1.

Эрелим вспомнила разговор с Ведьмой Овна Психе Тигардэн, состоявшийся до встречи с Орселией.

Она считала, что именно Психея, посвятившая себя Геенне и Эрелим больше всех, имела право узнать правду о мире.

Она отдала себя служению порядку Кетер больше, чем кто-либо другой.

Чтобы затеряться среди воронов, она превратила всё тело в пепел и стала преступницей-изгоем. Живя жизнью, подобной хождению по тонкому льду, без славы и гордости, она отрекалась от самой себя.

Только ради Эрелим.

Возможно, было вполне естественно, что Эрелим испытывала сострадание к такой Психее. Обе видели одну и ту же иллюзию и твёрдо верили, будто она и есть вся их жизнь.

Поэтому она всё ей рассказала.

О сущности порядка Кетер и ограничениях, присущих всем ведьмам.

Кроме того, она заявила, что отвернётся от Геенны, примкнёт к Хексеннахту, быстро закончит эту войну и поведёт ведьм в новую эпоху.

— Я впервые в жизни восстану против сестры Бланш.

— Сестра, ты собираешься пойти по неправильному пути.

Психея была глубоко потрясена, но до самого конца отвергала предложение Эрелим. Понимая Психею, Эрелим освободила её от старого поводка, сковывавшего её.

— ….

Эрелим молча размышляла о пути, которым ей следовало идти.

У Эрелим всегда была только одна миссия. Она хотела создать мир для ведьм.

Но до сих пор в качестве метода осуществления этой миссии она полагалась лишь на порядок Кетер.

Однако небесное предназначение Кетер заключалось вовсе не в создании мира для ведьм.

Ведьмы нынешней эпохи, пытавшиеся догнать великое достижение богов, были, как ни прискорбно, подобны неудачным творениям с заранее установленными пределами. Кетер не вела за собой эти неудачные творения, а отбрасывала их.

Из-за дешёвой справедливости, преисполненной самодовольства и упрямства, она даже пренебрегла бедствием под названием «люди», которое однажды должно было обрушиться на ведьм.

В конечном счёте Кетер хотела не вести ведьм за собой, а ждать рождения одной-единственной новой ведьмы.

Поэтому Кетер — не королева ведьм.

Тогда что же делать тем, кого не повели за собой и оставили позади, этим отверженным? Каков же на самом деле путь для ведьм?

Разрушить прогнивший старый порядок, за который цеплялась Кетер, и установить новый. Даже если придётся разобрать по частям единственную надежду Кетер, найти новый путь для ведьм.

Даже если придётся запачкать руки, она охотно станет королевой отверженных.

— ….

Эрелим осознала, что больше не колеблется и не сомневается.

Сильнее, чем тогда, когда под началом Кетер она молча следовала порядку, смысла которого не понимала. Сильнее, чем тогда, когда впервые услышала от Кетер правду о мире.

Уверенность, запечатлённая в её груди, не дрогнула.

Иначе и быть не могло.

Потому что Бланш Эрелим нашла ответ.

2.

По крайней мере, насколько знал Сиу, Барвинок была ведьмой, не знавшей страха. В столь важное время она была воплощением Архиведьмы, которая из одной лишь гордости ни за что не стала бы говорить: «Давайте сбежим вдвоём».

Однако последующие слова Барвинок, независимо от того, были ли они правдой, помогли понять её внезапный поступок.

— Герцогиня Эрелим — предательница?

— Да.

— Нет, что именно вы называете предательством? Вы хотите сказать, что она переметнулась к Хексеннахту?

— Эм, да.

По ней не было видно, что она шутит. Да и вообще, пусть старшая сестра Барвинок порой бывает легкомысленной, она не из тех, кто шутит о таких важных вещах.

Дальнейшие рассуждения Сиу естественным образом привели его к источнику сведений, о которых говорила Барвинок.

