│ Скандал вокруг Ким Дугёма из-за школьной травли? │

│ От Соль Хауна до Ким Дугёма… Прошлые скандалы исследователей │

│ Ким Дугём делится своими чувствами в социальных сетях. │

@kimdugyum

Здравствуйте. Это Ким Дугём.

Мне жаль, что из-за недавних историй и разгоревшегося вокруг меня скандала я заставил многих людей волноваться. 

Однако в школьные годы я никогда ни над кем не издевался. Выдвинутые против меня обвинения не соответствуют действительности, и я сам совершенно не понимаю, что происходит.

Не знаю, какое недоразумения и обиды побудили того человека неожиданно выступить с подобными заявлениями, но я постараюсь поговорить с ним и расставить все точки над «i», чтобы разрешить проблему. Искренне благодарю всех, кто верит в меня.

Я и впредь буду стараться проявлять себя с более зрелой стороны. Спасибо.

Ким Дугём опубликовал пост в соцсетях. Поначалу он запаниковал, но быстро вернул самообладание и решил дать ответ.

За разоблачением стоял всего один ублюдок. Ким Дугём даже примерно представлял, кто именно.

Кроме того чертового отребья, остальные взяли деньги и собирались держать язык за зубами.

Иные словами, если ему удастся как-нибудь заткнуть этого подонка, он победит…

С такой мыслью Ким Дугём солгал. Своему менеджеру в гильдии, начальству, съемочной группе «Исследования лабиринтов NaN» и единственному человеку, которому ни в коем случае нельзя было врать…

— Итак. Ким Дугём, ты никогда не задирал того парня?

Главный режиссер Юн Сахёк.

— Нет…

Ким Дугём покачал головой с печальной миной.

— Никто, помимо него, больше не предъявлял мне претензий. Наверное, просто завидует… Думаю, дело в этом.

Юн Сахёк пристально смотрел на Ким Дугёма.

— Спрошу еще раз.

Тук.

Он поставил перед Ким Дугёмом растворимый кофе. По темно-коричневой поверхности напитка пробежала рябь.

— Ким Дугём.

— …Да?

Ким Дугём встретился взглядом с Юн Сахёком. Его зрачки казались неестественно черными.

Тьма скрывала даже рисунок радужки. Разве человеческие глаза могли быть настолько бездонными?

— Ты не глумился над тем юношей?

Да бл*ть. Почему Юн Сахёк все допытывался, не третировал ли он кого-то? Не третировал! Так пусть уже просто поверит, черт побери.

— …Нет.

Юн Сахёк вздохнул.

Тук-тук.

Побарабанив пальцами по столу, он положил на него телефон.

— Извини. Поскольку утечка произошла по вине съемочной группы, можешь принять юридические меры, если пожелаешь.

— Что?

Ким Дугём моргнул. Какого хр*на он вдруг завел эту тему?

Юн Сахёк сделал глоток кофе и с силой нажал на экран.

— *баный ублюдок.

Плечи Ким Дугёма дрогнули от внезапно раздавшейся брани.

— Прибить бы этого долбаного выродка. Проклятый калека смеет так себя вести. Я ему шею сверну нах*й…

Его глаза широко раскрылись.

— Гребаная одноногая паскуда! Паскуда, ну и паскуда!

Голос был до боли знаком Ким Дугёму.

Он принадлежал ему самому.

— Это… какая-то синтезированная запись, верно? Слышал, искусственный интеллект сейчас прилично продвинулся...

Уголки его губ дрогнули, когда он заставил себя выговорить эти слова.

— Когда ты пошел в качестве скаута… – Юн Сахёк спокойно продолжил. – Камеры отсутствовали, но запись звука, похоже, все-таки велась.

— …Что? Нет-нет, это…

Ким Дугём торопливо взглянул на экран телефона.

│ Слив записи с нецензурной руганью скаута Ким Дугёма │

Там оказался не просто аудиофайл, а загруженный на YouTube ролик. Счетчик просмотров увеличивался в реальном времени, комментарии текли рекой.

— Нет-нет. Это… Что?!

— Это наш просчет. Доступ к файлу с записью имелся только у производственной команды. Следовательно, данные просочились именно оттуда.

Юн Сахёк в упор глядел на Ким Дугёма.

— Лично я разочарован. Видимо, кто-то из персонала тоже почувствовал досаду, став свидетелем того, как ты всех обманываешь.

— Нет-нет! Такого не должно происходить, такого не должно происходить! – словно в припадке закричал Ким Дугём. 

Стол зашатался, и растворимый кофе пролился.

Юн Сахёк тихо осведомился:

— Почему такого не должно происходить?

— Вы… обязаны защищать участников! Это долг съемочной команды. Пусть съемка не велась, но утечка информации… Прошу вас, объявите, что видео сфабриковано с помощью искусственного интеллекта…

— Долг съемочной команды – создавать исследователей, которых выберет публика.

Юн Сахёк сжал бумажный стаканчик.

— Извини, но в договоре не прописано, что мы обязаны прикрывать участников.

— Оху*ть. Почему тут столько народу?

