Глава 299. Оргазм сестры и пара сложных решений

Напившись грудного молока и чувствуя себя полностью обновлённым, я оторвался от груди сестры и крепче обнял ее за талию.

Я взял на себя контроль от качающихся толчков и начал правильно трахать мою старшую сестру.

-Давай без нежностей. Трахни свою старшую сестру. Отдай мне весь свой гребаный член. Заполни мою тугую маленькую киску и накачай меня этой сладкой спермой. — Простонала она, теряясь в муках своего экстаза.

Она всегда была очень вокальной девушкой.

Я никогда не подводил свою сестру, поэтому я безжалостно вдалбливался в ее влагалище. Все ее тело сотрясалось от силы моих движений, и я начал сомневаться в структурной целостности крепкого деревянного барного стула.

Четвёртый размер моей сестры подпрыгивал и раскачивался во всем диапазоне движений, посылая капли молока во все стороны.

— О, черт… О черт… О черт, — шептала моя сестра. Она пыталась за что-то ухватиться в попытках удержать себя перед наступающим оргазмом.

Я скользнул руками вверх по ее спине, легко принимая ее вес.

— Ахх. Брат. Я кончаю! — Закричала она, растягивая последнее слово, когда ее киска начала сжиматься вокруг моего члена.

Ее глаза закатились.

Она потеряла всякий контроль над своим телом, и любые восклицания превращались в тарабарщину, когда ее переполнял оргазм.

Я присоединился к ней в нирвану, чувствуя, как напрягаются мои яйца и поток спермы наполняет её киску, которая от оргазма брызгала как фонтан.

Ее брызги намочили нас обоих, смешиваясь с молоком, которое стекало по ее сиськам тонкими струйками. Ее оргазм был настолько интенсивным, что она начала автоматически лактировать. Ее вздымающаяся грудь заставляла ее сиськи набухать и дрожать, истекая молоком.

Будучи хорошими и покорными шлюхами, Мария вылизывала тело моей пьяной сестры, пока Эмили нежно посасывала мой член, делая его чистым, зарабатывая полный желудок спермы.

С желудком, полным бодрящего грудного молока и еще несколькими оргазмами в резервуаре, я чувствовал себя готовым покорять мир. Там была цела толпа младших членов группы поддержки, и я почувствовал, что пришло время представиться.

Я с важным видом направился к бассейну, где уже никто не делала вид, что это приличная вечеринка. Куда бы я ни посмотрел, везде были половые акты в разной степени разврата.

Амара улыбнулась мне из-за плеча Прии, молодой индийской девственницы из балетного класса близнецов.

Я знал, что она будет достаточно осторожна, чтобы не порвать девственную плеву Прии. Она была почти так же взволнована тем, что я лишаю девственности разных девушек, как и я.

Я улыбнулся в ответ, когда молодая девушка извивалась под умелым прикосновением Амары. С такой уединенной жизнью и строгим воспитанием она впервые испытывала подобное удовольствие.

Любой вид самоудовлетворения считался грехом. Женщина должна получать стимуляцию только тогда, когда она выполняет свои супружеские обязанности. Даже тогда удовольствие этого человека было единственным, что имело значение. Ее потребности не были важны.

Меня очень раздражало, что в мире развитых технологий и равноправии, некоторые люди все еще следуют такому старому и устаревшему образу жизни. Что меня удивило, так это то, что такое представление о женщинах и сексуальном удовольствии противоречило тому, что я предполагал, было ее наследием, по крайней мере, это было из моего ограниченного понимания индийской культуры и индуизма.

Может быть, это было из какой-то консервативной индуистской секты, которая взяла на себя взгляд на удовольствие, и секс в частности, который был похож на 5-й век Святого Августина.

Как поется в одной песне «…это может быть мир мужчины, но он был бы ничем без женщины.»

Я осмотрел комнату в поисках следующего завоевания, когда мой усиленный слух услышал шум снаружи. Очень сердитый мужчина, рыдающая женщина и отчаянные попытки кого-то урезонить рассерженного мужчину.

Изменив направление движения, я направился в сторону суматохи. Я был все еще в пару метрах, когда двойные двери распахнулись. В комнату ворвался невысокий и чрезвычайно сердитый краснолицый индеец, волоча за собой худенькую индианку.

Сердитый мужчина, одетый в традиционное индийское Шервани, явно был отцом Прии — пузырь над его головой назвал его Радживом, 38 лет. Женщина, которую он тащил за собой, была Гита, 36 лет, ее мать. Вскоре за ними появился расстроенный менеджер отеля.