Информация, о которой до сих пор никто не знал. Более того, судя по важности дела, оставшиеся на стороне Хексеннахта крестницы должны были сообщить её первыми, и существовал лишь один способ, которым Барвинок могла об этом узнать.

— Это она вам рассказала?

Психе Тигардэн, Ведьма Овна.

Официально она слыла печально известной и до сих пор считалась одной из высокопоставленных лиц Хексеннахта, но на деле была тайным агентом Геенны. Та ещё древняя ведьма, в одиночку творившая свой собственный «Новый мир».

Это был секрет из секретов, но Кибела знала настоящую личность Психе, поскольку они с давних пор были подругами. Сиу тоже случайно узнал об этом, отправившись в современный мир на поиски Барвинок.

— …Да.

Признав это без лишних слов, она тут же крепко зажмурилась. С трудом сдерживая слёзы, она заговорила сдавленным голосом.

— По горячей линии, которой мы всё это время пользовались, пришло зашифрованное предупреждение. Сказали, что это последнее сообщение.

— Что значит «последнее сообщение»?

— Эта сумасшедшая Эрелим убила Психе. Чтобы использовать её как доказательство перехода на сторону наших врагов.

Сиу обнял её, ошеломлённую случившимся. Обычно уверенная в себе старшая сестра Барвинок сейчас будто лишилась сил.

— …А ведь она была хорошим человеком.

Словно жалуясь, Барвинок уткнулась головой ему в плечо и тихо пробормотала:

«Ведьма созвездия» Бланш Эрелим, в одиночку достигшая 25-го ранга.

С давних пор она предупреждала об опасности людей.

Даже сейчас многие ортодоксальные ведьмы не решались вступать в войну, наблюдая за распущенностью Хексеннахта, вероятно, потому, что находились под влиянием неизменных утверждений Эрелим.

Как ни крути, она была Великим мудрецом, приложившим больше всех усилий ради Геенны, и лидером, пользовавшимся полным доверием Академии Истинных Имен.

Герцогиня Эрелим хранила молчание о нынешнем положении дел, но было очевидно, что уже само её существование служило сдерживающим фактором для войны.

Существовала косвенная улика: если Хексеннахт перейдёт все границы, герцогиня Эрелим вмешается. Поэтому нетрудно было предположить, что, стоит ей выступить, и до сих пор хранящая молчание Академия Истинных Имен тоже присоединится к объединённым силам Геенны.

Но что, если такая герцогиня Эрелим перешла на сторону врага?

— Значит, началась Великая война.

Геенна пошатнётся ещё сильнее, а Хексеннахт, окончательно уверившись в своей безнаказанности, начнёт бесчинствовать ещё пуще. И вскоре разразится неизбежная Великая война.

Выходит, нападение на временный филиал в Анкоридже, которое вполне могло перерасти в полномасштабную войну, было не бездумной проверкой чужих намерений, а совершённым с настроем: «Война? Отлично, давайте!»

— Надо подготовиться. Ещё тщательнее.

— Сиу, это не всё, что передала Психея.

— Есть что-то ещё более важное?

Барвинок перевела дух и сообщила самую важную информацию.

— Психея сказала, что Эрелим охотится на тебя, Амелию и Малику. Ты должен выйти из войны.

3.

Последнее послание, оставленное Психеей, вскоре стало правдой.

Белый фон с чёрным деревом — символ Клипота.

Эрелим появилась в официальных рядах Хексеннахта, накинув плащ с изображённым на нём символом.

Смысл её слов был очевиден: люди слишком опасны, и сейчас настал момент, когда необходимы перемены.

Мир изменился, поэтому ведьмы Геенны тоже должны перестать цепляться за устаревшие порядки прошлого и присоединиться к веяниям новой эпохи. Теперь им следует оставить былые распри и объединить силы ради Империи Ведьм.

Так можно было вкратце изложить смысл её слов.

Хексеннахт открыто использовал переход будущего лидера Геенны на свою сторону в качестве пропагандистского материала.