Запись продолжала проигрываться. Ким Дугём в оцепенении опустил голову.

— Решай сам.

Юн Сахёк поднялся со своего места.

— Если хочешь продержаться до первого подсчета голосов, пожалуйста. Я не стану тебя останавливать.

Хотя внешне Юн Сахёк и держался с Ким Дугёмом уважительно, но, по сути, давал понять, что дело было закрыто и никакие действия не повлияют на исход. Взгляд у него оставался сухим и безжизненным.

Юн Сахёк предоставил Ким Дугёма самому себе и покинул помещение.

В коридоре стояли Ким Аран и четверо-пятеро сценаристов. Ким Аран первой приблизилась к нему.

— …Не знала, что Дугём на такое способен. Но… количество просмотров на YouTube уже достигло триста тридцать тысяч. Видео загрузили около десяти минут назад.

— Рейтинги на следующей неделе еще немного подрастут.

— Что? Нет, важнее другое. Разве не следует выяснить, кто ответственен за слив?

— Забудь об этом.

А-а-а-а-а!

Изнутри донесся звериный рев. Это вопил Ким Дугём.

Ким Аран содрогнулась и зачем-то почесала затылок.

— Ну… Тц. Режиссер Юн.

— Что?

— Какой вариант был бы для всех наилучшим? И для нас, и для Ким Дугёма?

— Лучшим вариантом было бы не оставлять после себя такое прошлое, – коротко ответил Юн Сахёк, заваривая растворимый кофе. – Не понимаю людей, которые бездарно распоряжаются своим прошлым. Это единственная вещь в мире, которую невозможно изменить.

Он кивнул в сторону комнаты, где находился Ким Дугём.

— Ну что ж, хорошая работа.

Так он словно говорил: «Разбирайтесь сами».

— …Да.

Юн Сахёк собирался уйти, как тут из-за угла появился Лим Хёнук и поклонился.

— Хорошая работа!

— Приступайте к делу.

— Да.

Лим Хёнук подошел, будто принимая эстафету у Юн Сахёка.

— …Продюсер Ким и все остальные собрались здесь. Я никак не возьму в толк, что вообще творится. Ха-ха. Черт, – недоверчиво рассмеялся он. – Слушайте внимательно. Его обязательно нужно убрать из шоу. Это разоблачение – лишь верхушка айсберга. Со мной связались вторая и третья жертвы.

Лим Хёнук имел до нелепого широкую сеть знакомств. Поэтому большая часть информации из сообщества исследователей проходила через него, прежде чем попасть в новостные заголовки.

— Сексуальное насилие тоже подтверждено. Мерзавец Ким Дугём совершал его не раз и не два и платил деньги за молчание…

— Тсс, – Ким Аран поднесла палец к губам. – Он все еще там. 

— …Правда?

Тук—

Послышалось, как что-то стукнуло об пол.

Лим Хёнук обернулся в ту сторону, ахнул и отступил назад, точно вор, которого застали на месте преступления.

Соль Хаун.

Тук. Тук.

Полы его пальто развевались во время ходьбы. Сегодня он хромал сильнее обычного. Подойдя к Лим Хёнуку и Ким Аран, Соль Хаун вежливо кивнул. Лим Хёнук подтолкнул Ким Аран в спину.

— …Что случилось?

Ким Аран повернулась к Соль Хауну. 

— Если возможно…

Соль Хаун осторожно уточнил:

— Если в ближайшее время съемки не намечаются, разрешите мне взять пару-тройку дней отпуска?

Прозвучала вежливая просьба. Ким Аран и Лим Хёнук слегка удивились. Последний, в частности, ожидал услышать нечто вроде: «Сам виноват, нечего было нянчиться с Ким Дугёмом».

— …Да. Если что-то и было запланировано, все равно пришлось бы отменить. Так что не беспокойтесь и поезжайте. Но ровно на три дня. Начиная с сегодняшнего.

— Хорошо. Спасибо. 

Соль Хаун сразу же удалился.

Несколько сценаристов проводили взглядом его хромающую фигуру с легкой грустью на лицах.

— Отпуск… Мне думалось, у него настолько железные нервы, что он даже бровью не поведет, если поранить его мечом. Видимо, этот инцидент здорово подкосил.

Сотрудники один за другим заговорили о Соль Хауне.

— Может, все усугубилось тем, что его прошлое и личные обстоятельства стали достоянием общественности? Такой человек, как он, наверное, терпеть не может жалость в свой адрес. 

Сирота, которого определили в детский дом в пять лет после смерти его бабушки.

Достигнув совершеннолетия, он сразу пошел в армию. Страна признала его способности, но в конечном счете Соль Хаун потерял все.

Его жизнь была полна несчастий.

— Похоже, ему сейчас несладко, да? – пробормотал кто-то.

Ким Аран насупила брови. Она резко повернулась к говорившему и напомнила о главном:

— Если бы такое могло заставить его отступить, он бы изначально здесь не появился.

Соль Хаун открылся миру, потому что чего-то хотел, к чему-то стремился. Поэтому сочувствовать ему не стоило. Переживать о других было бессмысленной затеей. Лучше потратить это время на заботу о себе.

