«Судья.»

Соня была в полной экипировке. Казалось, женщина действительно наслаждается длинным оранжевым халатом, который разрезался спереди, обнажая её блузку и короткую оранжевую юбку. Она носила его так часто, как только могла, даже когда не было суда. Однако железный обруч был отложен на её стол, пока она занималась бумагами.

Она подняла взгляд лишь на мгновение, чтобы определить, кто стоит перед ней.

«Марисса,» — сказала она. «У тебя есть обвинение?»

«Да, Судья,» — хладнокровно ответила Марисса. «Обвинение в Моногамии.»

Соня прекратила записывать, чтобы испепелить Мариссу взглядом, а затем окинуть взглядом двух женщин, стоящих по обе стороны от неё.

«Ты уверена?»

«Два дня назад я выслеживала девушку в лесу», — объяснила Марисса. «Я полагала, что она встретилась с мужчиной. Сегодня мы втроем заметили ту же самую женщину на том же самом месте и видели, как она служила мужчине».

«Это был тот же самый мужчина?»

Марисса дёрнулась.

«Я не видела первую встречу, но считаю что мужчина то же самый.»

«Считаю?» — слегка насмешливо сказала Соня. — «Интересное слово.»

Марисса сглотнула.

«Обвинение в моногамии требует двух свиданий,» — объяснила Соня сухим голосом. «Вы не были свидетелем первого свидания. Был ли у них секс во второй раз?»

«Оральное проникновение, Ваша Честь.»

«Достаточно для предъявления обвинения,» — сказала Соня.

Она наклонила голову вбок и посмотрела на потолок.

«Мы знаем имя молодого человека?»

«Я следовала за ним», — предложила одна из женщин, стоящих рядом с Мариссой.

Соня задумалась на мгновение.

«Тогда приведи её завтра утром», — сказала она. «Приведи и его. Возможно, мне удастся заставить её признаться, в таком случае пусть и он будет здесь».

—

Королева Сладости подумала, что, вероятно, все было бы проще, если бы мы могли просто одеть Адептов как Посвященных. Адепты Киски, при условии, что их гениталии будут прикрыты, могли бы сойти за женщин низкого ранга из какой-нибудь Дисциплины Дарования без особых проблем — по крайней мере, пока их никто не узнает.

Тогда у Богини, по крайней мере, могли бы быть прислужницы, которым позволено знать, что она беременна.

Тем временем несколько девушек, одетых в белое, сидели за пределами палаты Богини, наблюдая, как Королева Сладости снимает свою одежду.

Послушные до конца, все шесть Посвященных и Дев сняли свою одежду в знак уважения к обнаженности своей начальницы.

Ну, вот тут-то всё и развалилось бы, не так ли? Нельзя было бы спутать Адепта Киски с Посвященной Точки, как только снималось нижнее бельё. Им пришлось бы бриться — часто — чтобы поддерживать этот обман.

Она подняла руки в воздух, чтобы полностью вооружённые стражницы могли убедиться, что она не прячет оружие в подмышках или под грудью.

«Спасибо, Ваше Высочество», — сказала главная стражница, поклонившись.

Они не тронули её.

Она подобрала свою красную юбку и блузку и снова надела их, наблюдая за завистливыми взглядами окружающих. 93 улучшения, подумала она, глядя на собравшихся в белом. Насколько далеко вы от меня?

Её блузка была надёжно застёгнута, и она прошла через двери, чтобы встретиться с начальницей.

Как только двери закрылись, она оглядела комнату.

Кроме Богини, в этот вечер присутствовали лишь две другие женщины.

«Как Ваши дела, Преосвященство?»

Женщина в черном подняла взгляд с вздохом, когда подошла.

«Достаточно хорошо, я полагаю,» — сказала она, похлопывая себя по животу. «Чем обязана удовольствию?»

«Ты не слышала?»

Богиня покачала головой.

Сладость скользнула сложенным листом пергамента по черному столу. Он был немедленно открыт.

Она поняла, когда женщина в черном дошла до важной части пергамента. В этот момент её глаза закрылись, и она прошептала проклятие.

«С Жаир’ло, я полагаю? Здесь не сказано».

«Я проверила, с ним».

Она выглядит точно так же, как я, когда увидела это, подумала Королева. Как будто кто-то взял её любимую одежду и поджёг её.

«Ничего не поделаешь».

«Есть много вещей, которые мы могли бы сделать,» — поправила Королева. «Но ни одна из них не будет хорошей идеей».

«Мы бы раскрыли себя», — согласилась Богиня.

Она снова посмотрела на записку.

«Когда это было?»

«Сегодня.»

«Нет, я имею в виду первую встречу», — пояснила она отрешённо. «Для этого обвинения нужно две встречи.»

Даже Богине, отметила Королева, было трудно произнести слово «Моногамия» иначе как ругательство.

«Два дня назад, как мне кажется.»

«Тоже во время колокола жары?»

Королева кивнула.

Богиня коснулась подбородка тыльной стороной одного пальца, как будто пытаясь вспомнить что-то забытое.

Она покачала головой.

«Нет. Не может быть.»

—

Жаир’ло смотрел на потолок. Лунного света было достаточно, чтобы различить размытые очертания балок.

Что ему делать теперь?

Каждая боль, каждый спазм, который он ощущал, были знаками надвигающейся смерти. Страх, среди ночи, был неуправляемым зверем с собственной жизнью. Он отращивал ноги и буйствовал в разуме, указывая на каждую причину своего роста и не находя ни одной идеи, которая могла бы его ослабить.

Стоит ли ему действительно покинуть Герн? Сможет ли он?

Хуже того, он снова почувствовал Таллу. Что бы ни было разрушено между ними, их встреча вновь это скрепила. Расстояние было слишком велико, чтобы уловить что-то большее, чем общее ощущение её грусти, своего рода туман несчастья, который окутал их обоих.

Она вырывалась у него и отталкивала его. Её эмоции были не стабильнее его собственных. По крайней мере, она была в безопасности. Ему пришлось довольствоваться этим. Опасность грозила ему.

Был ли он действительно в опасности? Он не замечал ничего, пока она не упомянула об этом.

Что это было за беспокойное ощущение в глубине его желудка? Было ли это началом распада его тела?

«Все в порядке. Все в порядке», — сказал он себе.

Не убедившись, он перевернулся на другой бок. Прошло много времени, прежде чем он заснул.

—

«Неужели я не ясно сказала?», — произнесла Волшебница.

Тон у Пышности был лёгким, но ни одна из женщин перед ней не была им обманута.

«Ни в коем случае, Госпожа», — сказала Шаната, её лицо застыло камнем, когда она смотрела в пол.

Атрея подняла брови.

«Не ясно?» — спросила она.

«Наша Госпожа попросила меня передать сообщение девушкам, работающим в определённом общежитии», — сказала Шаната. «Чтобы предельно ясно объяснить опасности Моногамии».

«И?» — подтолкнула Атрея.

«Я прочитала ту лекцию, весьма подробно», — продолжила она, не изменяя тона. «Я даже...»

Она сглотнула и сделала паузу.

«Я даже отвела Таллу в сторону — я поняла что это была она — я отвела её в сторону и специально предупредила, что её видели».

