Детское образовательное учреждение Парана (26)

Для дождя не было ни малейшего повода, но сейчас он просто обязан был пойти — и он пошёл.

Шум ливня не переставая барабанил по земле. Словно сами небеса оплакивали смерть Джин-ёна, тихий поначалу звук падающей воды постепенно заполнил всё пространство.

Проливной дождь, казалось, был готов заглушить любые звуки, но голос Джин Чхона звучал отчётливее, чем когда-либо.

— Этот… парень… не может… быть… моим… моим… сыном.

Неудивительно, что некоторые малыши не могли сдержать слёз.

Даже те, кто до последнего крепился, услышав его «культовую реплику», окончательно разрыдались.

Готов поспорить, из всех фраз, когда-либо слетавших с губ Джин Чхона, эта была самой удачной.

— Не может быть… чтобы тот, кто выглядит вот так… был моим сыном.

Ким Мёнвон, который до этого яростно нападал на Джин Чхона, теперь тоже замолчал и лишь смотрел на него.

Что он мог сказать в такой ситуации? В глазах Ким Мёнвона Джин Чхон наверняка выглядел злодеем.

Он был отцом, который превратил жизнь Джин-ёна в страдание, жалким отцом, не умеющим любить собственного сына.

И это всё?

Он был мусором среди мусора, который переложил на сына ответственность за гибель жены и собственные ошибки.

Но даже в такой ситуации Ким Мёнвон не мог продолжать давить на него.

Злодеи с трагической предысторией всегда проходят через частичное «отмывание» репутации. Гены Парана не были настолько жестокими, чтобы кричать на Джин Чхона, который уже потерял сына и явно раскаивался.

Ведь на лице Джин Чхона застыло само сожаление.

«По-моему, он просто жалеет о том, что вообще сюда пришёл».

Кажется, он всё же смирился с неизбежным. Поскольку этот придурок в жизни бы не смог натурально изобразить слёзы, роль слёз пришлось исполнять тяжёлым каплям дождя.

Внезапный ливень, хлынувший с ясного неба, вымочил его голову до нитки, и теперь вода стекала по лицу.

Для Джин Чхона, отца Джин-ёна, который никогда не показывал слабости перед другими, этот дождь, возможно, был настоящим спасением.

«Шиба… как же… трогательно».

Самым большим достижением было то, что Джин Чхон всё это понимал.

— Вы… Джин-ёна…

— Этого не может быть…

— .......

— Не может… быть.

— Он… он был по-настоящему добрым парнем.

Ким Мёнвон, уловив атмосферу, внезапно начал изливать душу, рассказывая о Джин-ёне. До этого он явно обращался к советнику на «ты», а теперь перешёл на уважительный тон.

Должно быть, признал в Джин Чхоне отца Джин-ёна.

— .......

— Хнык… всхлип… он был немного своенравным, но… он был умным и внимательным другом.

— .......

— Он просто не умел выражать свои чувства, но на самом деле он был теплее всех и умел заботиться о других… Он был тем, кто больше всех хотел… следовать за вами. Хнык… а-а-а…

— .......

— Простите нас. Это из-за нашей некомпетентности… всхлип… простите. Мы не смогли защитить Джин-ёна… Простите. На самом деле… это не ваша вина. Это… наша вина.

— .......

— Хнык-хнык… Из-за моей… слабости… я потерял драгоценного друга. Из-за того, что мы ничего не предприняли, мы потеряли Джин-ёна. Хнык… из-за того, что я не смог сдвинуться с места… я потерял друга. Всхлип…

— Это не… твоя вина.

— На самом деле… это не ваша вина. Это… моя вина.

— Не вини себя…

Дело было не только в том, что он произносил нужные реплики. Само решение стоять под проливным дождём уже о многом говорило.

Несмотря на то, что он мог легко защититься от воды барьером или маной, он уже выглядел как промокшая мышь. Он сам решил намокнуть.

— Вы… приняли это?

— Закрой пасть, ублюдок.

