Глава 13. Амара, дочь третьего дома.

Вероятно, был своего рода плюс в том, что у меня не появилось шанса побыть наедине с Лорен до конца дня, или у меня могли быть проблемы с объяснением того, куда подевалась моя сперма, которую она больше всего хотела. Ну не объяснять же ей, почему она оказалась в животиках ее маленьких сестричек.

Только после ужина я снова взялся за коробку с головоломкой.

Мама болтала по телефону внизу, наблюдая за близняшками в гостиной. Лорен сидела в своей комнате и разговаривала по скайпу со своей соседкой по комнате.

Я снова позволил своему разуму плыть по течению, когда мой палец двигался по маленьким деревянным плиткам.

Я думаю, что это все происходило подсознательном уровне, когда я пытался её решить, или что-то типа этого, пытаясь найти решение. В любом случае, у меня вышло, и это было самое главное.

Я даже не понимал, что справился с третьей стороной, пока не услышал скрежет и щелчок последней части, вращающейся и скользнувшей на место, и последняя сторона завершилась.

На этот раз женщина была изображена обнаженной и стоящей на коленях перед тем, кто держал коробку, в данном случае передо мной.

После того, как последняя сторона соединилась, так же, как и остальные стороны, самый внутренний круг на верхней части коробки дико закрутился, прежде чем упасть примерно на дюйм в коробку, а затем… ничего не произошло.

Ничего.

Минутой позже, также ничего не было странного.

А еще через минуту я так разозлился, что собирался выбросить коробку, когда снова раздался скрежещущий звук.

Центральная часть начала подниматься вверх, пока полностью не выдвинулась из коробки и вовсе не упала на пол.

Я поднял его и осторожно открутил основание.

Большим и указательным пальцем я вытащил из этой части маленькую каменную статуэтку изображенной женщины на коробке.

Когда я взял её левую руку, она начала нагреваться в моей руке, и мраморная каменная поверхность похожая на камень начала становиться прозрачной.

Она начал обжигать мою руку, поэтому я попытался отпустить её, но моя рука отказывалась слушаться меня.

Маленькая статуэтка оставалась зажатой в моей руке, даже когда она пылала от жара.

Боль становилась все более невыносимой, но я не мог её отпустить.

Мое сердце бешено забилось, я запаниковал, представив себе уже сильный ожог.

Я попытался закричать от боли и позвать на помощь, но не мог издать и звука.

Я упал на колени от боли. Свободной рукой я безуспешно пытался разжать левую руку.

Жгучая боль нарастала. Я наклонился вперед и сильно ударился об пол; в моих глазах потемнело. Последнее, что я помню, прежде чем потерять сознание, — это как я увидел пару изящных загорелых ног, появившемся в моем сужающемся поле зрения.

---

Когда я пришел в себя, из окна еще падал свет, проникающего через мое окно, поэтому я не мог надолго отключиться.

Солнце садится рано и уже садилось, когда я пытался встать.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, почему я лежал на полу своей комнаты, голова все еще немного кружилась!

Шкатулка!

Она открылась и из ней вышла маленькая статуя… затем. . потом она обдала жаром мою руку, и я не мог её отпустить.

Поднявшись в сидячее положение, я почувствовал облегчение, увидев, что моя рука не об пеклась и не покрылась волдырями, и кажется, всё было в порядке.

Но никаких следов статуэтки.

Наверное, она куда-то укатилась, когда я отключился.

Это был второй раз за два дня, когда я терял сознание.

На самом деле? я не хотел, чтобы это вошло в привычку.

Я встал и повернулся, чтобы посмотреть, куда она делась, надеясь, что на этот раз она меня не обожжет.

Но то, что я обнаружил, однако, было гораздо больше, чем просто небольшая статуя.

На моем стуле сидела, скрестив ноги, самая красивая женщина в мире, которую мне когда-либо доводилось видеть.

Учитывая последние несколько дней, это так и было, и я даже не преувеличиваю.

Она выглядела примерно моего возраста, может быть, на год старше и, если бы она встала в полный рост, может быть, оказалась на несколько дюймов даже ниже меня.

У нее была светло-коричневая кожа, которая, очевидно, была естественного цвета, а не загар.

Вспомните, как выглядит Николь Шерзингер.

Однако никакое количество голливудской аэрографии и Фотошоп никогда не приблизило бы к идеальному цвету лица этой таинственной красотки.

У нее были слегка раскосые миндалевидные глаза, которые сверкали блестящим золотым цветом.

У нее был милый носик-пуговка над парой совершенных, полных; светло-коричневых губ, которые в настоящее время были изогнуты в небольшую любопытную улыбку, ее голова слегка наклонена в бок.

Ее великолепное лицо обрамляли каштановые волосы, которые спадали мягкими локонами чуть выше груди. Они отсвечивали мягким красноватым оттенком красного дерева и более темными, почти черными бликами.

Опустив глаза ниже, я разглядывал, ее плечи и живот, которые оставались голыми, обнажая большую часть ее золотисто-коричневой кожи, а ее груди закрывала полоска желтой ткани, которая была завязана на спине.

Я говорю, что закрывала, но на самом деле тонкая ткань, походившая больше на марлю, не скрывала груди размером с грейпфрут.

Она наоборот, подчеркивала их, что еще больше привлекало взгляд.

Чуть меньше, чем у Лорен, у них не было ни намека на провисание, и упругие маленькие сосочки, которые обрамляли их, словно умоляли, чтобы их пососали.

Ее плоский живот показывал едва заметные кубики пресса, прежде чем перейти в изгибы талии. «Поручни для траха», как я их называю.

Идеальная опора для рук, когда ты обхватываешь девушку сзади и действительно хочешь вбить свой член, как можно глубже в того, кого трахаешь.

Ее скрещенные ноги были покрыты той же тонкой тканью, которая «закрывала» ее грудь, но она была фиолетовой. , и я бы не сказал, что она хоть что-то тоже скрывала.

Тоненькая ткань была разрезана по бокам и удерживалась только свободными шелковыми подвязками вокруг лодыжек и талии, обнажая опасное количество гладкой кожи.

Серьезно, она могла бы стать причиной аварии, если бы решила вот так прогуляться по улице в таком виде.

Ее гладкая безволосая киска была такой идеальной, какой я никогда не видел.

Конечно, число кисок, которых я видел, начало расти только за последние несколько дней с нуля до трех, ну или до четырех… Киски близняшек считать, как одну или две, ведь они были практически идентичны?

Мои глаза закончили блуждать по ее телу к ногам.

Те же изящные ножки, что появились в моем видении перед тем, как я потерял сознание от горящей статуи.

Я провел языком в пересохшем рту, чтобы попытаться вернуть влагу и попытаться выспросить, кто эта экзотическая красотка и что она делает в моей комнате.

У меня ничего не вышло.

Все, что я смог выдавить, это бессвязное бормотание в несколько слогов, что ни человек, ни животное не смогли истолковать как что это значит.

Она тихо рассмеялась, что показалось мне звуком слаще пения птиц, и сказала с легким акцентом:

— Ты в замешательстве.

Её слова не были вопросом, а были сказаны, как утверждение неопровержимого факта.

Моя челюсть все еще беспомощно двигалась, я не был в состоянии произнести слова, которые пытался выговорить мой мозг.

— Тебе интересно кто я, и почему здесь, в твоей комнате…

Опять же это не вопрос.

Я решил полностью отказаться от попыток что-то сказать, а просто кивнул соглашаясь.

— Я Амара, дочь третьего дома, и твой Джинн.