«Шаната...», — укорила Волшебница.

«Я знаю, Госпожа», — сказала Шаната, её голос начал дрожать. «Но я почувствовала, что должна ей».

«И даже с этим предупреждением», — вставила Атрея, — «она всё равно вернулась к нему».

В ответ на это заявление наступила тишина. Ни одна из трёх женщин не могла себе представить, что должно заставить женщину пойти на такой риск, зная, что её уже поймали. Какого рода глупостью это было? У них были такие большие надежды на Таллу после её впечатляющего улучшения. А бедняжка уже столько перенесла.

«А что насчёт Жаир’ло?» — спросила Волшебница.

«Что с ним?» — ответила Шаната.

Женщина в зелёном села и убрала волосы назад обеими руками. Быстро связала их в небрежный хвост.

«Почему именно эти двое?»

«Может быть, четырехкратное улучшение что-то с ними сделало,» — сказала Шаната. «Кто знает?»

Атрея поморщилась, одна из её рук дёрнулась к месту, где когда-то кнут оставил след на её груди.

Глаза Шанаты загорелись.

«Я могла бы сказать ей привести этот аргумент...»

«Тебе запрещено предупреждать её любым образом», — сказала Пышность. «Ты знаешь правила лучше всех».

Шаната остановилась.

«Правда», — сказала она. «Но я могу пойти завтра, на её суд».

«Действительно, Шаната?» — спросила Волшебница. «С каких пор у тебя есть такое право?»

«Сестринство», — ответила Шаната, добавив с некоторой небрежностью: «Настоящее».

Атрея сдавленно возмутилась.

«Когда это случилось?»

«Когда я предупредил её.»

Пышность сделала глубокий вдох и на мгновение уставилась в потолок.

«Очень хорошо. Можешь идти», — сказала она. — «Я ведь не могу тебя остановить. Но ты не должна говорить с ней заранее, и ты не сможешь высказаться, пока ее не допросили. Не знаю, чего ты надеешься этим достигнуть».

«Госпожа», — сказала Шаната, сделав резкий поклон. Она слегка кивнула Атрея, повернулась и вышла из комнаты.

—

К завтраку Жаир’ло совершенно не был готов сбегать от Герна. Он провел почти всю ночь, борясь со сном. Как и многие проблемы, вызывающие бессонницу, утром это казалось менее срочным, и его беспокойство еще больше успокоилось после появления завтрака на столе перед ним.

Что ему было нужно, если бы он решил сбежать? Его главные заботы, если он действительно хотел пуститься в бега, заключались в пище и убежище.

Он оглядел здание вокруг себя с его деревянными балками и каменными стенами. Он мог бы построить что-то из дерева, если бы мог взять топор, чтобы рубить деревья. Он мог бы сделать крышу, если бы у него был доступ к соломе.

А как насчёт еды? Он мог бы жить за счёт земли, возможно. Его никогда не учили охоте, но с порцией пшеничной муки он мог бы испечь хлеб, и он, безусловно, был способен приготовить и очистить всё, что мог бы поймать. Ему нужно было бы взять кастрюлю для готовки.

Кастрюля. Топор. Кремень. Лук? Он никогда не пользовался луком. Может быть, он мог бы взять его где-нибудь и научиться пользоваться. Если просмотр за действиями кого-то другого считался тренировкой, тогда он знал, как выпустить стрелу.

Он даже мог бы суметь во что-то попасть.

Как скоро он мог уйти? Он жевал свой завтрак, не замечая ничего вокруг.

«Жаи?»

«А?»

Он моргнул и покачал головой, глядя на мальчика, сидевшего напротив него.

- «Зо'кар?» – спросил он.

Зо'кар указал на кожаный рюкзак, стоящий на полу у его ног. «Только вчера вечером получил задание. Прибыл этим утром.»

«Обучение верховой езде?»

«Именно так было сказано», — подтвердил он, оглядывая комнату. «Уютное место. Но, черт возьми, чертовски далеко от города».

«Примерно полколокола от Храма», — заметил Жаир’ло рассеянно.

«Как я понимаю, вы тут не встречаете длинные юбки…»

«Нет, не встречаем.»

«Как долго ты ещё будешь здесь?»

«Я не -»

«Пока он не получит новое задание», — громкий голос прервал разговор.

Жаир’ло выпрямился, очищая все мятежные мысли из головы, чтобы они не отразились на его лице.

«Мастер Харзен», — сказал он. «Это Зо'кар».

«Думаешь я не знаю», — сказал крупный мужчина, усаживаясь на скамью рядом с Зо'каром. «Добро пожаловать на мою ферму, молодой человек».

«Спасибо, сэр», — сказал Зо'кар, выпрямляясь.

«Что ты делал в городе?»

«Работал кровельщиком всю свою жизнь, сэр.»

«Жаир’ло позаботился о последней проблеме с крышей, которая у нас была,» — заметил Харзен. «Но если появятся проблемы, мы тебя туда направим. А пока устраивайся. Жаир’ло покажет тебе твою комнату — она пустая и находится прямо напротив его.»

«Да, сэр,» — хором ответили два молодых человека.

«Ты позавтракал?»

«До моего отъезда, сэр.»

«Хорошо,» — заметил Харзен и снова встал. «Тогда иди. Отправляйся в конюшни, как только распакуеш вещи.»

Зо'кар выдохнул, когда Харзен скрылся из виду.

«Большой парень», — заметил он.

«Подожди, пока увидишь лошадей», — предупредил Жаир’ло.

—

Всё утро казалось неправильным. Она давно свыклась с тем, что проглотила больше, чем полный рот спермы. Это было далеко на заднем плане её мыслей. Она чувствовала Жаир’ло там снаружи, как чувствовала его всю ночь.

Либо он не убегал, либо был очень спокоен, если это делал. Не было ни малейшего признака того стресса, который она чувствовала от него раньше. Вероятно, он готовился. Она знала, на какой набор навыков он мог положиться, но не знала, как он их применит. Сможет ли он действительно выжить на земле или просто умрёт от голода?

Было уже ближе к обеду, а знаков его отъезда всё не было. Связь между ними не ослабевала, как это всегда происходило, когда расстояние между ними увеличивалось. Это было немного пугающе, но в то же время странно успокаивало.

По крайней мере, это означало, что она могла найти его, если понадобилось бы, как только он найдёт себе жильё за пределами города. Это вызвало улыбку на её губах, когда она складывала одеяла для детей.

«Талла», – кто-то прошептал.

Она обернулась и увидела Адрию с очень бледным лицом.

«Что?»

«Какие-то люди - у двери».

Талла почувствовала, как у неё оборвалось сердце. Выражение лица Адрии говорило ей больше, чем она хотела узнать.

«За мной?» — прохрипела она.

Адрия кивнула, прикусывая губы.

Талла посмотрела на дверь, глубоко внутри пытаять удержать неизбежное.

Это были они. Двое исполнителей Формы в их самых тёмных, тяжёлых кожаных костюмах. Даже с такого расстояния, Талла могла видеть, что одна из них держала в руке чёрный свиток.

Что именно Шаната говорила о чёрных свитках? Она вспомнила её слова: «Тебе следует избегать их в будущем.»

