Смешанная пехотная рота примерно в двести человек под командованием Кроны, хоть и теряя отставших, сумела добраться до границы провинций Блюроуз и Страспар. Если пройти по этому тракту, будет город Блюроуз, где находится мой старый дом. Для домов Семи Посохов это, похоже, вопрос чести — не дать врагу прорваться сюда. Поэтому вдоль тракта был спешно сооружён временный лагерь, и на восток развёрнуто около пятидесяти пушек. Палаток тоже полно, так что наслаждаться лагерной жизнью здесь можно будет ещё долго. Однако какое же роскошное количество пушек! Когда прижмёт, припасы так и прут. Прямо как из волшебной шкатулки¹.

— Ну и ну, когда не боишься смерти, всё становится по плечу. Очень легко действовать, когда у всех общая цель. Если бы таких отрядов, как наш, было несколько, можно было бы со всех сторон набрасываться на врага.

— Не думаю, что найдётся много таких же одержимых, как ты, Крона.

— Передо мной сейчас как раз такая и стоит. Командовала, конечно, я, но по личному числу убитых ты, похоже, на первом месте. Никто этого, правда, не признает, но я-то внимательно следила. Можешь гордиться.

— Премного благодарна. И какой же будет награда, госпожа генерал Крона?

— Хм-м. Тогда я милостиво жалую тебе сей кукурузный хлеб. То, что он невкусный, уж стерпи.

Мне вручили какую-то сплющенную кукурузную лепёшку. На ней была кровь. Должно быть, запачкалась, когда её у кого-то насильно отбирали. Я отщипнула кусочек и сунула в рот. Да, невкусно. Но лично для меня — вкус вполне удовлетворительный. По-человечески это низко, но зато каждой клеточкой чувствуешь, что живёшь. Хорошо бы поскорее наступил мир. Вру-вру, на самом деле я так ни капли не думаю.

— Вкус не очень, но живот набивает.

— Когда у тебя такое довольное лицо, мне почему-то становится жалко, что отдала.

— Вернуть?

— Да нет, она и правда невкусная. Но разве не хочется вдруг получить то, чем кто-то дорожит? Вот такое сложное чувство. Хотя я же сама и отдала!

— Какой ты сложный человек. Тогда давай обменяем на деньги и драгоценности. Можешь оценить этот хлеб так дорого, как пожелаешь.

— Ха-ха, хоть и просишь, а у меня всё равно ничего нет! Сейчас мне нужны чины и патроны.

Крона самодовольно ухмыльнулась. А я, доев хлеб, предложила ей одну блестящую идейку, что внезапно пришла мне в голову:

— Тогда тут неподалёку есть одно хорошее местечко. Может, сходим, позаимствуем? Заодно можно и чести, и положения добиться.

— Хо-о, там что, спят легендарные сокровища? Или, чего доброго, святые мощи?

— Там целые горы богатств. При каждом пушечном выстреле оттуда дождём сыплются монеты. И легендарный синий Посох, ставший фиолетовым, заодно отдам. Я как-нибудь подумаю об этом позже, но, говорят, с ним связана какая-то поразительная легенда.

— Ха-ха, даже если я получу этот легендарный Посох, мне от него толку не будет. К тому же, чтобы туда отправиться, у нас пока силёнок маловато. Хотя желание наведаться в дом, где родилась мелочь, у меня есть.

— Вот и я о том же. Ну, сейчас это нереально, но когда-нибудь я вас приглашу. Дом был большой, так что и для большой компании места хватит.

Никаких тёплых чувств к «малой родине» у меня нет, но с этим особняком меня кое-что связывало. Жить там я не хотела, но отдавать его Мириане — меня это дико бесило. Если уступить на сто шагов — одолжить ещё куда ни шло, но чтобы забрали — ни за что. Как и у Кроны, чувства у меня сложные. Хочу стать домовладелицей.

— О, это что-то вроде декларации о намерениях. Даже в такие времена мечтать и желать не запрещено. Свобода — это прекрасно! Я обязательно зайду в гости, так что приготовь вкусного вина.

— Конечно. Тогда давай прокричим «ура» свободе?

— Для бодрости духа — отлично. Ну-ка, разом: свободе — ура!

«Ура-а-а!» — с этим криком вскинули руки только неунывающие я и Крона. Кое-как на ногах держалось лишь несколько старших офицеров. Капитан Рима, ни минуты не отдыхая, сразу отправился с докладом к начальству. Не просто «служащий на износ», а идеальный образец военного. А студенты-артиллеристы, хоть и выжили, разлеглись прямо на земле. Будто трупы. Так и хотелось вырыть яму и закопать.

— Заранее скажу: если начнёшь тут копать ямы, потом влетит.

— Ну что ты, не буду я копать.

— Но ведь захотелось, да?

— Как хорошо ты меня понимаешь. Это так называемая «могильная яма».

— Ахаха. Так я и знала.

С ухмылкой Крона протянула мне сигарету. Будучи сторонницей здорового образа жизни, я вежливо отказалась. Не люблю, когда внутрь попадает дым. Крона, посмеявшись: «Всё-таки ребёнок», — затянулась сама. Так сказать, «победная затяжка». В этой битве мы потерпели сокрушительное поражение, но раз выжили — значит, всё в порядке. Я тоже подобрала ветку и зажала её в зубах.

— Всем смирно-о-о!

— Уа-а.

— Его Сиятельство маршал Сельбер сейчас обратится к вам! Встать, построиться!

