании, не оставляя сомнений в силе утреннего возбуждения.

“Оно так всю ночь…Как же…”

“Разве оно может опуститься от такой малости?”

“И сколько же раз мне нужно…чтобы тебе стало легче?”

“Ну, как минимум десять дней и ночей напролет…”

“Ты хочешь меня убить?”

Она знала, что его энергия бьет через край, заставляя её порой плакать от изнеможения, но не думала, что он ведет счет не на разы, а на целые сутки.

[Неужели этот человек на самом деле дракон?]