Эту короткую речь превратили в видеоролик и распространили повсюду. Видео длилось всего около тридцати секунд, но его влияние ни в коем случае нельзя было недооценивать.

Геенна в буквальном смысле погрузилась в пучину хаоса.

Причина была не только в том, что Геенна лишилась своей сильнейшей боевой мощи. Эрелим была символической фигурой даже для самой Геенны.

Она была одной из немногих основательниц, которые поддерживали порядок с момента основания Геенны и до наших дней, а также Великим мудрецом, пользовавшимся уважением множества ведьм.

— Неужели люди действительно настолько опасны?

— Значит, теперь ведьмам не нужно сражаться друг с другом?

— А что, разве методы Хексеннахта не правильнее?

Пока в голосах, доносившихся от союзной армии академий, звучала тревога, ведьмы Академии Истинных Имен — верные соратницы, прежде боготворившие Эрелим, — отреагировали почти истерикой.

— Почему глава академии сделала такой выбор?..

— Почему она ничего нам не сказала?

— Этого не может быть! Не может быть!

Герцогиня Эрелим бросила даже своих приближённых из Академии Истинных Имен. Даже графиня Кохав, которую считали её возлюбленной, осталась в одиночестве, не получив от неё ни единого намёка.

Никто из них не понимал поступка герцогини Эрелим.

Они лишь поверхностно пришли к выводу: «Значит, герцогиня Эрелим настолько сильно считает людей угрозой».

Но Сиу знал. Знал, какова была её цель.

— …Ну ты и соня.

В объятиях Сиу спала Малика, завёрнутая в мешок.

Полномасштабная война между двумя городами была уже не за горами, но что могла знать об этом малышка? Она только много ела, крепко спала и время от времени просыпалась, чтобы лучезарно улыбнуться.

Даже в этот мрачный момент стоило Сиу взглянуть на дочь, как он на время мог улыбнуться.

Согласно последнему посланию Психеи, истинной целью Эрелим было завладеть Маликой. Второстепенной целью — захватить Сиу и Амелию.

Иными словами, Эрелим встала на сторону Хексеннахта лишь для того, чтобы заполучить семью Сиу.

Сообщение было слишком срочным, поэтому причину узнать не удалось….

— И всё же это совсем не кажется неожиданным.

Это было привычно. Сколько ведьм и организаций охотилось на него лишь потому, что он стал первой ведьмой-мужчиной в истории ведьм?

Даже после того, как он действительно стал ведьмаком, Сиу оставался целью похищений.

Рю, Линне и даже Лидия.

Более того, когда его схватил Хексеннахт, он продемонстрировал непростой трюк: находясь в плену у Линне, снова попасться Лидии.

Малика тоже могла привлечь внимание герцогини Эрелим по схожей причине.

Только на этот раз масштаб был совсем иным.

Это был могущественный враг, не сравнимый ни с одним из тех, с кем ему доводилось сталкиваться. И опасная ситуация, не сравнимая ни с одной из тех, в которых ему доводилось оказываться.

— ….

Сиу тихо поцеловал Малику в лоб и снова уложил её на кровать.

Смерть пугала его. Если бы дело касалось только его самого, то, возможно, после долгих раздумий он, как и советовала Барвинок, сбежал бы.

По собственному мнению, Син Сиу, возможно, и был особенным человеком, но героем ему не стать. Он был трусоватым, робким, долго помнил обиды и по возможности старался избегать рискованных азартных игр.

Но больше всего он боялся, что эту маленькую, драгоценную мирную жизнь растопчут ради чужих целей.

Он отбросил последнюю оставшуюся слабость. В уголках его глаз застыла решимость такой же силы, как тогда, когда он потерял Дороти.

У него не хватало смелости сражаться за мир во всём мире, зато он был готов отдать жизнь ради дорогих ему людей, ради своей семьи.

— Я ни за что этого не допущу.

Такова тяжесть, которую несёт глава семьи.