Стоило прозвучать столь откровенному слову, как Фиби Энсис вспыхнула розовым румянцем.

— Эт… это правда, но…

— Или для принцессы пустить в себя мужчину — вовсе не проблема? Должно быть, у тебя крайне покладистое тело.

— Я вовсе не это имела в виду, Ваше Высочество. Я просто… беспокоилась о будущем.

— О будущем?

Это слово он явно не ожидал услышать.

Пока Фиби медлила с ответом, Тирион успел на краткий миг задуматься: что же она имела в виду под «будущим»?

В будущем он, скорее всего, станет императором. А Фиби Энсис… ну, уж точно не сможет от него сбежать. Значит, по-прежнему останется в императорском дворце.

Любовница?

Это не про Фиби Энсис. Она слишком наивна, чтобы плести интриги на подушке в роли чьей-то содержанки.

Может, всё же… хотя для принцессы это и чересчур, но ей может подойти роль спутницы императора…

— Я ведь когда-нибудь уйду… Я не уверена, что имею право доставлять вам столько хлопот.

— Что?

— Простите?

В кабинете воцарилась звенящая тишина.

Тирион смотрел на неё, не меняясь в лице. Он знал, что его выражение — холодное, бесстрастное — легко подавляет собеседников, но не мог сейчас иначе. Ему нужно было скрыть внутреннее замешательство.

Во рту пересохло, и все чувства обострились, будто тело ощетинилось лезвиями — каждое было направлено на неё.

Он заговорил спокойным, холодным голосом:

— Повтори ещё раз.

— …

Фиби, уловив перемену в его тоне, тут же вздрогнула. На её лице отразилось растерянное непонимание, и это почему-то вызвало у него отвращение.

— …Я ведь рано или поздно покину вас, и… не хочу быть обузой…

— Кто кого покинет?

— Вы когда-нибудь встретите достойную даму, заключите брак… тогда я…

— Ха.

Он оборвал её и тихо рассмеялся. Медленно поднялся с кресла.

— Принцесса, похоже, ты всё не так поняла. 

— Что?..

— Ты не сможешь уйти от меня.

— Простите?

Фиби Энсис растерялась.

Увидев, как в глазах девушки промелькнуло настоящее изумление, Тирион рассмеялся ещё раз.

Будущее. Вот как. Похоже, в своей голове она весьма интересно его устроила.

— Ты ведь согласилась стать моей собакой. Не так ли?

— Но… если хорошо себя вести, вы же обещали…

— Да, я разрешу тебе жить с матерью. Но это всё, что было в нашей сделке.

Глаза Фиби потускнели. Тирион медленно шёл к ней, пока она не начала пятиться и вскоре упёрлась в стену.

Он склонился к ней и улыбнулся светло, как ни в чём не бывало.

— Скажу прямо. Я не собираюсь тебя отпускать. Как бы ты ни жила — с матерью, одна или даже в браке — если я позову, ты прибежишь и раздвинешь ноги.

— …

— Замуж? Да пожалуйста. Но если ночью ты сосала хуй своего благоверного, то днём должна сосать мой. А потом, может, даже забеременеешь и не поймёшь, чей ребёнок в твоей утробе.

Фиби Энсис дрожала, глядя на него с ужасом.

Он склонился к ней ближе и прошептал с усмешкой:

— Чего так испугалась? Ты же сама просила, чтобы я подарил тебе своё семя. 

— Тогда… я…

— Тогда хотела поиграть с наследным принцем, а теперь передумала?

Слова слетели с губ, и его охватило раздражение — будто всё, что произошло между ними, было не чем иным, как её хитрой игрой. Он мог бы просто вышвырнуть её. Но знал: не сможет.

Потому что если я отпущу её, кто-нибудь вроде свихнувшегося Кире Вальца непременно заполучит принцессу и посадит к своим ногам.

И тогда не я, а Кире Вальц будет смотреть, как она с румянцем на щеках облизывает его член. Другой будет кончать ей на лицо.

Фиби Энсис, если и будет сопротивляться, то чуть-чуть, а потом, как и со мной, поплачет, сожмёт губы и поддастся. Потому что она легко дрессируемая.

Он лихорадочно рисовал картины будущего, от которого его выворачивало.

Тирион, раздражённый своим безумием и болезненным собственничеством, провёл рукой по волосам.

— В Филсене у меня есть загородный особняк. Поезжай туда и жди, пока я не позову.

— Что?..

— Я не из тех добрых хозяев, что позволяют своим собакам убегать.

— Но, Ваше Высочество…

— Натали! — Тирион повысил голос, и та сразу вошла в комнату. — Принцессе пора в путь. 

Он развернулся к Фиби спиной.

— Ваше Высочество, я правда… я просто…

Из-за спины донёсся жалобный голос Фиби Энсис, пытавшейся оправдаться, но вскоре дверь закрылась, оборвав её слова.

Конец второго тома