1.

«Ведьма Громового Меча» Кокоа. «Ведьма Управляемого Меча» Мия.

Их прозвища появились благодаря деятельности в Японии, а вместе их называли Парой Цветов Архипелага. Как и многие Архиведьмы, они были преисполнены уверенности в себе.

Две ведьмы двадцатого ранга. Если же против них не выступят две Архиведьмы, освоившие тактику ближнего боя, с которой трудно справиться без достаточного опыта, мало кто сможет им противостоять.

Разумеется, они были уверены, что смогут одним махом похитить этого мошенника и сбежать.

Они даже не представляли, что перед ними — ведьмак, сильнейший из всех противников, встречавшихся им за всю жизнь, и обладающий боевой мощью, равных которой во всём мире можно пересчитать по пальцам.

— П-перестань! Я проиграла… Я проиграла, так что хватит… Сдаюсь, сдаюсь!

Мия, до последнего сопротивлявшаяся, стиснув зубы, задрожала и рухнула ниц перед Сиу. Вокруг неё валялись шесть мечей с начисто сбитыми лезвиями.

Она бросила ему вызов на самой удобной для себя дистанции, но, к их несчастью, Син Сиу был на совершенно ином уровне.

Сиу показал хладнокровие, присущее прожжённой старой ведьме — он не растерялся перед внезапной. И свирепая мощь, с которой он в лоб выдержал её ослепительный танец мечей, управляемых сильным телекинезом, поразила её.

Он с такой непринуждённостью применил магию уровня, который Мия не могла даже постичь, а затем одной лишь волной маны рассеял её смертельный приём, исполненный на максимальной мощности.

Если бы Кокоа, вырубленная первой контратакой, не потеряла сознание, может, она ещё смогла бы побороться?

И речи быть не могло. Просто ему понадобилось бы больше времени, но он всё равно без труда одолел бы их обеих.

Разве он не справился, не проронив ни капли пота, даже с магией, которую Мия применила через силу, рискуя спалить свои цепи маны?

Лишь теперь Мии пришло в голову, что этот мужчина и в самом деле мог покончить с Золотой ведьмой.

Но это осознание пришло слишком поздно.

— Пожалуйста, пощадите меня…

Оставалось радоваться хотя бы тому, что, стоило Мии поспешно склонить голову, как алое острие копья застыло.

— Я не знала своего места и поддалась мимолётному искушению…! Если вы меня пощадите, я правда сделаю всё, что угодно!

— Правда?

— Правда, правда! Я не признала в вас важную особу и посмела нагрубить — выполню всё! Всё, что прикажете! Только пощадите меня!

— Будем называть вещи своими именами. Это была не грубость, а попытка похищения. Верно? Ты, наверное, считала меня каким-то слабаком и, сговорившись с подругой, решила сплавить меня Хексеннахту. Вы обе Архиведьмы, так что решили: внезапная атака — и цель будет достигнута без труда.

— Д-да, всё так…

Для Сиу это был до боли знакомый сценарий, но Мия с таким столкнулась впервые. Когда её тайный, к тому же спонтанно составленный план мгновенно раскусили, она застыла, ошеломлённая. «Что происходит? Неужели план просочился? Но Кокоа — надёжная подруга…»

— Разбуди и приведи сюда подругу.

Мия кое-как поднялась и вытащила Кокоа, эффектно впечатавшуюся в колонну.

— У-у… Ах!

— Кокоа! Стой!

Придя в себя, Кокоа мгновенно приняла боевую стойку и бросилась на Сиу. Несмотря на полную растерянность, эта привыкшая к сражениям ведьма вспомнила, что происходило перед тем, как потеряла сознание, и попыталась продолжить бой.

Это была поистине ослепительная сила духа. Однако.

— Какое ещё «стой»?! Мия! Тайная техника — «Парный танец небесных вишен», вторая форма! Кхек!!!

БА-БАХ!

Кокоа, доверившись подруге и собираясь продолжить бой совместной атакой, получила в живот удар кулаком, вобравшим в себя искусство выброса силы, и тут же рухнула.

Чистый удар — ровно такой силы, чтобы лишь обезвредить противника. Электрические разряды, со всех сторон устремлявшиеся к нему острыми зубами, вмиг рассеялись, словно подхваченные ветром горчичные семена.

Пусть Кокоа только-только пришла в себя и ещё пребывала в полусонном состоянии, но вырубить её одним ударом…

— Ты… кхек… что делаешь?.. У-у…

…….

Мия, втайне вынашивавшая коварную мысль — «Может, на этот раз как следует дать отпор и хотя бы сбежать?» — ошеломлённо смотрела на Кокоа, ползавшую по полу, словно гусеница.

