События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, глава «Чаепитие со всеми герцогствами»)

---

Эренфест хочет устроить масштабное чаепитие, на которое приглашается по одному представителю от каждой территории. Поскольку в Эренфесте есть женщины-кандидаты в аубы, их высшие дворяне не могут самостоятельно пригласить других кандидатов в аубы на чаепитие. Чаепитие мог бы устроить господин Вильфрид, но, я думаю, он слишком занят мужскими светскими мероприятиями. Поэтому мы получили приглашение от Эренфеста, только когда госпожа Розмайн вернулась в дворянскую академию.

— Девушка, которая называет себя святой, отказала Дункельфельгеру в его просьбе. Ханнелора, тебе тоже не обязательно посещать чаепитие.

Мой брат сказал мне, что на всех чаепитиях, которые Эренфест устраивал до этого присутствовали только территории среднего и низшего ранга, поэтому Дункельфельгер и на этот раз присутствовать не обязан. Однако я считаю, что это чаепитие — благословение Дрефангуа, богини времени. Я упустила госпожу Розмайн, и это шанс, который Богиня Времени наконец дала мне, чтобы исправиться.

— Нет, мой брат. Я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы официально познакомиться с госпожой Розмайн.

Я настаивала на том, что хочу присутствовать, и моему старшему брату пришлось с неохотой согласиться на моё присутствие. Но при одном условии — я должна была взять с собой его последователя, Кентрипса.

Несмотря на все ворчание, не слишком ли много мой старший брат переживает об Эренфесте?

Я приняла предложение моего брата, поскольку важнее всего для меня — иметь возможность присутствовать на чаепитии.

— Госпожа Ханнелора, госпожа Ханнелора, когда вы прибудете на чаепитие, пожалуйста, не забудьте передать госпоже Розмайн предложение о диттере.

Все еще не успокоенный мыслью об еще одном диттере, Руфен не сдавался и смотрел на меня умоляющими глазами. Я нахмурилась.

— Разве госпожа Розмайн уже не отказалась официально через смотрителя общежития, учителя Хиршуру?

Узнав о возвращении госпожи Розмайн в дворянскую академию, учитель Руфен немедленно потребовал реванша, в котором учитель Хиршура отказала по более чем уважительным причинам. Она сказала: «Предыдущая игра в диттер была вызвана тем, что госпожа Розмайн стала хозяйкой шмилов в библиотеке. Однако госпожа Розмайн не является рыцарем-учеником и даже не достигла 3 курса. Она не имеет права участвовать в соревнованиях, поэтому я не буду отвечать на просьбы о реванше». Руфен проводил свои дни, вздыхая по этому поводу, но отказ Хиршуры был действительно вполне обоснованным.

— Служащие-ученики сказали мне, что госпожа Розмайн сейчас занята светскими мероприятиями, потому что она долго отсутствовала и у неё совершенно нет времени на диттер.

Однажды я написала в Эренфест и спросила, было бы им удобно принять участие в личном чаепитии? Однако моя просьба была отклонена. Эренфест утверждал, что они уже получили приглашения от принца Анастасия и госпожи Эглантины из Классенбурга и потому они не смогут участвовать в других чаепитиях.

Похоже, что многие люди пытались завязать дружбу с госпожой Розмайн, которая в этом году показала множество новых вещей, но, согласно отчету служащего-ученика Эренфест отказал им всем и сказал: «Скоро будет чаепитие, которое устраивает Эренфест, так что, пожалуйста, посетите его». Так что даже если мне отказали в приватном чаепитии, это не значит, что госпожа Розмайн ненавидит меня, ведь так?

— Тогда я пойду на чаепитие, брат мой.

— Ханнелора, неизвестно, что они сделают. Это всего лишь чаепитие, но ты не должна быть беспечной. Кордула, Кентрипс, вы тоже должны быть бдительны.