Может быть, они здесь не из-за неё. Может быть, они просто хотели задать ей вопрос о чём-то другом, не связанном с Жаир’ло или Тиной или чем бы то ни было, что она сделала неправильно.

Они оба смотрели на неё, ожидая с терпеливой уверенностью каменной стены, которая медленно рушится на людей под ней.

—

Тина бежала выполнять бессмысленные поручения, такие, которые давали девушке, когда для неё не было готово более долгосрочное задание. День был жаркий и невыносимый, и она в основном держала глаза направленными в землю, чтобы усталость не заставила её споткнуться и выглядеть глупо.

Знакомый шум беспокоил её; тот самый звук, который создавали женщины в тяжёлых кожаных доспехах своим серьёзным марширующим шагом. Это был тот звук, который всегда наводил на неё холод. Она остановилась и подняла взгляд.

Да, вот они. Двое из лучших Форм с их великолепными лицами и безжизненными выражениями. Одна из них несла, что было самым пугающим, один из ужасных чёрных свитков в руке. Тина немного расслабилась, заметив, что с ними уже была жертва. Это означало, что они пришли не за ней.

Она замерла, когда встретилась глазами с предполагаемой преступницей.

Талла.

Бледная и почти такая же бесстрастная, как стражницы, она послушно трусила между ними.

Она бросила на Тину умоляющий взгляд хоть на мгновение? Тина не могла сказать.

Талла не повернула голову, чтобы проследить за Тиной. Может, она не осмелилась. Она просто шла в ногу со стражницами и вошла в треугольник Формы.

Тина смотрела, как она уходит.

Её смена почти закончилась. Скорее всего, Талла покинет Форму после этого — что бы это ни было — и вернётся к Дарованию. Тина подождёт её там.

—

«Сколько улучшений ты сделал?»

«Думаю, столько же, сколько и ты», — сказал Зо'кар. «Четыре».

Они шли к конюшням, куда Зо'кару велели отвести Жаир’ло. Инструкции Харзена были несложными. «Покажи ему, чем ты занимаешься», — сказал старик.

Жаир’ло на самом деле сделал пять, включая Таллу, но его это не беспокоило.

«Как ты себя чувствуешь?»

Зо’кар вздрогнул.

«Чувствуешь?»

Жаир’ло замахал руками в знак отрицания. Он не имел в виду вопрос в эмоциональном смысле.

«Ну, уставшим?» — спросил он. — «Проводить столько улучшений ночь за ночью?»

«Не думаю,» — ответил Зо’кар. — «Чувствую, что мог бы делать их вечно. А ты?»

«О, все в порядке,» — сказал Жаир’ло. — «Они просто дали мне перерыв, и я подумал, нет ли у тебя проблем.»

«Это точно не из-за меня,» — сказал он Жаир’ло с улыбкой. — «Я мог бы кончать на этих девочек каждую ночь, по две за раз, если бы они попросили меня.»

Жаир’ло рассмеялся.

«Интересно, сработает ли это?»

«Что?»

«Один источник — два пункта назначения.»

Настала очередь Зо'кара смеяться.

«Что? Просто положить их рядом на алтарь и попытаться улучшить сразу обоих? Я —»

Он делал вращательные движения бедрами, симулируя предложенную технику, когда его прервали.

«Жаир’ло М'хан!» — твёрдый голос раздался у них за спиной.

Оба мальчика повернулись в поисках говорящего. Они увидели перед собой двух женщин в тяжёлой кожаной броне.

«Госпожа?»

«Вас вызывают в Храм по срочному делу», — продолжила та же женщина. «Вы должны немедленно отправиться с нами».

Два мальчика на мгновение взглянули друг на друга.

«Тогда позже поговорим,» — сказал Зо'кар.

«Да. Наверное.»

Жаир’ло двинулся вперёд в сопровождении женщин.

—

Талла снова стояла перед этим ужасным столом. Высокая, узкая комната была пуста, так же как и тогда, когда её привели сюда вместе с М'лис, Адрией и ещё пятью девочками. Часто ли это место пустует? Зачем так много скамеек, если на них никто никогда не сидит?

Это не имело значения.

По крайней мере, на этот раз она не была мокрой от холодного дождя. Дрожь, которую она пыталась подавить, была полностью из-за страха.

Там была женщина в оранжевой мантии и железном венце, сидящая за своим столом. Были две стражницы, которые привели её сюда, всё ещё стоявшие по обе стороны от неё и на шаг сзади. Были четыре Девы в юбках до колен вдоль задней стены.

Так знакомо.

«Талла,» — осторожно произнесла женщина. — «Ты понимаешь, за счет чего существует наше общество?»

«Госпожа?»

Она поджала губы.

«Нам назначают мужчин, чтобы Служить,» – объяснила она. «И мы Служим только им, и никому другому. Мужчины остаются покорными, потому что знают – не пройдет много времени, и другая женщина придет в их постель. Они выполняют свою работу; мы – свою. Мы развлекаем их сексуальным разнообразием и удовлетворяем свои собственные потребности.»

«Когда ты выходишь за рамки этих назначений — когда ты сама выбираешь, каким мужчинам Служить, — ты наносишь огромный вред структуре нашего общества. Случайность, которая обеспечивает каждого мужчину уверенностью в том, что они в конце концов наткнутся на женщин, которых найдут чрезвычайно привлекательными, нарушается таким поведением.»

«Это делает мужчин... беспокойными. Ситуация, которую мы не можем себе позволить, если ты когда-либо изучала историю.»

Её глаза сузились, чтобы встретиться с глазами Таллы.

«Важно, чтобы ты не лгала мне, Талла», — холодно сказала женщина. — «Во-первых, я узнаю. А во-вторых, это только навредит тебе».

Талла сглотнула, не смея отвести взгляд. Шаната однажды видела её насквозь. Женщины Формы явно обладали способностью различать ложь и правду.

«Вчера, во время колокола жары, ты встречалась с этим молодым человеком Жаир’ло где-то к юго-западу от города?»

У Таллы упал живот. Она знала!

«Да, госпожа», — выдавила она.

«И Служила ему ртом и языком».

Они наблюдали? Как?

«Да, Госпожа», — пробормотала она.

«Три дня назад ты также встретилась с тем же мальчиком в том же месте?»

Чёрт, чёрт, чёрт! Они знали всё!

«Да, хозяйка», — призналась она.

«И Служила ему в тот раз».

Это было утверждение. Она опустила глаза.

«Да, Госпожа».

Арбитр вздохнула.

«Это более тяжкое преступление, чем просто поиск мужчины по своему предпочтению. Ты вступила в моногамные отношения, это одно из самых ужасных правонарушений.»

«Станет известно среди других мужчин, что Талла предпочитает только одного из них. Остальные его возраста будут завидовать твоему предпочтению, особенно с твоим телом, и захотят занять его место. Они будут стремиться навредить ему, чтобы достичь этой цели и завладеть тобой.»

Судья дала ей подумать об этом минуту.

«Имущество, Талла, — повторила она. — Этого ли ты хочешь? Быть вещью? Предметом одежды? Вещью, которую вешают на стену?»