Сиу удалось перехватить инициативу в разговоре лишь после того, как едва поднявшаяся Кокоа ещё раза два прокатилась по полу.

— П-простите, что позволила себе дерзить, забыв о своём месте…

— Спасите меня…

Мия и Кокоа стояли рядом на коленях и умоляли о пощаде, когда, почувствовав внезапную волну маны, прибежала глава филиала в Осаке.

— Что здесь происходит?!

Глава филиала вздрогнула, увидев разгром внутри барьера, а потом ещё раз — при виде Пары Цветов Архипелага, успевшей кое-чего добиться в Ведьминой Точке и теперь распростёршейся перед Сиу. Выслушав подробности, она пришла в ярость.

— Вы! Что вы сейчас творите?! Вы хоть понимаете, сколько помощи пообещал нам этот господин?! Вместо того чтобы принять столь дорогого гостя как следует — вы ещё и напали на него!

Строго говоря, эти две изгнанницы не обязаны были принимать Сиу в интересах Ведьминой Точки. Но глава филиала восприняла случившееся так: едва они получили обещание инвестиций, как на дорогого гостя напали, — и потому отреагировала столь ядовито.

— Не знаю, как нам просить прощения за этот прискорбный случай… Нам нечего сказать в своё оправдание…

Глава филиала ещё долго распекала обеих, не смевших даже пискнуть, а затем согнулась в глубоком поклоне, едва не коснувшись головой ног Сиу, и стала извиняться.

— Всё хорошо. Мне решать, как с вами поступить. А вы идите и занимайтесь своими делами.

— Но…

— Правда, всё в порядке. Просто у меня не так много времени.

Пара Цветов Архипелага, будучи изгнанницами, действительно совершили преступление, напав на графиню Геенны. И право решать, какое наказание им назначить, действительно принадлежит Сиу.

Глава филиала ещё не раз повторила, что непременно хочет возместить ему ущерб за случившееся, и ушла проверить оставшуюся работу.

Не было смысла и дальше поддерживать изнаночный барьер, поэтому Сиу, стараясь не привлекать лишних взглядов, отвёл обеих в гостевую комнату. Мия и Кокоа, понимая, что их жизнь и смерть теперь в его руках, раболепно молили о пощаде, готовые отдать ему всё, что угодно.

— У меня не так уж много накоплений, но я отдам вам всё…

— Я, Кокоа, увидев столь высокий уровень графа, словно прозрела. Хотела бы хоть как-нибудь отплатить за эту милость…

Судя по тому, как она косится на кровать, похоже, она готова пустить в ход даже своё обаяние. Почему ведьмы все думают на один лад?

Возможно, Сиу зря привёл их именно в гостевую комнату — это могло породить недоразумение.

— Тише.

— ……

— ……

Обе перестали хныкать и испуганно посмотрели на Сиу снизу вверх.

— Мия, Кокоа, верно?

— Да…

— Верно…

— Я дам вам шанс. Либо вы умрёте здесь от моей руки…

Обе девушки мелко дрожали и судорожно сглатывали.

Что же он потребует? Они решили, что ради спасения жизни согласятся даже на любое, немыслимо непристойное требование.

— Выбирайте: либо поступите в исследовательскую лабораторию отдела по продаже прав на охоту академии Хесед и будете работать без жалованья. Срок — двадцать лет.

В любом случае условия их службы уже были определены. Как раз в отделе анализа информации Шлюза не хватало людей, и Сиу собирался отправить туда обеих и хорошенько загрузить их работой.

Анализ информации Шлюза в некотором смысле похож на добычу монет: он требует больших вычислительных мощностей, а за каждую расшифрованную порцию данных поступают деньги.

Вообще-то этим должны заниматься Школа мистики и Школа интерпретации, но обе они — Архиведьмы, так что наверняка ещё где-нибудь да пригодятся. Если использовать их как рабынь, на которых можно спихнуть нудную работу, от которой даже эти две школы предпочитают отмахиваться, какая-то польза от них всё же будет.

— Рабынями! Мы станем рабынями!

— Господин! Просим и впредь хорошо к нам относиться!

Обе беспрестанно кланялись, опасаясь, как бы Сиу не взял свои слова обратно.

Око за око, зуб за зуб. Таково мировоззрение ведьм, живущих в современном мире: если покушаешься на чью-то жизнь, расплатиться надлежит собственной.

И всё же их готовы безропотно пощадить в обмен на то, что они станут рабынями отдела. Да ещё и всего-то двадцать лет потерпеть, делая вид, что ничего не замечаешь.