По словам Кентрипса, служащего-ученика моего брата, Лестилаут на самом деле очень обеспокоен. В приглашении Эренфеста было указано: «поскольку приглашены все территории, убедительно просим каждую территорию присылать для участия в чаепитии по одному представителю». Он сказал, что мой старший брат долго думал над тем, существует ли способ поучаствовать ему со мной в чаепитии вместе.

— Но я не думаю, что госпожа Розмайн опасна.

Хотя я лишь мельком видела ее в классе и слышала о ней немного от господина Вильфрида, я не думаю, что госпожа Розмайн — такая зловредная особа, как о ней говорит мой старший брат. Ее также хвалили рыцари-ученики из Дункельфельгера: «госпожа Розмайн придумала блестящий план, чтобы компенсировать недостатки своей стороны, и, несмотря на последующую победу в турнире, она вовсе не была высокомерна. Она даже смогла спокойно проанализировать свои слабые стороны и сильные стороны своих соперников».

Дункельфельгер — это земля, где ценится личная сила. Я могу только надеяться, что мы не произведём на госпожу Розмайн плохого впечатления из-за неоднократных просьб о битве со стороны Руфена.

Я вышла из общежития одновременно со звонком третьего колокола, ускорив шаг, насколько могла, но при этом стараясь не слишком спешить, и направилась в комнату для чаепитий Эренфеста.

Подойдя к двери с номером тринадцать на табличке, Кордула прикоснулась к магическому камню на двери, а затем осторожно позвонила в колокольчик, оповещающий о прибытии посетителей. Дверь медленно открылась, и вышел господин Вильфрид, чтобы поприветствовать меня:

— Добро пожаловать, госпожа Ханнелора.

— Я очень признательна вам за приглашение, господин Вильфрид. Я очень ждала сегодняшнего дня.

Разумеется, я прибыла как можно раньше, но увидела, что госпожа Дитлинда к этому времени уже заняла свое место, а госпожа Розмайн беседовала с господином Рюдигером из Фрёбельтака.

— Господин Рюдигер, вы видите меня сестрой, несмотря на то, что я только удочерена аубом?

— Я хочу, чтобы наши отношения были как можно лучше.

...Удивительно, как легко он может разговаривать с госпожой Розмайн, я так завидую господину Рюдигеру.

— А госпожа Розмайн... Вижу, она занята. Я поприветствую её позже.

Я тихо вздохнула при мысли о том, что мне снова придется войти в такое неподходящее время.

Меня усадил господин Вильфрид, а затем госпожа Дитлинда улыбнулась мне. Госпожа Дитлинда — кандидат в аубы Великого герцогства Аренсбах, она учится на в том же курсе, что и мой брат, господин Лестилаут, поэтому в этом году я была приглашена на несколько ее чаепитий.

Она была старше меня, у нее были впечатляющие пушистые светлые волосы и темно-зеленые глаза, она была великолепна, и, как мне сказали, изо всех сил пыталась найти кого-то, за кого можно было бы выйти замуж, кто был бы подходящего возраста и имел бы достаточный запас маны, чтобы присоединиться к Аренсбаху.

Людям, которые намерены стать следующим аубом, довольно тяжело.

Я никогда не хотела сама стать аубом Дункельфелгера, поэтому я выйду замуж за того, кто мог бы быть полезен моему брату. Мой отец и другие также обсуждали, что с моей удачей и неуверенностью в себе, боюсь, мне будет трудно вступить в брак с королевской семьей. Но, честно говоря, я почувствовала от этого некоторое облегчение.

Пока я некоторое время болтала с госпожой Дитлиндой, гости прибывали один за другим, прибыла и госпожа Эглантина из Классенбурга.

— Госпожа Розмайн, я очень признательна вам за приглашение на чаепитие. Позвольте мне сегодня представить вам моих подруг.