«Все не так!» — хотела закричать она. «Он не такой!»

Но она молчала. Стена, покрытая свернутыми плётками, и осознание того, что эта женщина имела полномочия использовать их, были достаточным для того, чтобы она не спорила.

«Нет, Госпожа», — тихо сказала она.

«Хорошо», — ответила старшая женщина. «Женщины не должны быть в собственности. Мы свободные существа; существа силы», — она напрягла мышцы рук, не разжимая рук, — «существа интеллекта. Мы движем этим обществом и поддерживаем его здоровье и счастье, как делали это успешно на протяжении веков».

Она снова сделала паузу, чтобы наблюдать за Таллой.

Талла посмотрела прямо поверх головы женщины и сглотнула.

«Преступление — Моногамия», — произнесла она официально, — «в котором обвиняемая добровольно призналась».

Это было громче, чем требовалось на самом деле, учитывая, что все восемь человек в комнате находились всего в нескольких шагах от неё. Талла ждала. Следующим шагом Судьи было сообщить ей о её наказании.

Но... ничего.

Судья лишь посмотрела на неё несколько неприятно, как будто ожидая, что ещё что-то произойдёт. Должна ли была Талла что-то сказать?

Она нехотя сглотнула, но она юыла спасена от смущающей попытки заговорить, когда дверь справа от неё щёлкнула и открылась. Будут еще зрители? Является ли частью наказания то, что люди будут наблюдать за ней и её унижением? Судья не реагировала.

Талла не хотела поворачивать голову. Она не хотела видеть, кто собирается смотреть, как она будет страдать под плетью. Но её глаза, против воли, скосились в ту сторону комнаты. Когда она увидела, кто идёт, её вся голова повернулась от шока.

Шаната?

Это просто заставило её чувствовать себя глупой, а не смущённой. Вот был тот единственный человек, который пришёл вчера, чтобы предупредить её против того, что она собиралась сделать, и рискнул, чтобы дать это предупреждение. И что она сделала с жертвой Шанаты? Она всё равно пошла и сделала эту глупость и проявила недостаточную осторожность при этом, несмотря на предупреждение.

Провал. Я подвела Шанату.

Сжав губы, Шаната подошла и встала рядом с ней.

«Представьтесь», — сказал Судья, соблюдая все формальности.

«Шаната, дочь Энтека и Марлетты.»

«Шаната из Марлетты. На каком основании ты здесь стоишь?»

«Обвиняемая и я – сёстры,» – сказала Шаната. «Мы разделили поцелуи.»

«Очень хорошо, Шаната, сестра Таллы,» – сказала Судья. «У вас есть что сказать в защиту осуждённой.»

Вот почему Шаната была здесь? Чтобы защищать её? Но она уже была осуждена. Она призналась. Что ещё можно было сказать?

Шаната вызывающе скрестила руки, оранжевые полотна ткани свисающие с её локтей совместились с полосами, что свисали с её бёдер. Только тогда Талла заметила, что на её сестре и бывшей учительнице было одето. Она никогда не видела, чтобы Шаната так одевалась. Она даже не знала, что у женщины была такая одежда.

Это была формальная одежда учителя в общежитиях за пределами Храма. Она говорила об утончённости, знаниях и власти. Это означало, что женщина, носящая её, не должна была выполнять никакую ручную работу. Хотя парящие панели оранжевой ткани не прикрывали важные части её тела больше, чем бюстгальтер и нижняя часть бикини, они придавали Шанате ауру, сравнимую с аурой Судьи.

«Существует ряд факторов, которые следует учитывать, прежде чем вынести приговор», — чётко произнесла Шаната.

Талла наблюдала краем глаза, как Шаната загибает пальцы один за другим.

«Во-первых, Жаир’ло был как первым Проводником Таллы, так и её Выбором Девы, и такая неподобающая привязанность часто встречается в подобных случаях», – сказала Шаната.

«Это нам хорошо известно», — сказал Судья. «Продолжайте».

«Во-вторых, благодаря Жаир’ло, Талла получила четыре улучшения», — заявила Шаната. «Этот беспрецедентный опыт был болезненным для них обоих. Совместный опыт мог способствовать возникновению необычной эмоциональной связи между ними».

«Связьи, которую мы обязаны разрушить», — объявил Судья.

«Третье, получение этого четверного улучшения было чрезвычайно болезненным опытом для Таллы», — сказала Шаната. «Совершенно возможно, и это следует учитывать, что оно могло нарушить её рассудок на некоторое время после этого».

«Вы утверждаете что она умственно недееспособна?»

Её голос был полон недоверия.

«Нет, — ответила Шаната, — просто её суждение могло быть нарушено таким образом, который мы не заметили».

«Мои записи показывают, что ей недавно сделали улучшение Силы — Внеочередное», — ответила Судья. «Если вы беспокоились о последствиях её четверного улучшения, почему вы добавили ещё?»

«Возможно, этому суду нужно напоминание», — холодно вставила Шаната, — «что существуют серьёзные опасности в ношении большого количества улучшений Пышности без улучшений Силы для поддержки. Именно медицинское заключение врача Сладости привело к этому улучшению.»

Это было сказано очень холодным тоном. Талле пришлось сдерживаться, чтобы не взглянуть на грудь Судьи. Её бюст был даже меньше, чем у Таллы.

«Очень хорошо. У вас есть ещё какие-нибудь доводы защиты?»

«Я только хочу напомнить суду, что эта девушка вступила в Храм меньше месяца назад и уже перенесла значительное количество боли и страдания», — просто заключила Шаната.

«Нам не чуждо милосердие», — сказал Судья. «Однако такое преступление не может остаться безнаказанным.»

«Не может», — согласилась Шаната, искривив губы. «Конечно, нет.»

Женщина в стальном венце повернулась к Талле.

«У тебя есть что добавить в свою защиту?»

Её горло пересохло. Она не была уверена, что сможет говорить, не то что формировать предложения.

«Нет, Госпожа», — хрипло сказала она.

Судья махнула рукой в сторону одной из Дев за её спиной. Та встала и сняла с стены один из самых тяжёлых кнутов. Его принесли и положили на стол перед Таллой.

«Теперь я объясню тебе, как ты будешь наказана за это нарушение против самой сути Храма», — произнесла она, вставая и беря кнут в руку.

«Ты будешь делать точно так, как тебе сказано. Ты будешь следовать сценарию, который я для тебя подготовила, без отклонений. Отступишь от него — почувствуешь шипы этого кнута. Понимаешь?»

«Да, Госпожа.»

Судья обернулась, чтобы посмотреть на Шанату.

«Мне нужно уходить сейчас, сестра», — сказала Шаната Талле.

«Спасибо, сестра», — выпалила Талла, пытаясь сохранить спокойствие.

Шаната вышла. Когда дверь закрылась с щелчком, Судья начала свои инструкции.

—

Каждый шаг, который он делал вслед за двумя вооружёнными стражницами, приближал его к Талле. Она была близко и была напугана. Чем больше он шёл, тем сильнее ощущал её страх.

