«Ты такой красивый. Сколько тебе лет? Мне двенадцать».

Когда Акан проснулся, было уже за полночь. Сон, как всегда, был неприятным, но он не помнил, сколько лет не спал так долго.

Акан обвёл взглядом спальню принцессы. Мужчины из числа бывших рабов, специально отобранные среди добровольцев, сменились и стояли на своих местах. А его Лобелия спала, свернувшись на ковре в углу.

Акан потянулся всем телом, уставшим после захвата дворца. С самого начала он поднял мятеж не ради императорской власти. Трон — так, всего лишь промежуточный этап. Главный трофей, добытый мятежом, находился в этом дворце.

Пора идти ломать дурацкую комедию. Акан встал с кровати и уже собрался выйти, но снова посмотрел на Лобелию.

— Покормите её. Убивать пока рано.

В глазах Лобелии, затаившей дыхание и притворявшейся спящей, снова защипало. Её кошмар не заканчивался и наяву.

Неторопливым шагом Акан направился во дворец императора. Слуги, которых привёл маркиз Мосс, при виде нового правителя почтительно опускали глаза и молчали. Те, кого оставили в живых из-за остатка пользы или сочтя недостойными смерти, сообразили последовать их примеру. В огромном дворце царила немая тишина, словно он целиком ушёл под воду.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Не особенно.

Стоило Акану войти в кабинет, как к нему обратился маркиз Мосс. Нет, теперь уже герцог Мосс. Акан тяжело опустился в роскошное кресло, отнятое у убитого им императора.

На бумагах, разбросанных по столу, уже стояла печать нового императора, хотя сам он в них ни разу не заглядывал. На деле всем распоряжался герцог Мосс, но Акана это нисколько не заботило. Они с самого начала договорились именно так.

— Пришло письмо от короля Прунуса.

Герцог передал ему послание. А ведь на краю континента и правда была такая страна. Кажется, там собирались сделать королевой признанную ведьму империи. За сутки в такую даль новости добраться не могли, значит, письмо предназначалось прежнему императору. Акан безучастно вскрыл его.

Содержание оказалось весьма любопытным. Судя по всему, король, желавший взять Лобелию в жёны, был стариком, чья прежняя супруга уже умерла от старости. Даже если бы после мятежа принцесса не попала в руки Акана, ей предстояло стать второй женой дряхлого старца. Так или иначе, жизнь у неё выдалась жалкой. Впрочем, это вовсе не означало, что он ей сочувствовал.

Акан поднёс к свече письмо, заканчивавшееся болтовнёй о преданности империи и приданом. Оно вспыхнуло. Послание того, кто мог бы стать мужем Лобелии, обратилось в горстку пепла.

— Оба скоро умрут. Пусть поженятся в аду.

На язвительные слова нового императора герцог Мосс улыбнулся. Выбранный им тиран хорошо исполнял свою роль.

И когда герцог впервые разыскал сына герцога Роксуса, переходившего рабом из рук в руки, и теперь, когда возвёл на престол, у Акана не было никакого желания жить, кроме мести. Поэтому из множества кандидатов именно он подходил лучше всего. Помимо принцессы Лобелии, которую ему больше всего хотелось разорвать на части, во дворце и за его пределами хватало виновных, допустивших гибель герцога Роксуса.

Всё шло гладко. Пока Акан не закончит мстить, у герцога Мосса тоже оставалось много работы. Даже глубокой ночью свет в кабинете не гас.

Перо шуршало по бумаге. Вслед за его движениями падали головы виновных.

Несколько дней Лобелия отчаянно ждала Акана, который ни разу не показался. Не потому, что израненное им тело зажило и она забыла пережитую боль. Причина была проста: голод.

Еда, которую ей дали после его ухода, была отвратительной. Пустой белый хлеб и рагу, похожее на чужие объедки. Глотая куски жира, Лобелия сокрушалась о своей участи, обрекавшей её изо дня в день давиться подобным, — однако даже эти мрачные мысли были чересчур оптимистичными. Теперь каждый день ей приходилось хвататься за пустой живот и вспоминать недоеденное тогда рагу.

В одной ночной рубашке она сидела, сжавшись на стуле перед туалетным столиком, и смотрела в зеркало. Она пыталась поднять уголки губ, изобразить что-то похожее на улыбку, но видела лишь измождённую женщину со странным выражением лица.

Чтобы получить хоть какую-то еду, нужно будет заискивать перед Аканом, когда он придёт. Жаловаться мужчинам, которые входили в спальню, было бесполезно. За первую попытку заговорить следовало предупреждение, за вторую — немедленное наказание. Одна она была или среди людей, Лобелия испытывала бесконечное одиночество.

Она не раз думала, что может умереть от руки Акана, но не предполагала, что её заморят голодом. Лобелия низко опустила голову; из глаз, скрытых волосами, уже не текли слёзы.

Услышав скрип двери, она подняла голову. Растрёпанные белые волосы. Акан. За ним вошли мужчины, но Лобелия видела только того, кто мог дать ей еду.

Она нерешительно встала и подошла к дверям. Пришло время вилять хвостом.

— Здравствуй.