И госпожа Эглантина, и госпожа Розмайн обменивались любезностями с задушевными улыбками на лицах. Я неотрывно наблюдала, как сначала госпожа Розмайн была представлена друзьям госпожи Эглантины, а затем окружена группой старшекурсниц. Уже имея дело с госпожой Эглантиной из Классенбурга, госпожа Розмайн, возможно, не захочет стать моей подругой.

Хотя во время предыдущего переворота и Классенбург, и Дункельфелгер также последовали за Пятым принцем, отношения между двумя территориями были несколько натянутыми из-за того, что у Классенбурга была госпожа Эглантина, бывшая принцесса, из-за чего Классенбург был ближе к королевской семье.

Но Эренфест занимает нейтральную позицию, так что для меня еще есть надежда. Господин Вильфрид не проявил ни презрения ко мне, ни, похоже, доброй дружбы с Аренсбахом, так что, думаю, беспокоиться не о чем.

Но когда я думала об этом, меня вдруг осенило неожиданное осознание. Поскольку позиция Эренфеста была нейтральной, возможно, госпожа Розмайн отвечала за все дела с Классенбургом и его дружественными владениями, а господин Вильфрид — за дела с Дункельфелгером и Аренсбахом.

Как мне может так не везти.

Я чуть не уронила голову, но поспешно выпрямила спину. Никогда не показывайте поникшую голову на чаепитии.

— Кордула, я бы хотела выйти из-за стола на минутку.

Я вышла из-за стола на некоторое время под предлогом, что мне нужно в туалет. Затем я осталась в уединенном месте, повесив голову и протяжно вздохнув.

...не стоит расстраиваться, чаепитие только началось.

Дункельфельгер может последовать примеру Эренфеста и оставить дела с Аренсбахом и другими моему брату, как обычно, а я буду заниматься нейтральными территориями вроде Эренфеста.

И я решила, что должна сегодня же попросить прощения у госпожи Розмайн.

Я с новыми силами вернулась на свое место и увидела, как госпожа Розмайн раздает маленькие бутылочки своим друзьям. Когда я вернулась на свое место, Кентрипс, который не сопровождал нас в туалет и наблюдал за чаепитием со своего места, тут же прошептал что-то на ухо Кордуле, только для того, чтобы Кордула крепко зажмурила глаза.

— Что случилось?

— Кажется, вы вышли немного не вовремя. Кентрипс сказал мне, что госпожа Розмайн хотела подойти и поздороваться с вами в тот период, когда вас не было за столом.

Неужели Дрефангуа, богиня времени, совсем не хочет обращать на меня внимания?

Дух, который так легко было возродить, казалось, снова увял.

— Госпожа Розмайн, что в этих флаконах? Оно пахнет очень приятно.

— Это униша́м, средство, что придаёт волосам блеск. Но, боюсь, количество ограничено, а потому в этот раз я могу раздать флаконы только своим друзьям.

— Ах, но разве вы не собираетесь раздать их и друзьям господина Вильфрида? — спросила Дитлинда. Её широко раскрытые глаза обратились на Вилфрида, и довольно скоро на нем скрестилось много других взглядов.

— Дело в том, что именно Розмайн придумала униша́м, — ответил Вилфрид с улыбкой, поддерживая Розмайн, — В отличие от девочек, меня не слишком интересует блеск волос, а потому я обычно оставляю связанные с косметикой вопросы на неё.

Я слышала, как господин Вильфрид говорил об этом, поэтому знала, что унишам, придающий блеск волосам, был очень популярен в Эренфесте. Из разговоров студентов я также знала, что это новая тенденция распространилась под руководством госпожи Розмайн. Однако я впервые услышала, что и человеком, которому пришла в голову идея унишама, была сама госпожа Розмайн.

...не только чтение и диттер, госпожа Розмайн даже изобрела унишам?!

Я была ошарашена. Я всегда изо всех сил старалась скрыть свое лицо, будучи кандидатом в аубы, но госпожа Розмайн очень отличалась от меня. Пока я терялась в мыслях, госпожа Дитлинда начала умолять госпожу Розмайн дать ей долю унишама.