Стражницы провели его по лестнице к дверному проёму и безмолвно указали, что ему следует войти в комнату за ним. Это был маленький и простой кабинет с деревянными стенами. Слева пространство тускло освещалось солнечными лучами, проникавшими через узкие щели в стене. Справа открывался вид на нижний этаж, заполненный рядами деревянных скамей. Задняя стена была завешана тёмно-коричневыми шторами.

Очень красивая женщина в длинном оранжевом одеянии, с чёрными как смоль волосами, туго стянутыми железным обручем, сидела за маленьким столом, сложив руки. Она улыбалась так, что это могло бы напугать кого угодно.

«Жаир’ло, не так ли?» — спросила она, пододвигая один из двух стаканов на столе к нему.

«Да, госпожа,» — ответил он.

«Закрывай дверь за собой и садись,» — сказала она весело. «Выпей чего-нибудь. Я понимаю, что путь был долгим.»

«Госпожа,» — сказал он, кивнув.

Дверь закрылась с мягким щелчком, и он сел на маленький деревянный табурет перед её столом, взяв в руку стакан. Она сделала глубокий глоток своего напитка, и он последовал её примеру. Ледяная вода, смешанная со сладким, прозрачным фруктовым соком. Это должно было освежить. Вместо этого это заставило его чувствовать головокружение, жжение в горле когда напиток тяжело упал в его желудок.

Женщина вздохнула и склонила голову к нему с некоторой грустью.

«Меня зовут Соня», — сказала она. «Я являюсь Служителем Закона в Домене Формы. Моя обязанность — исправлять поведение тех, кто, скажем так, нарушил закон. Ты понимаешь?»

Жаир'ло сглотнул и кивнул.

«Прости. Не услышал тебя».

«Да, Госпожа. Я понимаю».

«Ты попал в череду весьма неприятных событий», — продолжила она, покачав головой. «Не твоя вина, конечно, но, тем не менее, это случилось».

Не его вина? Что она имела в виду?

Соня, дойдя до этого места, подошла к балкону справа от него. Она откинула назад свой халат, чтобы положить руки на обнажённые бёдра. Даже в своём испуганном состоянии, Жаир’ло был потрясён видом её тела. Он никогда не видел такой женщины. Каждый шаг — каждое движение — показывало, как подёргиваются в её бёдра и икроножные мышцы. Её мышци живота были рельефны, а маленькая грудь, покрытая небольшим оранжевым топом, казаласб незначительной по сравнению с её грудными мышцами. Её руки были такими же сильными, как и остальное тело. Он наблюдал за тем, как её трицепсы напрягались, когда она поворачивала запястья.

Она могла бы разбить его тело, если бы ей дали повод, и, вероятно, пережевала бы кусочки, не теряя при этом улыбки на лице.

«Это действительно любопытно», — сказала она, вглядываясь в комнату внизу. «Законы Храма не позволяют нам наказывать мужчин за преступления, которые не вредят женщинам. Все остальные вопросы мы оставляем на усмотрение ваших братьев».

«На самом деле,» — продолжала она, как если бы обсуждала правовой казус, — «вы попадёте в большие неприятности за отказ от Службы, чем за её принятие — по крайней мере, с нашей точки зрения».

Тяжёлый вздох, затем он наблюдал, как напрягались и расслаблялись мышцы её груди. Она повернулась к нему, опираясь на край с перекрещёнными лодыжками и напряжёнными мышцами живота, чтобы удерживать верхнюю часть тела в идеальной осанке.

«Но видишь ли, есть одна проблема», — сказала она, махнув рукой на комнату внизу и за собой. «Талла не должна была поступать так, как поступила. Это одно из самых тяжких преступлений, которое женщина могла совершить».

Она взглянула на потолок, поджав губы в фальшивой попытке выглядеть задумчивой.

«Какой толк был бы для вас, если бы каждая женщина обслуживала лишь нескольких мужчин или одного мужчину?» — спросила она. «Баланс был бы нарушен. Некоторые мужчины были бы обслужены чаще, некоторые реже, а некоторые вообще очень редко. Как бы это было? О, несправедливость и ревность. Это никуда не годится.»

Она вглядывалась в него.

«И ты ведь не хочешь этого, правда?» — спросила Соня. «Одна и та же женщина каждую ночь? Как скучно, не так ли? Подумай о всех блондинках, рыжих, брюнетках. Подумай обо всем, что ты пропустишь. Конечно, у кого-то, как у Таллы, большой бюст, даже больше, чем у меня. Но что ещё есть в этом мире? А как насчёт мускулистых женщин», — она игриво посмотрела на него и напрягла бицепс, — «или тех женщин с мышцами внутри?»

Соня посмотрела вниз на маленький треугольник, который она сделала пальцами поверх скудного материала своего нижнего белья. Она встретилась с ним взглядом и подняла брови.

«В моей Разделе есть женщины, которые умеют делать такие вещи своими ртами... ну,» – она сделала еще одну театральную паузу, – «ты увидишь это со временем.»

«Но, скажу еще раз, ничего из этого не твоя вина,» – повторила она. «Это предложение Таллы – её повторяющиеся предложения – это проблема. Именно это мы должны исправить.»

Соня сделала паузу, притворяясь задумчивой, и приложила палец к подбородку. Её голос и манера стали суровыми.

«В любом случае», — сказала она. «Я хочу — скажем так — отговорить вас от будущих встреч с Таллой. Ради приличия, понимаешь?»

Она уставилась на него, прищурив глаза.

«Ты понимаешь?» — повторила она, немного громче.

«Да, Госпожа».

«Хорошо,» — сказала она, вставая и позволяя своему халату обвиться вокруг тела. — «Пойдём».

Она открыла дверь и повела его за собой.

Они спустились по лестнице, по которой он только что поднялся, и повернули к большому ряду дубовых дверей, которые были закрыты, когда он проходил мимо них.

Он проследовал за Соней и оказался в огромном зале, полном пустых скамей и узких полосок солнечного света. Ощущение, что он приближается к Талле, стало настолько острым, что он даже не успел осмотреть комнату, в которой находился.

По его телу пробежал холод. Внезапно у него возникло ощущение, что он уже был здесь раньше. Но ведь он тут никогда не был. Он вспоминал воспоминания Таллы. В этих воспоминаниях не хватало некоторых вещей, тех вещей, которые Талла отчаянно пыталась скрыть. Он знал, для чего предназначена эта комната, но почему он здесь? Если им не разрешено его наказывать, тогда -

«Встань здесь,» — сказала Соня, отступая в сторону.

Талла.

Она стояла перед тем самым столом, который он слишком хорошо знал из её воспоминаний.

Её глаза встретились с его – холодные и безжизненные. Он знал, что глаза лгут. Она была заморожена страхом до самых костей. Она чувствовала многое, хоть её лицо и не выражало ничего. Он знал это, потому что на этом расстоянии он находился внутри её головы.

Они стояли, глядя друг на друга, казалось, целую вечность, бесчисленные и безымянные эмоции метались между ними.

«Мне очень жаль,» — сказал он ей мысленно.

«Мне тоже,» — ответила она.

Что-то ткнулось в его руку, когда движение на краю его зрения привлекло его внимание.