Я был зол не только из-за того, что меня прервали, но и из-за того, что я столкнулся с жалким подобием человека, который называл себя отцом Прайи. Мой гнев усилился, когда я увидел, что платье Гиты порвано и растрепано, а ее лицо покраснело и покрылось синяками.

Он резко выпрямился, выпучив глаза от развернувшегося перед ним всеобщего разврата. Я услышала испуганный крик Прии, когда она бросилась прикрываться, привлекая внимание Раджива.

Его лицо сменилось от гнева и потрясения яростью убийцы.

Я и сам видел красный цвет, когда мой собственный гнев усилился.

Увидев свою дочь, Раджив направился к ней, все еще таща за собой Гиту.

Я рванул, чтобы перехватить его, мой гнев закипал, а в голове крутились самые разные мысли. Не успел я подойти к нему, как рядом со мной появилась мама и положила руку мне на плечо.

Ее прикосновение заставило меня вздрогнуть, когда я понял, что мои мысли были реализацией темной стороны силы, с которыми я боролся ранее. Я двигался, чтобы противостоять этому человеку, позволяя своему гневу взять верх над моими рациональными мыслями. Это был именно тот сценарий, о котором я беспокоился. Было бы слишком легко потерять фокус, ослепленный гневом, и в пылу момента позволить моей низменной природе, моей более животной стороне меня, сделать что-то опрометчивое. Вместо этого мне нужно было позволить своей рациональной стороне дать более сбалансированный и вдумчивый ответ.

Рядом с матерью я быстро преодолел расстояние между Прией и ее отцом.

— Убирайся с дороги, мальчик, — сердито крикнул он.

Он не казался обеспокоенным тем, что я возвышался над ним и, должно быть, имел по крайней мере 20 кг твердых мышц над его коротким телом.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем спокойно сказать. — Нет, я не думаю, что так будет.

Гнев все еще клокотал под поверхностью, но теперь я его контролировал.

— Как ты можешь меня ослушаться, дрянь? — крикнул он, замахнувшись на меня кулаком.

Его рука медленно двигалась в воздухе по сравнению с моей молниеносной реакцией. Я легко перехватил его на полпути между нами.

Выражение его лица сменилось с гнева на шок и внезапно на бледное от боли лицо, когда я сжала его руку в своей.

Я использовал лишь малую толику своей силы, но этого было достаточно, чтобы он упал на колени, когда кости в его руках заскрежетали, а большой палец вывихнулся.

— Вы незаконно избили свою жену, унизили и оскорбили свою дочь, вы пришли сюда, преступно вторглись и прервали мою частную вечеринку.

— А потом осмелились сказать мне, что делать, а затем попытаться напасть на меня? — Произнес я нервирующе ровным и спокойным голосом, делая при этом преступное ударение на словах.

Баюкая сломанную руку и чувствуя боль, прорезавшую красную пелену гнева, Раджив вдруг понял, что серьезно выбился из колеи и очень плохо оценил ситуацию.

— Мам, почему бы тебе не отвести мать и её дочь наверх и не взять с собой Амару? Я зайду к тебе, как только закончу здесь, — твердо сказал я ей.

Мама кивнула.

Моя мама начала уводить потрясенную женщину, в то время как я молча дал команду успокоиться, пока я не смогу поговорить с ней должным образом.

— Слушай сюда… — Начал спорить Раджив, повышая тон и одновременно приподнимаясь на одно колено.

— Ты не будешь говорить, пока я не скажу, — твердо приказал я, глядя на него.

На этот раз сила моего голоса заставила его снова упасть на колени.

Мама подвела Гиту к дочери, которая теперь была завернута в полотенце, которое дала ей Амара. Четыре дамы покинули помещение и поднялись на верхний этаж, подальше от отца Прии.

Я схватил полотенце, обернул его вокруг талии и приказал мужчине следовать за мной.

Я воспользовался моментом, чтобы заверить менеджера отеля, что все в порядке, а затем заставил его забыть любую наготу и сексуальную активность, которую он видел, что в его уме он видел только женщин, одетых соответствующим образом, наслаждающихся удобствами, а затем я отправил его обратно.

Я приказал Радживу подождать в вестибюле отеля, вернувшись к бассейну, на этот раз воздвигнув стену силы, чтобы никто не мог войти.

Наверное, я должен был сделать это с самого начала, но я доверял огороженному входу и вывеске о частной вечеринки.

С аурой, у которой было почти 3 часа, чтобы работать, мои гости едва пропустили удар в грубом вторжении.

За исключением нескольких любопытных взглядов на повышенные голоса, никого это, казалось, не волновало.

Различные акты секса и садомии нагло продолжались.

Я направился к балкону, где меня ждали Прия и ее мать.

Я думаю, что решение где будет жить Прии не могло ждать до конца выходных, как я изначально планировал.