— Общественность сама назначит цену его страданиям. А мы лишь помогаем выручить за них максимальную стоимость.

Ким Аран кивнула сценаристам.

— Возвращайтесь на свои места. Нужно продолжать работу в привычном режиме.

* * *

Я покинул общежитие «Исследования лабиринтов NaN» и сел на автобусной остановке.

│ Слив записи с нецензурной руганью скаута Ким Дугёма │

770 000 просмотров · 1 час назад 

Кто-то раздобыл аудиозапись из ситуационного лабиринта и выложил на YouTube. В комментариях поднялась суматоха.

— Ого, так Ким Дугём все это время притворялся...

— Этому подонку надо дать «Оскар».

— Отношение к Соль Хауну меняется кардинально.

— Дугём, тебе ничего не светит. Проваливай

— Неужели Всегдаправ и его раскусил?

Я читал комментарии в ожидании автобуса, как вдруг зашелестела трава. Кто-то приблизился и занял место рядом со мной.

— Куда направляешься?

Это оказалась Со Джиу. Я убрал телефон.

— В отпуск.

— …Фух. Ты ведь не уходишь из программы?

— С чего бы? Все закончилось.

Все закончилось. Ким Дугём попал в переплет, а я выжил.

Но чувствовал я себя почему-то странно. Вроде бы ничего плохого не случилось, но на душе было немного тоскливо.

Я не рассчитывал на такую помощь.

Ким Чунсок. Подчиненный, на которого не приходилось особо полагаться из-за возраста и слабой выносливости.

Ли Дохён. Если честно, я едва помнил его юное лицо, да и голос позабыл. Младший из детдомовских ребят. 

Заслуживал ли я подобную поддержку с их стороны? Имел ли я вообще на нее право?

— …Знаешь. Я тут подумала. – Внезапно Со Джиу потерла ладони и заговорила. – О том, что ты предложил. Может, это не такая уж плохая идея.

— Ты о чем?

— Что? Уже запамятовал собственные слова?

Благодаря ее замечанию я все вспомнил и спокойно пригладил волосы.

— …А. Это? Просто сейчас мысли заняты другим.

— Ну, тебе есть о чем беспокоиться.

— И? – переспросил я.

Со Джиу посмотрела на дорогу, помялась, потом кивнула, как будто наконец приняла решение.

— Давай попробуем снять любовную линию. 

Что?

Я растерялся, но виду не подал.

— Смахивает на обман зрителей, но в конечном счете мы же развлекаем их, не так ли?

Она предлагала изобразить романтическое напряжение.

Что на нее вдруг нашло?

Но если сейчас ее оттолкнуть, это не впишется в мой образ.

Похоже, Со Джиу что-то заподозрила насчет меня. Потому-то и пошла на этот шаг.

Если откажусь – проиграю.

— Буду благодарен.

— Вот и славно. А теперь… тсс.

Со Джиу приложила палец к губам, затем указала куда-то рукой. К нам уже близко подобралась камера, а я и не заметил.

Со Джиу беззаботно болтала ногами и заговорила:

— Ты в порядке?

Атмосфера переменилась в одно мгновение.

Камера, мотор. Началось представление.

Я тоже подстроил свой тон.

— …Не твое дело.

— Ну, вообще, и впрямь не мое.

Со Джиу пожала плечами. Она отлично играла.

Перебирая пальцами, девушка пробормотала:

— Прости.

— За что?

— За то, что… не вышла с тобой на связь.

Со Джиу сказала это и убрала волосы с лица, ерзая от неловкости. Она не прикидывалась, а в самом деле чувствовала смущение: у нее вспотели ладони.

— Полагаю… я боялась. Возможно, не могла полностью тебе доверять. Мне казалось, ты никогда так не поступишь, но…

Пусть происходящее и являлось притворством, озвучивать такие реплики было настолько неловко, что поневоле приходилось по-настоящему вживаться в роль.

— …Все нормально, – ответил я. – Я привык.

(С горькой улыбкой.) 

Я привык быть злодеем…

Подъехал автобус. Я быстро поднялся со скамейки. Со Джиу потянула меня за рукав.

— Когда намерен вернуться?

— Через три дня. А может, и два.

— Зачем ты уезжаешь?

— Видишь ли… меня кое-что тревожит.

Передо мной остановился автобус. Наконец Со Джиу отпустила меня и не спускала глаз, пока двери не закрылись. Я тоже не стал отводить взгляд. 

...Офигеть. Просто офигеть.

Я устроился в задней части салона.

Оператор за окном продолжал вести съемку, а Со Джиу махала мне на прощание. Она произнесла одними губами: «Береги себя».

Вру-у-у-у-у-ум.

Автобус медленно тронулся в путь.

Когда они скрылись из виду, я закрыл глаза и стиснул зубы. Затем откинул голову назад и потер ноющие от боли виски.

— …Да уж, она не промах.

Чего и следовало ожидать от сестры Со Джихёка.

На меня свалилась очередная неприятность.