Соня держала кнут. Это была самая ужасная вещь, которую он когда-либо видел: свернутый кожаный ремень с острыми шипами по всей длинне. Жаир’ло смотрел на него с ужасом. Она собиралась ударить Таллу этим! Это не оставило бы тех красных полос, которые он видел на подругах Таллы, — это разорвало бы её кожу полностью!

«Это действительно очень забавно,» — сказала Соня, касаясь пальцем одного из шипов и отдергивая его с дрожью. «Нам не разрешено наказывать мужчин, но мы можем очень ясно дать им понять, каковы последствия нарушения наших правил.»

Жаир'ло вспотел. Она собиралась пытать Таллу как наказание для неё и урок для него. Но Соня не осознавала, что на самом деле происходит. Никто — и в это число входили Жаир'ло и Талла — полностью не понимал, что представляла собой ментальная связь между ними. Тем не менее, он знал, что почувствует каждую частичку боли, которую Соня причинит Талле.

«Так что выбор за тобой.»

Выбор, какой выбор у него был? Уйти или остаться? Это казалось маловероятным. Он посмотрел на неё, ожидая объяснений.

Она кивнула на его руку, и, подчиняясь, он опустил взгляд.

В его руке был кнут с тонким хвостом, спускающимся до земли.

Его глаза широко распахнулись от шока.

«О, девять преисподних, нет!»

«Жаир’ло», — сказала Талла напряжённо, больше не глядя ему в глаза, а смотря прямо поверх его головы на вход в тёмный зал. — «Ты должен».

Соня поманила девочек в белом, которые сидели вдоль задней части комнаты. Две из них подошли вперёд и встали рядом с Таллой.

Жаир’ло наблюдал, держа кнут в руке, как Талла сняла юбку и передала её помощнице. Следующей на очереди была её маленькое белое нижнее бельё, такое же, как то, что всё ещё лежало в его комоде на ферме. Одна помощница складывала одежду и передавала другой.

Следом пошёл топ Таллы. Его сердце замерло, когда он увидел обнажившиеся красивые груди. Он почувствовал, как кожа на лбу стала горячей, грозя покрыться потом. Его дыхание участилось. Что же происходило?

Обнажённая, Талла повернулась к ним спиной и наклонилась над столом. Её запястья были закреплены.

«Что ж», — сказала Соня, подходя к Талле. «Она готова».

Соня прикоснулась одним из шипов к коже Таллы. Жаир’ло вздрогнул, ощутив боль Таллы. Она провела этим шипом по ягодице Таллы, оставив лёгкую красную полосу на обеих её половинах. Жаир’ло прикусил губу. Ему не нужно было видеть лицо Таллы, чтобы догадаться, как это ощущалось.

«Когда я скажу тебе ударить, ты ударишь сюда,» — сказала она, указав на линию, которую она сделала. «Если ты не сделаешь, это сделаю я.»

Она сделала два шага назад и встала, положив руки на бёдра.

«Сделай это», — подумала Талла, обращаясь к нему. «Она действительно ударит меня, если ты не сделаешь».

«Прости», — он подумал ей в ответ.

«Подними свой кнут», — приказала Соня.

Девять богов, она всё ещё улыбалась.

«Нет», — подумал он, застыв на месте.

Соня подняла свой кнут.

«Делай это,» настаивала Талла. «Ты должен.»

Жаир’ло поднял руку и отвел её назад за плечо.

«Сейчас!» – скомандовала Соня.

«Делай это!»

Он напрягся, его рука двигалась вперёд против его воли, как мельничное колесо, машинально выполняя то, что предписывали законы движения.

Съежившись в ожидании, он увидел, как плеть коснулась нежной бледной кожи Таллы за мгновение до того, как почувствовал, что жгучая боль пронзила его собственное тело.

О Боги! Боль!

«Снова!»

Он дышал через боль, оттянул руку назад и ударил еще раз. Он отказался смотреть, куда удар пришёлся по её телу, отказался позволить ей увидеть через его глаза, что он с ней делает. Это было хуже, чем улучшение. Тогда он не понимал опасности. Это действительно не было его виной.

Но это.

Он это предвидел. Он видел её воспоминания о том, что Храм делал с теми, кто выходил за рамки. Он видел кровоточащую задницу М'лис. Он видел, как Адрию ударили. И даже тогда он согласился на ещё одну опасную встречу. И теперь она страдала, и он тоже.

Потому что, когда второй удар обжёг её зад, он почувствовал каждую частицу её боли, как будто она прожигала путь через его собственное тело. Он опасно покачнулся, ошеломлённый слиянием, которое связывало их умы.

«Так не пойдёт, Жаир’ло,» — сказала Соня. «Ещё раз, и сильнее, или я займусь этим сама.»

Талла умоляла его сделать это снова. Он знал, что должен. Она, безусловно, верила, что это не пустая угроза. Поднимая кнут в третий раз, он почувствовал, как слияние дрожит.

«Нет. Нет, делай этого,» — потребовал он.

«Нам не обязательно страдать обоим,» — ответила она.

«Я не хочу -»

«Еще раз! Сейчас же!» - приказала Судья.

От потрясения он ударил Таллу по ягодицам сильнее, чем раньше. Агония пронеслась по его телу, начиная с собственной поясницы и поднимаясь по позвоночнику, как какой-то анти-оргазм.

Талла использовала боль - использовала его непроизвольную реакцию - чтобы разорвать слияние.

«Я не отпущу!»

«Ты должен!»

«Нет!»

«Ещё раз!» - командовала Соня.

Его сердце выскакивало из груди. Дыхание стало коротким и прерывистым, и удары сердца глухо отдавались в ушах. Желудок был на грани того, чтобы вывернуться наизнанку, приводя в напряжение каждую мышцу от ребер до паха.

Не имея другого выбора, кроме как наблюдать, как красные линии на коже Таллы превращаются в большие и жестокие разрывы, он поднял кнут и ударил её в четвёртый раз.

«Отпусти!» – потребовала она, используя боль, чтобы разорвать их связь.

«Никогда! Я не брошу тебя!» – заявил он.

Но он проигрывал битву, и он знал это. Это было похоже на восхождение по скале во время землетрясения. Каждый толчок по немногу ослаблял его хватку. Возможно, было бы реально удержаться, но кто-то одновременно наступал ему на пальцы.

«Ещё раз!»

Хотя он и смотрел в сторону, он видел характерный красный всполох, указывающий на то, что кровь сочится из ран, которые он наносил. Он ударил снова, яростно, решив довести дело до конца прежде, чем Талла сможет разорвать из связь.

Боль. О Боги, такая боль, какой он никогда не ощущал. И его воображаемые пальцы теряли хватку, Талла наступала на каждый из них, пытаясь освободить его от необходимости делить с ней её бремя.

«Ещё раз!»

Это произошло почти сразу же после последнего удара.

Был момент жуткой агонии, инстинктивное желание убежать, с которым он боролся, как с неукротимой лошадью, а затем внезапное отключение, которое ощущалось, будто что-то умирает, как будто маленькое животное, жизнь которого забрали одним быстрым переломом шеи.

Жаир’ло покачал головой, полностью дезориентированный. Перед ним стояла Талла, согнувшаяся над столом, истекающая кровью тонкими ручейками, а он ничего не чувствовал. Она это сделала. Она разорвала слияние, полностью отключилась от него.