— Взгляды у мелюзги колючие, да? Честно говоря, даже я бы не выдержал, так что не слишком занимайтесь самобичеванием. Как можно их игнорировать? Это невозможно. Совсем никак. Даже сестра Джихё не смогла бы.

— Я сказал тебе закрыть рот, Ли Киён.

— У меня у самого мурашки по коже пошли. Смотрят так, будто убить готовы… Похоже, Мёнвон унаследовал гены Парана в очень концентрированном виде.

Видимо, только сейчас он понял, что Ким Мёнвон связан с Параном, и его лицо исказилось ещё сильнее. У него был такой вид, будто любые отношения с ублюдками из Парана не сулят ничего хорошего.

— У него там градус зашкаливал. Я сам растерялся. Мне немного жаль, но… в результате ведь всё обернулось хорошо?

— Что?

— Ну… не надо так на меня скалиться. Ты же знаешь, кто я. Стал бы я проворачивать такое, ни о чём не думая?

«Раз уж так вышло, надо помочь ему по полной».

Если что-то теряешь, должен что-то и приобрести. Ли Киён, святой жертвы и воскрешения, по крайней мере, знал, что такое моральный долг, и чувствовал необходимость оказать максимальную поддержку.

Раз барьер снят, скоро нахлынут толпы людей. Каналы связи и видеокамеры запущены, а значит, нужно запечатлеть самую прекрасную сцену.

— Господин военный советник… всхлип…

— Господин военный советнииик…

— Простите нас, господин военный советник. Простите…

— Простите…

— Кстати, на случай, если вы злитесь… вы же понимаете, что ваш уровень поддержки сейчас просто взлетает?

— .......

— Мне правда неудобно из-за Мёнвона, так что я обязательно отплачу. Как говорится, услуга за услугу. Господин военный советник Джин, хотите потом что-нибудь особенное? Или, может, выделить побольше бюджета на следующий проект? Или… перенести ваш кабинет?

— Ты… ты всё знал?

— .......

— Бенигор переедет поближе к сестре Джихё… и рабочие условия будут на максимуме!

— .......

Должно быть, из гордости он ничего не ответил, но это выглядело как молчаливое согласие.

Даже если ситуация паршивая и чувствуешь себя обманутым, если можно извлечь выгоду, её нужно извлекать — разве не в этом суть таких людей, как мы?

Джин Чхон, конечно, дорожил своей гордостью и старался не идти на компромиссы больше моего, но он не был тем, кто не умеет признавать поражение.

Капитуляция — это тоже стратегия. Признать проигрыш и приложить все усилия, чтобы выторговать выгоду в переговорах, — это правильный выбор.

«Он уже смирился».

Если бы здесь были не дети, ещё неизвестно, как бы он себя повёл, но раз уж студенты Международной академии смотрят на него покрасневшими глазами, у него нет другого выхода.

Тем временем начали прибывать новые зрители.

— Господин советник! Вы в порядке?

— Господин советник!

— Хаа… хаа… господин советник! Господин Джин-ён…

— Господин советник!!

Наконец, адъютанты Джин Чхона сумели прорваться сквозь барьер.

Разумеется, увидев эту картину, они замерли в оцепенении, не находя слов.

— Гос… господин советник…

— Тот человек… неужели это…

— Да… это господин Джин-ён.

— Старший… неужели господин Джин-ён… ум… умер?

Больше никто не нёс чуши про то, что его можно спасти или нужно срочно лечить.

Джин Чхон просто молча снова подошёл к Джин-ёну и закрыл его глаза с белыми зрачками…

«Кхы-ы…»

Уткнувшись лицом в его грудь…

— Ублюдок… ублюдок… — прошептал он так, чтобы другие не слышали.

Это выглядело так, будто Джин Чхон наконец-то осознал смерть сына, что заставило присутствующих разрыдаться с новой силой.

Это не было похоже на тот наигранный спектакль, что был раньше — теперь все просто тихо роняли слёзы.

«Поднимай его! Поднимай!»

Феликс Ханест уже вовсю размазывала сопли…

«Надо поднять его! Да что ты делаешь?! Шиба».