Вместо приветствия Лобелия лишь кивнула. И правда: когда выезжаешь зверя, первым делом нужно вымотать из него силы. Вид поникшей и ставшей покорной Лобелии был для Акана вполне удовлетворительным результатом.

Ничего не добавив, Акан сел на её кровать. Лобелия стояла перед ним, как наказанный ребёнок, и мучительно думала: Умолять о еде — сделаю только хуже. Говорить без разрешения нельзя. Но как тогда?

Помедлив, она опустилась на колени у его ног. Как собака, вспомнившая, за какое действие ей дали лакомство.

На губах Акана мелькнула усмешка.

— Стала хорошей собакой, Лобелия. Хочешь корма?

Унизительные слова, но это был вопрос. Нельзя упускать редкую возможность заговорить. Пересохшие губы с трудом разомкнулись.

— Да…

Жалкий голос бессильно надломился на последнем звуке. Акан погладил её растрёпанные волосы. Оттого, что с ней и правда обращались как с собакой, Лобелия покраснела от стыда.

— Иди за мной.

Акан повёл за собой попавшую в его капкан шавку и вышел из комнаты. Сколько же времени я не выходила за эти двери?.. В ночной рубашке и босиком Лобелия шла за ним по коридорам своего дворца.

Порой навстречу попадались незнакомые слуги. Всякий раз Лобелия от унижения опускала голову, но они вели себя так, словно её не существовало. Бывшая принцесса была в этом дворце живым призраком.

Акан шёл во дворец императора. Точнее, в его столовую, где Лобелия каждый вечер ужинала с отцом и братом. И где так опрометчиво распустила язык. Но, видимо, здесь всё переделали: от прошлого не осталось следа.

За длинным столом было всего одно кресло. Для столовой слишком роскошное. Лобелия сразу узнала его: в нём император сидел в малом зале аудиенций. Акан легко отодвинул это слишком тяжёлое и пышное для обеденного стола кресло и сел.

— Встань там.

Кончик пальца Акана указал в угол столовой. В пустой закуток, где не было ни стола, ни даже стула. Разве он не собирался дать мне поесть? Лобелия понуро подошла к стене и встала лицом к Акану.

Вскоре слуги начали вносить блюда. На Лобелию в ночной рубашке они смотрели так же равнодушно, как на декоративную вазу. Голова сама собой опустилась. Однако стыд продержался недолго. Запах еды защекотал ноздри, и рот невольно наполнился слюной.

Акан принялся есть. Отрезал кусочек, медленно поднёс ко рту. Мясо, сыр, рыба, овощи. Каждый раз, когда еда исчезала у него во рту, Лобелия, помнившая её вкус, сглатывала слюну. Что сделать, чтобы попробовать хотя бы кусочек? Пальцы босых ног шевельнулись.

Ужин проходил в полной тишине. Видимо, Акан заставлял молчать не только Лобелию. Осторожными движениями слуги беспрерывно меняли перед императором блюда. Иногда, пока он не видел, поглядывали на принцессу. Та напоминала нищую, заглядывающую в окно трактира. В последней выжившей представительнице императорского дома не осталось ничего величественного.

Лобелия уже даже не замечала слуг. Её занимала только еда. И рот Акана, в котором она исчезала.

Наконец он выпил глоток послеобеденного вина и вытер губы. Лишь тогда повернулся к Лобелии. Она невольно обрадовалась его взгляду.

— Подойди.

Она неуверенно приблизилась. Ковёр покалывал босые ступни. Стоя рядом с роскошным креслом, Лобелия беспрестанно косилась на стол. Акан в основном только пробовал блюда, поэтому почти вся еда выглядела нетронутой.

Акан пристально вгляделся в её лицо. Когда её затравленно метавшийся взгляд наткнулся на его глаза, Лобелия от стыда снова потупилась. И вдруг заметила, как вздулся пах его брюк. Сейчас он что-нибудь прикажет. А потом, возможно, разрешит поесть. Ей было тошно от самой себя, испытывавшей при этой мысли облегчение.

Акан неторопливо распустил пояс. Глядя на зловещий член, показавшийся из белья, Лобелия снова сглотнула слюну. Скорее, скорее. Дошло до того, что она уже сама не понимала, чем именно жаждет насытиться.

Взгляд Акана коснулся её лица и опустился к полу. Без всякого приказа Лобелия плавно встала на колени. Видимо, это было правильно: он раздвинул ноги, давая ей место. Она придвинулась ближе к его паху.

Сама открыла рот и взяла округлую головку. Глаза защипало от слёз. Широко раскрыв рот, полный слюны, Лобелия старательно облизывала головку языком. Теперь думала только о том, чтобы Акан скорее кончил ей в рот.

Ласкала ртом Лобелия неумело, но Акан не стал вмешиваться. Скоро она сама поймёт: проглотив лишь половину ствола, не заставишь его кончить. Опершись одной рукой на стол, он неторопливо ждал.

Как он и ожидал, Лобелия быстро поняла, в чём проблема. Выделялась лишь скользкая прозрачная жидкость, а кончать Акан не собирался. Не прижимал голову, не загонял член силой в горло. Ведь от того, что всё затянется, страдать будет только она.