— Понятно… Значит, госпожа Розмайн, вы дадите флакон и мне, верно?

— Это невежливо, госпожа Дитлинда. Разве госпожа Розмайн только что не сказала, что раздаст их только своим друзьям? Мне не показалось, что до сих пор ваши слова и действия походили на дружеские.

Госпожа Эглантина сказала это с мягкой улыбкой и обвинительным тоном, заслоняя собой госпожу Розмайн, которая моргала, не зная, что делать. Её подруги, которые уже приобрели унишам, кивали головами в знак согласия. Казалось, что за то время, пока меня не было, госпожа Дитлинда вела себя по отношению к госпоже Розмайн совсем не так, как она относится к своим друзьям.

Сразу же после этого госпожа Дитлинда начала приводить доводы, рассказывая, что госпожа Розмайн — её драгоценная двоюродная сестра.

— Я даже не подозревала, что вы, госпожа Дитлинда, считаете меня драгоценной двоюродной сестрой. Прошу меня простить. Давайте отныне станем ближе как сёстры.

С улыбкой госпожа Розмайн передала флакон с унишамом, и госпожа Дитлинда взяла его с восхищенной улыбкой. Было ясно, что именно госпожа Розмайн сделала уступку, и я была впечатлена тем, как хорошо она отреагировала.

После того, как госпожа Дитлинда получила долю унишама, девушки рядом также бросились просить его.

— Госпожа Ханнелора, разве вам не нужен один?

— Мне не нужен унишам, но я хочу быть подругой госпожи Розмайн. Я подойду и поздороваюсь, когда тема унишама подойдет к концу.

Я не хотела, чтобы госпожа Розмайн подумала, что я нацелилась на унишам, поэтому я ждала окончания разговора. Если бы я извинилась за слова и действия моего брата после принятия унишама, другая сторона не посчитала бы меня искренней.

Затем разговор перешел от унишама к госпоже Эглантине и церемонии вручения дипломов. Я подумала про себя, что это хорошая возможность подойти к госпоже Розмайн.

О Дрефангуа, богиня времени, даруй мне свое благословение.

Я сцепила руки перед грудью и сделала глубокий вдох, прежде чем открыть рот, чтобы воззвать к госпоже Розмайн.

— Эм-м, госпожа Розмайн… Госпожа Розмайн, я хотела бы кое-что вам сказать…

Я взглянула на госпожу Розмайн, которой ее сопровождающие помогли подняться с кресла, и, хотя это было вполне естественно, в тот момент я поняла, что она немного ниже меня ростом. Мне часто говорили, что я ниже своих сверстников, и это был первый раз, когда я встретила сокурсника, который был меньше меня.

Я беспокоилась, что после всего того, что произошло с диттером из-за моего старшего брата, госпожа Розмайн может возненавидеть Дункельфельгер, но она посмотрела на меня со счастливой улыбкой, которая заставила меня немного расслабиться.

Я хочу извиниться за поведение моего старшего брата, а затем попросить ее подружиться со мной...

Я приложила силу к своим сцепленным рукам и приготовилась говорить. Но как раз в это время госпожа Розмайн открыла рот и начала говорить.

— Я уже давно хотела должным образом поприветствовать вас, госпожа Ханнелора. Но такое чувство, что сегодня обстоятельства мешали нашей встрече.

Я чуть не начала извиняться перед госпожой Розмайн, даже не поздоровавшись!

Хотя я была рада, что на самом деле не сделала ничего настолько грубого, что мне хотелось схватиться за голову и закричать. Глядя на госпожу Розмайн, которая так хорошо отреагировала, я чувствовала себя настолько недостойной быть кандидатом в аубы, что мне хотелось убежать обратно в свою комнату и спрятаться. Я была опустошена, но внешне мне удалось надеть свое лучшее лицо и сделать официальное приветствие. Однако госпожа Розмайн посмотрела на меня с тревогой на лице.