Шао Лань прижалась к Шаолинь, которую давно не видела, и рыдала навзрыд, как ребёнок. Виктор Галия и лисёнок Слава точно так же прильнули к своим родителям.

Но взрослые из Республики тоже не могли просто радоваться тому, что их дети в безопасности.

— Господин Джин-ён… господин Джин-ён пытался спасти нас… хнык… отец…

— Виктор Галия. Это не твоя вина.

— Отец… а-а-а-а-а-а…

— Сколько ты собираешься хныкать? Что ты делаешь? Почему не отдаёшь честь своему маленькому господину!

— Хнык… у-у-у.

«Да подними же ты его!»

— Да что вы делаете! Шиба, серьёзно. Если будете так стоять, думаете, прибегут адъютанты и всё разрулят за вас?

— .......

— Поднимайте его! На вас сейчас направлены сотни камер!

— .......

— Чёрт… этот ублюдок… проклятье…

В конце концов, Джин Чхон медленно начал поднимать Джин-ёна на руки.

Разумеется, по толпе разлилась торжественная и мрачная атмосфера, которую невозможно описать словами.

Одной рукой он подхватил его под голову, другой — под бёдра, и рука Джин-ёна естественным образом безжизненно свесилась вниз.

— Теперь уходим. Пора. Надо выходить. Возвращаемся в Республику.

— Заткнись. Я сейчас всерьёз раздумываю над тем, чтобы вышвырнуть тебя из этого здания.

— Хотите в больницу? Раз уж так вышло, давайте быстрее заканчивать. Самое сложное начнётся прямо сейчас.

Сразу после этого он начал медленно шагать.

Собравшаяся толпа расступилась перед ним, как Красное море. Джин Чхон шёл сквозь них с совершенно опустошённым лицом.

Адъютанты и дети, прибывшие из Республики, последовали за ним. Это напоминало погребальное шествие.

Разумеется, это была процессия в честь памяти маленького героя. Они не репетировали, не договаривались заранее, но, видя, как они выражают своё почтение, стало ясно — к таким ивентам им не привыкать.

Несколько солдат из Республики высоко подняли знамёна. Вид Джин Чхона, несущего Джин-ёна на руках между ними, был поистине величественным зрелищем.

Они подняли копья и мечи, и откуда ни возьмись даже полилась музыка.

— .......

— .......

Словно они конвоировали уже мёртвого Джин-ёна.

Я осторожно взглянул в сторону Республики через магический бинокль и увидел, что слухи уже разлетелись: все граждане прильнули к Зеркалам Богини.

Заголовки новостей гласили:

«Маленькая Тень угасла».

Глядя на лицо Джин Чхона на экране, я едва сдерживал смех.

«Нет, шиба, они даже гроб успели подготовить… Да у ребят из Республики вообще всё реально с оперативностью!»

Видимо, один из адъютантов, услышав новости, в спешке раздобыл гроб, и перед входом в Международную академию Парана уже стоял роскошный саркофаг.

Отец, потерявший сына, без лишних слов осторожно опустил свою ношу внутрь.

— Не хотите ли сказать пару слов, господин советник?

— .......

— Господин Джин-ён был бы рад.

— .......

— Я…

— .......

— .......

— Я горжусь тобой.

Та самая каноничная фраза, признающая сына: «Я горжусь тобой».

— .......

— Прости… прости меня.

Наконец, в поле зрения попало то, как Джин Чхон склонил голову перед гробом Джин-ёна.

В тот же миг раздался оглушительный рёв:

— Месть… Месть!

«Опа, так внезапно?»

— .......

— Кровавую месть!

— .......

— Месть! Кровавую месть!!!

— Кровавую мееееесть!!!!

«Шиба. Шиба».

— Кровавую месть коварным демонам!

Нужны ли ещё какие-то слова?

— Кровавую месть!

Республика вцепилась в Гексаграмму.

— Кровавую месть!

Эти безбашенные ребята вцепились мёртвой хваткой в Гексаграмму.