Это было уже не просто великодушие — так поступила бы настоящая тряпка. Окажись Мия или Кокоа в обратной ситуации, они бы воткнули в него соломинку и высасывали досуха, пока от него не остались бы кожа да кости.

— Как же вы милосердны… Как же вы милосердны…

— Так вот каковы великодушие и достоинство графа Геенны. Мне остаётся лишь задуматься о собственной жизни, в которой я думала только о сиюминутной выгоде…

Не желая больше тратить время на слащавую лесть, от которой уже начинали зудеть уши, Сиу связался с академией Хесед и вернул обеих.

2.

— Конченый идиот-тряпка.

— Вечно эти гееннские неженки. Пожили бы во внешнем мире — и характер стал бы пожёстче.

Мия и Кокоа содержались в подземной тюрьме академии Хесед до завершения процедуры. Они изо всех сил старались высмеивать мягкотелость Син Сиу.

Получив от него милость, они всё равно перемывали ему кости — это было своего рода самозащитой.

Их заносчивая гордость была безжалостно растоптана у них на глазах. А сами они катались у его ног, хрюкая и лая.

Вот они и выискивали в Син Сиу любой недостаток, чтобы его обругать. Иначе им обеим было бы совсем уж унизительно.

— Ха-а…

— Нет, ну почему эти слухи оказались правдой…

Как бы оживлённо они ни сплетничали, мрачное уныние всё равно не отпускало их.

Пусть потерпевший и оказался тряпкой(?) и проявил милосердие, двадцать лет каторги никуда не делись. Даже ведьмам, которые не стареют, жалко терять драгоценное время, будучи лишёнными свободы.

Раз граф лично их пощадил, убивать и причинять им вред не станет. Но одному Богу известно, что может случиться.

— Выходите.

Пока обе тяжело вздыхали, член академии холодно на них поглядывала. Получив сообщение, она увела их куда-то.

— Эм… а что с нами будет?

— …

— Госпожа ведьма?

На тревожные вопросы о том, куда они идут, охранница не отвечала и продолжала идти вперёд, но после очередного вопроса остановилась.

— Заткнитесь. Если бы я могла сама решить, что с вами делать… я бы перемолола вас до самых кончиков ногтей и заставила сполна расплатиться. Я ведь и сейчас еле себя сдерживаю.

— Простите…

Эта холодность позволяла понять, каким доверием и почётом в академии пользовался её глава Син Сиу. Кроме того, она показывала, что Син Сиу не приказывал «перемолоть их до самых кончиков ногтей и заставить сполна расплатиться».

— Госпожа заведующая факультетом, я их привела.

— Хорошо поработала.

— Не стоит. Прошу, исправьте прогнившую до мозга костей натуру этих преступниц.

— …

Перед двумя дрожавшими от страха девушками предстали просторный плац и ведьма с чёрными волосами и чёрными глазами.

— Н-неужели вы…?

Мия и Кокоа и без представления поняли, что перед ними Ведьма Меча.

Если ведьмы Геенны, освоившие искусство ближнего боя, считали своим кумиром герцогиню Тиферет, то изгнанницы и преступницы-изгои — Ведьму Меча.

Линне бесстрастно заговорила.

— Я — Линне Самакиэль и отныне буду заниматься вашим обучением.

Им предстояло учиться непосредственно у Ведьмы Меча — воплощения боевых искусств, символа силы и объекта всеобщего благоговения.

— Я буду вашим спарринг-партнёром по восемь часов в день.

Они знали, что она была одной из возлюбленных Син Сиу, но никак не ожидали, что она сама будет их обучать. За такое и двадцати лет каторжных работ не жалко.

— Да! Я буду очень стараться!

— Да! Спасибо!

Им вдруг стало ужасно совестно за то, что они злословили о главе академии Син Сиу.

Подумать только, они поносили человека, проявившего к ним такую безмерную щедрость, называли его тряпкой и ещё бог знает как. Их собственная безмерная мелочность стала им почти ненавистна.

— Шрр

Однако эти двое ничего не знали. Впрочем, это было вполне естественно.

Линне почти никогда не менялась в лице, поэтому даже окружающие не могли понять, что она чувствует: у неё был настоящий покер-фейс.

Однако тот, кто хорошо знал Линне лично, заметил бы: Линне испытывала страшную ярость к изгнанницам, внезапно напавшим на её мужа.

— Спасите! Спасите!

— Простите, простите, простите!

«……»

Мию и Кокоа ждало Истинное наказание от Линне: под видом тренировочного поединка она безжалостно избивала их по всему телу плоской стороной меча.