Может ли быть так, что я что-то забыла, и госпожа Розмайн заметила это?

Сделала ли я что-то не так? Я беспокойно огляделась. Я не могла не побледнеть при виде того, как все люди бросали на нас любопытные взгляды, гадая, что будет дальше.

При таком количестве людей, наблюдавших за происходящим, я не могла ничего сказать об оплошности моего брата и извиниться перед госпожой Розмайн. Поскольку извиниться хотела именно я, а мой брат не собирался приезжать сюда, чтобы официально принести извинения, мне следует извиняться перед госпожой Розмайн наедине.

— Госпожа Розмайн, я хотела бы поговорить с вами о моём брате, но, наверное, здесь не лучшее место. Давайте отложим этот разговор до другого раза.

Могу ли я действительно извиниться без проблем?

В любом случае, что касается поведения моего старшего брата, в будущем просто следует говорить: «Мне очень жаль, что так получилось», верно? Я должна подружиться с госпожой Розмайн.

Легко ли она согласится подружиться со мной?

Мое сердце бешено колотилось, когда я обращалась с мольбой к госпоже Розмайн.

— И не только это… Я также хотела спросить, не могли бы мы стать друзьями…

— Госпожа Ханнелора, мне очень жаль, но у нас закончились все флаконы.

— А-а?

Неожиданный ответ заставил меня моргнуть. С выражением крайнего смущения госпожа Розмайн поспешно посмотрела на своих последователей.

В результате то, что я сейчас говорю, равносильно принудительному требованию к госпоже Розмайн дать мне то, что уже давно выдано! Но я не это имела в виду, что мне делать? Я просто хочу стать ближе к госпоже Розмайн...

Мысль о том, что я не хочу, чтобы госпожа Розмайн подумала, что я нацелилась на унишам, произвела обратный эффект. Не в силах больше сдерживаться, я слегка опустила голову и несколько раз медленно покачала ею: «Нет».

— Госпожа Розмайн, мне кажется, госпожа Соланж упоминала, что госпожа Ханнелора часто посещает библиотеку. Может быть, вы могли бы одолжить ей одну из ваших книг в качестве доказательства вашей дружбы?

Неожиданно раздался нежный голос, и я удивленно подняла глаза, обнаружив, что это последователь госпожи Розмайн предлагает ей это.

— Ах! Госпожа Ханнелора, так вы любите книги?

Смущение на лице госпожи Розмайн полностью исчезло, и она повернулась и посмотрела на меня с широкой улыбкой. В этот момент я не могла сказать: «Вообще-то, я пошла в библиотеку только для того, чтобы увидеть шмилов и поискать вас, а так я не особенно люблю читать книги».

— Д-да, так и есть... Я не испытываю к ним неприязни.

Когда я ответила, щеки госпожи Розмайн раскраснелись от восторга, а ее золотые глаза ярко заблестели. По ее выражению лица было понятно, как сильно она любит книги.

— Госпожа Ханнелора, у меня несколько историй о рыцарях, но какие вам больше нравятся: истории о сражениях или о любви? Учитывая, что вы кандидат в аубы из Дункельфельгера, я предполагаю, вам больше нравятся битвы?

Мне не нравится ни то, ни другое, но если бы мне пришлось выбирать, то романтическая история была бы менее болезненной для чтения, я думаю.

— Если выбирать, то, пожалуй, я бы предпочла истории о любви.

— Тогда я велю немедленно доставить вам книгу. Я очень рада, что у меня появился друг, который тоже любит читать.

Глядя как госпожа Розмайн, выглядещая меньше меня, говорит это и невероятно мило улыбается, я почувствовала себя немного похожей на старшую сестру.

Хоть, похоже, госпожа Розмайн и определила меня в любительницы книг, мне, по крайней мере, удалось с ней подружиться. Раз уж она хочет одолжить мне книги в знак дружбы, я должна одолжить ей книгу в ответ, верно?