«Довольно!» — крикнула Соня, вставая между ним и Таллой.

Хватит? О Боги, черт возьми. Им нужно было продержаться еще немного.

«Видишь?» — сказала Соня.

Она коснулась ягодицы Таллы пальцем и показала ему, на кончике застыла капля крови.

«Я надеюсь, что нам никогда не придётся повторять это упражнение, молодой человек?»

Он кивнул. Его глаза щипало от слёз, которые он не заметил, когда они текли.

«Понял, молодой человек?»

«Да, Госпожа.»

«Хорошо.»

Она, должно быть, сделала жест одной из стражниц. Он почувствовал, как его схватили за локоть и увели.

Что с ним было не так? Это была тревога? Его сердцебиение было полностью нарушено. Оно стучало в ушах и пульсировало до самого... что за девятью кругами ада? Этого не могло происходить. Как это могло быть возможно, после такого?

В полубессознательном состоянии от того, что он был уверен, не может быть похотью, его толкнула на скамью стражница.

«Он твой, Вунья», — заявила стражница, прежде чем уйти, громко захлопнув за собой дверь.

Он находился в очень маленькой комнате, потел и тяжело дышал. Перед ним была женщина. Молодая женщина в очень короткой юбке. Он едва её видел. Каштановые волосы, кожа как очень молочный шоколад. Очень выразительные, большие глаза. Его зрение было размытым и искажённым. Возможно что то не так было с его зрением.

«Не волнуйся,» сказала она очень мягко. «Меня зовут Вунья. Я знаю, в чём твоя проблема, и могу её исправить.»

Она опустилась на колени у его ног и начала развязывать его одежду.

«Н-нет,» — слабо протестовал он.

«Да, да,» — сказала она, легко отталкивая его руки. «Ты не сможешь сопротивляться.»

Его руки не слушались его. Всё, что он мог сделать, это не упасть набок.

«Вот так,» — сказала она, наконец раздев его.

Её рот нашёл его полностью эрегированный пенис. Как он мог возбудиться после того, что только что сделал с Таллой? Он был в ужасе от непослушания своего собственного тела.

«Я должен скорбеть», — подумал он, — «а не трахать какую-то глупую девчонку».

Но у него не было координации, чтобы остановить её. У него было лишь учащенное сердцебиение, размытое зрение и непонятная эрекция.

Прошло какое-то время. Жаир’ло не мог быть уверен, сколько именно. Она творила чудеса своим языком, и он ненавидел её за каждую секунду, когда она его лизала и сосала.

«Хороший мальчик», – сказала она, поглаживая его. «Я именно то, что тебе нужно. Я заставлю тебя чувствовать себя намного лучше всего за минуту».

Она мельком посмотрела ему за спину. Кивнула ли она головой? Если он сейчас даже своё собственное тело не понимал, как он мог понять её? Вунья встала и начала снимать одежду.

Часть его жаждала увидеть, как она снимает свою маленькую юбку. Другая часть злилась на эту часть.

«Какая у неё Дисциплина?» — задумался он. «Наверное, та, что связана с ногами. Её мышцы такие сильные.»

Под юбкой на ней не было ничего. Она сбросила с себя топ.

«Нет груди», — смутно подумал он. «Не как у Таллы. А может, как у Таллы, когда я встретил её. Я больше не ощущаю Таллу. Таллы больше нет».

Вунья оседлала его на скамье, прижав его эрекцию к своему входу.

«Сейчас всё станет лучше,» — сказала она. — «Вунья всё исправит для тебя.»

С этими словами она ввела его мужское достоинство в себя.

Он не помнил ничего после этого, кроме чистого, тёмного экстаза.

—

Её глаза были красными, несмотря на её отказ плакать, горло пересохло и сжалось от усилий подавить эмоциональное смятение. Талла стояла по стойке смирно в небольшой пустой комнате, которую Судья использовала в качестве своего офиса.

Её исполосованный зад намазали мазью сразу после того, как Жаир’ло вывели из комнаты. Это ужасно жгло, но зато остановило кровотечение. Она с горечью подумала, что им важнее их полы, чем её здоровье.

По крайней мере, она спасла Жаир’ло от худшего. Теперь они не могли быть вместе, правда? Так зачем его ранить? Каждый раз, когда она рвала слияние, это означало, что он чувствовал чуть меньше боли. Пока они не дошли до конца, и она не разорвала их связь, и они больше не могли использовать её, чтобы ранить его. Это была единственная победа, которую она смогла вырвать.

Её одежду ещё не вернули. Наверное, хотели убедиться, что мазь остановила кровотечение. Ведь Форма не хотела, чтобы женщины ходили в окровавленной одежде, не так ли?

Дверь позади неё открылась и снова закрылась.

«Я полагаю,» — начала Судья, — «что мы ясно дали понять, насколько ужасающим мы считаем преступление Моногамии.»

«Да, Госпожа,» — ответила Талла, стараясь звучать как можно более безжизненно.

«Хорошо.»

Судья прошла мимо своего стола к стене позади него. Там были коричневые занавески, которые она раздвинула. Она посмотрела вниз в какую-то комнату за ними и слегка кивнула кому-то там.

«Подойди», — сказала она доброжелательным голосом. Она поманила Таллу к себе. «Наблюдай за своим молодым человеком».

Талла осторожно обошла стол, чтобы подчиниться. Подобно окну с правой стороны комнаты, это окно открывало вид в гораздо меньшую комнату.

Она ахнула.

Это был Жаир’ло.

Он был в пылу страсти с маленькой, мускулистой девушкой, которая сидела верхом на нём.

Её рот был приоткрыт, когда она смотрела, как он хватался за спину этой девушки, её волосы, её ноги. Как он мог? Только что ...

Она попыталась отстраниться, но Судья схватил её за затылок и силой толкнул вперёд, прижимая её обнажённую грудь к грубым деревянным перилам.

«Видишь, какие мужчины? Разве этот зверь достоин той преданности, которую ты хотела ему дать?»

Худенькая девушка быстро взглянула на окно, прежде чем наклониться и прижаться губами к уху Жаир’ло. Спустя мгновение Талла увидела, как его правая рука мелькнула в воздухе и ударила девушку по ягодице.

«Ох!» — вскрикнула она от удовольствия. «Еще!»

Талла почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза; те слёзы, которые она заперла в себе и отказывалась пролить несмотря на все удары кнута. Простая физическая боль никогда не могла заставить её показать слабость. Но это...

Рука Жаир’ло снова нанесла удар.

Снова и снова, худенькая девочка умоляла его отшлёпать её. Снова и снова, он это делал, уткнувшись головой в изгиб её шеи. Возможно, он ещё и кусал её. Талла этого никогда не узнает.

Ещё один взгляд на окно. Судья кивнула и закрыл шторы.

«Ну,» — сказала она Талле. — «Думаю, суть ясна.»

Она стукнула по своему столу.

«Теперь она готова», — громко объявила Судья.

Послушница вошла в маленький кабинет и встала рядом с Таллой, предложив ей сложенную одежду. Талле было всё равно. Что теперь значила нагота после всего этого? В любом случае, она взяла одежду. Если бы она гуляла нагишом, её бы вернули и снова выпороли, как это было с М'лис и Адрией.

