- Почему ты молишься императору? - Спросил Хуан Фавна, который все еще молился. Похоже, он на мгновение растерялся.

- Почему? Я никогда не задумывался об этом.

- Император мертв. Как и боги. Так почему же вы молитесь?

- Он не умер. Он… хм, заснул. Доказательством служит то, что в имперском центре его труп все еще остается и не разложился.

- Не разложился?

Хуан склонил голову в сомнении, но подумал, что, возможно, маги или его преданные последователи использовали какое-то химическое вещество для достижения этого эффекта.

Практика создания мумии была техникой, которая была известна в те дни, когда он был императором. Но он никогда бы не подумал, что ее используют на нем.

- Совершенно верно. Это ритуал для того, чтобы блуждающая душа императора вернулась, когда придет время.

- Ну, похоже, что всех рабов, которые умерли здесь, было недостаточно.

- Это из-за нашего предательства он должен был страдать, теперь боль должна быть передана нам.

"Наше" предательство, ха.

Хуан подумал о Гареде, который ударил его ножом.

Он знал, что погиб из-за того, что Гаред предал его.

Но люди, оставшиеся в этом мире, думали иначе.

По какой богом забытой причине они считали себя ответственными за чужой грех?

- Идиотизм.

Он мог бы сказать это только самому себе, но не стал сдерживать свои мысли. Фавн горько усмехнулся.

Нужно ли было произносить эти слова?

- Почему бы вместо этого не пойти и не помолиться инспектору? Инспектор - живое существо, очень могущественное, и, по крайней мере, он действительно может слушать молитвы и реагировать на них. Да хоть чемпиону-гладиатору. Как бы то ни было, это лучше, чем просто трупу.

- Все молятся императору.

«Дураки. Я должен был заменить молитву на суицид. Тогда люди молились бы только тогда, когда они действительно находятся в тяжелом положении. Кроме того, количество идиотов уменьшилось бы…»

Хуан закрыл рот. Он заметил, что сумасшедшая женщина молилась в самой прямой позе в этой пещере.

Фавн легонько похлопал Хуана по спине.

- Понятно, ты не любишь Императора. Не удивительно, ты ведь приехал из-за пределов империи.

Хуан фыркнул.

- Я не могу объяснить подробно, но скажи, что, если бы ты мог опереться на существо, намного превосходящее меня? Разве не было бы хорошо, если бы кто-то, с кем даже инспектор или директор не мог бы связываться, был на вашей стороне?

- Значит, вся эта боль - шаг, необходимый для лучшего будущего?

- Да. Это все часть плана Великого Императора.

- Как ты думаешь, каков план для всех этих рабов-гладиаторов в захолустном городке?

- Будучи рабом в Колизее, я не знаю. Да и ты не узнаешь. То же самое относится и к нашим надсмотрщикам. Тем не менее, каждый верит, что, как только план будет выполнен, все будут вознаграждены за свою боль.

- Но разве император - не тот, кто был рожден ради человечества? Как вы думаете, когда великий план будет выполнен, фавн тоже получит какую-нибудь награду?

Выражение лица фавна слегка напряглось при словах Хуана.

Затем он посмотрел на миску с кашей и замолчал. А потом со смущенной улыбкой пожал плечами.

- Ну, как ты и сказал, я действительно песчинка. Ничтожная песчинка внутри гигантского Колизея.

*****

У инспектора все утро болела голова. Это было потому, что он получил приказ от директора Колизея Даарона.

Через несколько дней должен был состояться праздник в честь дня рождения императора.

Колизей был самой большой ареной в Тантиле и часто принимал городские мероприятия.

Готовясь к этому событию, он был чрезвычайно занят, но была дана еще одна команда, которая заставила его головную боль подняться на новый уровень.

- Покрасить песок? Зачем делать что-то настолько бесполезное...

Пол Колизея был покрыт песком. На песчаном полу часто валялись зубы, волосы, гнилые куски плоти, которые пропускали во время уборки.

Из-за этого новый песок привозился еженедельно. И каждый раз Даарон приказывал красить песок.

Внутри Колизея песок не был белым. Но, по его мнению, цвет всегда должен соответствовать случаю.

Даарон, одержимый боями гладиаторов, очень серьезно относился к таким мелочам.

Проблема была в том, что окрашивание песка - это тяжелая работа, которая наносит серьезный ущерб телу.

Но приказ есть приказ.

Инспектор посетил пещеру, чтобы выбрать рабов, которые нужны для работы.

Он не мог использовать гладиаторов для окраски песка, поэтому искал бесполезных рабов, не имеющих никакой ценности.

Но вскоре после того, как он вошел в пещеру, он заметил странное зрелище.

- Кто это сделал?..

- Лекто сделал это, чтобы убить время?

- Лекто? Если бы этот большой идиот вошел в пещеру, то мы бы его заметили.

Группа солдат, собравшихся у стены, что-то тихо бормотала.

Инспектор разозлился, узнав, что солдаты делают на своем рабочем месте.

- Что происходит?

- А, инспектор. Взгляните на это…

Как только солдаты отодвинулись, в центре стены появилась большая дыра. Дыра была почти в человеческий рост, поэтому она казалась странной.