Цена книг очень высока. Раз она готова одалживать мне книги, значит, госпожа Розмайн мне очень доверяет. Я также должна что-то показать в ответ на ее доверие.

— Тогда, я могла бы взамен одолжить вам собственную книгу. Госпожа Розмайн, какие книги вам нравятся?

— Я была бы рада любой книге, но особенно мне бы хотелось прочитать истории о рыцарях или о любви, что передаются только в Дункельфельгере.

Госпожа Розмайн ответила после минутного раздумья со счастливой улыбкой, которая, казалось, слилась с её лицом. Было видно, что она действительно счастлива. Ведь улыбка на ее лице в данный момент была куда более невинной, чем во время чаепития, и больше соответствовала ее возрасту.

— Я доставлю её вам как можно скорее. Я так рада, что мы можем быть друзьями, госпожа Розмайн.

Я взяла маленькую руку госпожи Розмайн и сжала ее чуть сильнее, и госпожа Розмайн вернула мою хватку.

— Госпожа Ханнелора, я тоже очень-очень надеюсь, что мы с вами станем хорошими друзьями. А?

Госпожа Розмайн улыбнулась и вдруг в середине разговора неожиданно опустилась на землю.

Я едва успела схватить ее за руку, когда госпожа Розмайн рухнула на землю, как сломанная марионетка, и прежде чем я поняла, что происходит, я упала на землю вслед за ней.

— Ох, ах…

— Розмайн!

— Господин Вильфрид, пожалуйста, останьтесь и успокойте толпу. Я отведу госпожу Ханнелору в ее комнату.

Это случается постоянно, — сказала слуга госпожи Розмайн, подхватывая её и разворачиваясь, чтобы вернуться в свою спальню.

Поднялся шум и гам, когда господин Вильфрид и ученики Эренфеста объяснили собравшимся, что госпожа Розмайн слаба и склонна к обморокам.

— Это было, это было из-за того, что я пожала ей руку?

— Нет, госпожа Ханнелора. Розмайн действительно очень слаба.

— Я не думала, что все так обернется... Я действительно просто хотела подружиться с госпожой Розмайн...

— В этот раз это действительно не имеет к вам никакого отношения! Я увидел ее в таком состоянии в первый раз, когда был еще...

Господин Вильфрид рассказал мне, что он только взял за руку госпожу Розмайн и побежал вперед в день ее крещения, и тут же произошла ужасная трагедия; что госпожа Розмайн потеряла сознание после того, как в неё попало несколько снежков, оставив присутствующих рыцарей бледными от испуга, а потом продолжал уверять меня, что «это случается постоянно».

Но вид беспомощной, хрупкой фигуры госпожи Розмайн до сих пор стоял перед моими глазами. Ее маленькая рука внезапно скользнула вниз, и это прикосновение до сих пор остается в моей ладони.

Позже господин Вильфрид проводил меня до самого общежития, объяснил учителю Руфену, что произошло во время чаепития, извинился за то, что напугал меня, и вернулся обратно.

— Что? Кентрипс, правда ли то, что вы говорите? Ханнелора просто пожала руку и побила эту святую? Молодец! Ханнелора, ты настоящий кандидат в аубы Дункельфелгера!

— Господин Лестилаут, пожалуйста, не истолковывайте содержание моего отчета неправильно.

— Мой брат, Кентрипс прав.

Чем, черт возьми, господин Лестилаут слушал, когда Кентрипс просто прямо сообщал правду, если он неправильно истолковал всё в таком смысле? Видя, что я разгневана, мой брат по-прежнему не проявлял беспокойства, по прежнему настаивая, что я победила святую, совершенно не заботясь о том, как я беспокоюсь о госпоже Розмайн и какова правда. Господин Вильфрид даже поделился со мной своим неудачным опытом, чтобы утешить меня, в то время как мой старший брат был совсем не похож на него.

Я бы хотела, чтобы мой брат и господин Вильфрид поменялись местами!