«Как ты мог?» — подумала она. — «Как ты мог это сделать?»

—

Он проснулся с сильной головной болью.

«Какого чёрта, который сейчас час? Где он был?»

Когда его зрение прояснилось, он сразу же узнал комнату. Это была та же самая комната, в которую его бросили той ночью, когда он улучшил Таллу. Но сейчас было не утро. Он вспомнил угол, под которым солнце проникало сквозь окна. Было время после полудня, может быть, ранний вечер. Как долго он спал? Что произошло?

Воспоминания нахлынули. Талла. Кнут. Ужасные воспоминания. Было ощущение, будто он собирался умереть. Затем появилась девушка, которая обещала, что все станет лучше. После этого все стало расплывчатым.

Все еще лежа, он закрыл глаза и начал искать Таллу, словно маленький мальчик, который тычет языком в место, где раньше был молочный зуб.

Ничего. Она разорвала слияние. Он не смог удержаться из-за боли. Если бы он был чуть сильнее, если бы боролся чуть усерднее...

«Проклятые суки», — выругался он. — «Что вы с нами сделали?»

Он встал, головокружение и пульсация в голове мешали, но он всё же встал.

«Я отомщу вам за это», — поклялся он. «Я не знаю как, но я отомщу вам за все это».

На нём всё ещё была одежда. В этот раз его не раздели. Пошатываясь он подошел к двери, опёрся о неё, чтобы удержать равновесие, и постучал кулаком.

Дверь открылась.

Появилась женщина, которую он никогда раньше не видел, одетая в лёгкие кожаные доспехи.

«Ты проснулся», — заметила она. «Давай вытащим тебя отсюда.»

Он хотел ответить, но чувствовал, что его сейчас вырвет. Подавив рвотный рефлекс, он лишь нахмурился, глядя на женщину, и кивнул ей.

«Иди сюда,» — сказала она, поманив его к себе.

Она на мгновение остановилась и подняла руку, не позволяя ему проходить через дверной проём. Большая группа мужчин и женщин, все в броне, проходила мимо с высокой скоростью. Они образовали внушительный эскорт и несли на носилках ещё несколько человек.

«Солдаты», — подумал Жаир’ло. «Но с кем же они сражаются?»

Он и его стражница наблюдали, как они проходят мимо, прежде чем продолжить свою прогулку.

«С кем вы сражаетесь?» — снова подумал он. «Потому что у меня внезапно появилось желание встретиться с ними.»

—

«Талла?»

Она подняла голову, задаваясь вопросом, кто может её звать.

«Ты плохо выглядишь».

«Тина», — признала она.

Девушки на мгновение посмотрели друг на друга. У обоих лица были бледны, но у Тины, по крайней мере, было выражение. Лицо Таллы было как у мертвеца.

«Пойдём со мной», — сказала Тина.

«Я хочу побыть одна», — ответила Талла.

«Нет», — сказала ей Тина, схватив её за руку. «Нет, не хочешь».

Талле было все равно. Она пойдёт с Тиной, если Тина так хочет. Или, если Тина захочет отвести её в ванну и держать её голову под водой, она тоже не будет против.

Она смутно осознавала, что её ведут через Храм в треугольник Дарования; по длинным и в основном пустынным улицам, ведущим к комнате Тины.

«Мне нужно что-то тебе показать», – сказала она Талле, поднимая её по лестнице.

Талла не могла заставить себя пожать плечами. Пожать плечами означало бы, что ей достаточно не всё равно, чтобы дать кому-то понять, что ей всё равно. Разве не было разумнее никогда не пожимать плечами вообще?

Тина закрыла дверь за Таллой и встала на свою кровать, чтобы снять что-то со стены.

«Вот,» — сказала она, протягивая Талле изогнутый кусок металла.

Талла узнала его. Это была единственная по-настоящему ужасная вещь во всей коллекции вещей Тины. Присутствие одежды Тины с предыдущих рангов было просто странным. Эта вещь была отвратительной.

«Уродливая вещь», — заметила Талла, нахмурившись.

Это было творение какого-то ужасного ремесленника, пытавшегося изогнуть кусок металла в форму медальона Силы — дома без крыши внутри круга Дарования.

«Это был подарок», — сказала Тина, переводя дыхание.

Талла насторожилась при этих словах.

«Подарок?»

«От молодого человека,» — строго добавила Тина.

Талла поперхнулась.

«У тебя тоже был молодой человек, не так ли?» — спросила она Таллу.

Талла кивнула, свежие слёзы жгли её глаза.

Тина сглотнула.

«И они поймали тебя сегодня?»

Талла потеряла самообладание, и почувствовала, как её тело начало содрогаться от неконтролируемых рыданий. Тина обняла её, пока волны подавленных эмоций захлестывали её тело. Талла слабо ощущала, как слёзы Тины капали на неё.

«Как он мог?» — рыдала Талла. «Как он мог?»

Тина сглотнула.

«Они заставили тебя смотреть, как он делал это с кем-то другим, да?»

«Что? Как ты узнала?»

Тина взяла лицо Таллы в свои руки и заставила их взгляды встретиться.

«Они всегда это делают,» — сказала Тина. «Чтобы разорвать тебя на части. Чтобы ты никогда больше не хотела к нему идти. Я не знаю, зачем он на это пошёл. Я не знаю, зачем — зачем мой тоже так поступил.»

«Ты прошла через это,» — сказала Талла.

Тина кивнула.

«Это так неправильно,» — сказала Талла, опустив глаза и начав собирать кусочки пазла вместе. — «Они причинили нам боль. Они причинили боль ему. Они... они так неправы.»

«Да, они такие,» — вздохнула Тина и пожала плечами. — «Но что ты собираешься с этим делать?»

Глаза Таллы, красные и полные слёз, поднялись, чтобы встретиться с глазами Тины.

В этих глазах слезами сверкал лёд.

—

Жаир’ло брёл, с рюкзаком на спине, к своему новому назначению. Он нёс свои перчатки и рабочую кожаную одежду, а также несколько других предметов одежды. Внутри его самого чистого рубашки, аккуратно завернутый, был маленький белый кусочек ткани, который, хотя и не принадлежал ему по-настоящему, был его самой ценной вещью.

«Охотники», — говорилось в задании на свитке. «Лагерь Лирика, Сектор Два».

Они собирались научить его стрелять из лука, да?

Прекрасно.

Он научится пользоваться луком. Он станет чертовски хорошим стрелком из лука. Он заставит их пожалеть об этом.

Тропа, по которой он шёл, вела вверх и достигала вершины скалистого обрыва. С этой точки обзора он мог видеть почти весь Храм, раскинувшийся на своем холме, от низкой стены главных ворот до самой высокой точки, расположенной дальше на север.

«Я не собираюсь убегать», — громко сказал он этому треугольнику. «Я не боюсь ваших ритуалов или того, что они могут сделать со мной. Я обещал спасти этих девочек, и я выполню своё обещание».

«А после этого мне всё равно, убьют ли меня ваши улучшения. Если моей смертью будет цена за ваше уничтожение, я с радостью её заплачу».