Под ней был разбит большой камень на множество кусков. Самый большой кусок доходил человеку до пояса.

- Он был слишком большим, и его велели оставить, но когда мы утром осмотрели его, он был уже сломан.

- Есть раб, который может его сломать?

- С киркой? Ты сошел с ума. Твое запястье сломается раньше, чем кирка.

Инспектор осматривал поврежденный участок.

Было очень трудно разбить скалу размером со взрослого человека без соответствующего оборудования.

Может быть, искусный каменщик и мог бы, но такой опытный человек не мог быть проданным на арену. Никаких признаков использования взрывчатки или огня также не было замечено.

- Ты спрашивал рабов?

- Да, уже спрашивал. Но они выдали абсурдную историю...

- Что они сказали?

- Ох…

Солдат рассказал ему эту историю.

Пока он слушал её, все мысли о покраске песка исчезли. На его лице появилось потрясенное выражение.

- Ребенок?

*****

- Входите.

Дверь открылась, и в комнату вошел потрепанный мальчик.

Инспектор проанализировал его внешность.

Растрепанная грязная одежда, которую давно не стирали. Жирные волосы.

Это был обычный раб.

Но его глаза говорили о другом.

Глаза, в которых не было никаких эмоций. Кроме, разве что, раздражения.

Инспектор не мог не чувствовать себя странно. Если гладиаторы были выше рабов, то солдаты были выше гладиаторов, а выше них был уже он.

Обычно, когда он приводил рабов в свою комнату, большинство из них были напуганы или напряжены, независимо от причины, по которой они здесь находились.

Проверив, в хорошем ли состоянии мальчик, инспектор спросил, как его зовут.

- Имя?

- Хуан.

Немедленный ответ. Мальчик не выглядел ни рассерженным, ни напряженным.

Хуан. Инспектор задумался над его именем, но также высоко оценил его смелость.

- Имя императора. Доброе имя.

Хуан не стал возражать.

- Хуан. Ты разбил большой камень внутри пещеры?

- Да.

Инспектор задумался, как ему реагировать на слова Хуана.

Тантиль был поселением на самой окраине империи, и рабов часто захватывали из-за ее пределов. Обычно, такие как он, не знали местного языка.

- Каким образом?

- Киркой.

- …Киркой?

Инспектор встал и ощупал руки Хуана. Затем обратил внимание на свои руки, где начал формироваться каллас.

Инспектор вскоре разочаровался.

Тело Хуана было средним. Никаких признаков силы.

Инструктор вытащил из-за пояса кинжал. Хуан посмотрел на кинжал, лежащий перед ним, и поднял брови. Он ответил:

- И что мне с этим делать?

Он знал, что давать оружие опасно, но был уверен, что не проиграет ребенку. И превыше всего он ставил свое любопытство.

- Возьми вот это и воткни в стол.

Хуан бросил на него подозрительный взгляд и взял кинжал. Как и было велено, он воткнул его в стол.

Единственная белая зарубка осталось на массивном деревянном столе.

Инспектор кивнул головой.

- Сделай это еще раз.

Хуан вздохнул и бросил его.

Кинжал был брошен точно в то же место, что и раньше.

Инспектор нервно пошевелил губами, взглянув на кинжал.

Хуан не выровнял угол и не расправил плечи. Он просто сделал это инстинктивно.

- Еще раз….

Квак, Квак, Квак, Квак, тук!

Прежде чем инспектор успел закончить фразу, Хуан пять раз ударил ножом по столу.

С последней попытки половина кинжала вонзилась в стол.

Никаких повреждений не было обнаружено нигде, кроме того места, где был воткнут кинжал.

Хуан посмотрел на инспектора словно спрашивая: «Мы закончили?»

«Это она…»

Есть поговорка, что вода камень точит.

Если бы вода непрерывно падала на одну и ту же точку в течение сотен, тысяч лет, образовалась бы дыра и в конце концов полностью пронзила бы скалу.

Концентрация, позволяющая последовательно бить в одно и то же место.

У этого мальчика она была.

«Огромный талант»

И точность. Атрибут, который высоко ценился среди мечников.

Кроме того, уверенность в себе, граничащая с высокомерностью.

Его превосходная концентрация останется с ним на поле боя.

«Слишком талантлив, чтобы гнить в рабстве». - Резюмировал инспектор.

Его работа заключалась не только в том, чтобы покупать рабов и следить, чтобы они не умирали.

Его роль инспектора состояла в том, чтобы выращивать талантливые семена фехтовальщиков там, где был потенциал, или губить их, если они представляли угрозу.

- Ты… сколько тебе лет?

- Понятия не имею.

- Ладно. Это не так уж и важно. Немного подрасти и через несколько лет, возможно, ты мог бы превзойти Лекто, чемпиона гладиаторов... Но растить тебя до тех пор может будет непросто.

Инспектор говорил с искренним сожалением.

Если бы Хуану было 13 или 14 лет, он предложил бы директору Даарону обучить его искусству гладиатора.

Но Хуан был слишком молод.

И все же он был слишком талантлив, чтобы от него можно было отмахнуться.

Инспектор решил пока держать его на расстоянии вытянутой руки, пока не придет время, когда он сможет им воспользоваться.