Кто-то внезапно гаркнул у меня за спиной. Обернувшись, я увидела старика с кучей медалей и толпу важных офицеров из его свиты. А гаркнул сейчас капитан Рима, под глазами у которого залегли ужасающие тени. Его даже слегка пошатывало. У начальства — роскошные знаки различия, погоны, а на фуражках красные канты — все сплошь генералы. Опаздывают, а строят из себя важных, но скажи я это вслух — меня расстреляют, так что я кое-как построилась и вытянулась «смирно». И ветку выплюнуть тоже не забыла. Крона же быстро затушила сигарету и отложила, чтобы потом докурить. Пока я восхищалась её проворством, началась длинная речь.

— Рад, что вы вернулись целыми и невредимыми. Я получил доклад от капитана Римы, и слышал, что вы неплохо проявили себя. И это при том, что вас только-только прислали из офицерской школы. Похвально.

— Благодарим, Ваше Сиятельство маршал Сельбер!

Крона с серьёзным лицом вытянулась и отдала честь. За ней — зомбиподобные и я. Я уже устала от одной мысли, что сейчас потянется долгая речь.

— Вольно. Прискорбно сообщать, но вы — единственные, кто вернулся, сохранив подразделение в порядке. Остальные офицеры наперегонки бросились в бегство, а куда делся сам Ганцель, и вовсе неизвестно. В Берье было отправлено более десяти тысяч, включая 10-ю дивизию, а вернулось всего две. Половина, вероятно, дезертировала, но и без того картина плачевная. Сейчас в ключевых точках размещена военная полиция, возвращают беглецов.

Было ли там десять тысяч? Точное число никто не считал. Думаю, отдали приказ отправить «круглое число» — вот примерно столько и набрали. Как с налогами: собирать — строго, а остальное — плевать. Кто сбежал, кто погиб — уже не разберёшь. Но генерал-лейтенант Ганцель, мне кажется, жив. Уж больно он живучий. Инстинкт самосохранения у него явно прокачан.

— Посему я высоко ценю твои заслуги и заслуги капитана Римы. Посреди панического бегства — это впечатляет.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— За то, что временно приняла командование ротой и благополучно вернула двести солдат. Сверх того, разбила вражескую кавалерию, уничтожила множество офицеров, явив доблесть нашей армии. Это внушает глубокое восхищение — у нас ещё есть отважные воины.

Маршал Сельбер смягчил своё морщинистое лицо. Похоже, и среди аристократов попадались понимающие люди. Вот и славно. Говорят, «чем старше, тем сильнее».

— Хоть это и поражение, заслуги должны быть вознаграждены. Учитывая настоятельные рекомендации капитана Римы, в порядке исключения ты будешь зачислена в армию немедленно. Людей всё равно не хватает… Есть ли у тебя желание?

— Благодарю! Это огромная честь!

Крона ответила мгновенно. Это её первый шаг к мечте. Стать большой шишкой, смести всех королей и императоров, наряжаться и купаться в роскоши. И каждый день буйно веселиться со мной, попивая вкусное вино. Прямо пиры с реками вина и горами мяса. Получилось. Но путь, кажется, ещё долгий. Хватит ли у неё терпения?

— Оценивая твои нынешние заслуги, я присвоил тебе звание капитана. Можешь не возвращаться в офицерскую школу. Боюсь, тебе там уже нечему учиться. Поступаешь в распоряжение моей 7-й дивизии. Рассчитываю на тебя, капитан Крона.

— Так точно! Благодарю, Ваше Сиятельство маршал!

Я похлопала Кроне, получившей билет к славе. Трогательный момент. Хочется, чтобы кто-нибудь это запечатлел: «Проклятая кукла», хлопающая рядом с героиней Кроной. Думаю, в будущем такая картина ушла бы задорого. Кстати, до капитана, говорят, даже горожане могут дослужиться довольно легко, так что теперь главное — её дальнейшие усилия. Если не будешь стараться, станешь как капитан Рима — заваленный работой, недосыпающий, с печатью смерти на лице. А сбежать, в отличие от рядовых, он уже не мог.

— Хм-м. Итак, младший офицер Мицуба, кажется. О тебе капитан Рима тоже много чего рассказал. Слышал, ты неплохо поработала, но твой возраст вызывает у меня некоторые сомнения… По окончании офицерской школы я рассмотрю возможность пригласить тебя в свою дивизию. А до тех пор закаляй тело и дух. Есть много вещей, которые можно сделать только в детстве. Учись как следует.

— Да, благодарю. Я буду учиться.

— Хорошо. Награда будет позже. Постарайся же, тебе нести будущее королевской армии.

У маршала Сельбера было доброе лицо. Но глаза его не улыбались. Похоже, на самом деле приглашать меня он не намерен. Всё же проклятия и дурные слухи — штука страшная.

— …Однако подумать только, такого ребёнка — и на передовую.

— Так точно. Младший офицер Мицуба была придана особому батальону по приказу генерал-лейтенанта Ганцеля и отправлена на линию первой атаки вместе с одним орудием.

— Вот как. Это рук дело Ганцеля… С ним, как только он отыщется, разберутся надлежащим образом, в том числе и за это поражение. А ректору Палуку, видимо, придётся сделать серьёзное внушение.

Крона, докладывая это, улыбнулась мне. Это что-то вроде мести генерал-лейтенанту. Ректора жаль, но ладно. Нам ведь и правда пришлось несладко.

— Эта война, я думаю, не затянется надолго. Похоже, в Верхней палате уже обсуждают необходимость заключения мира. Но перед этим мы должны перейти в наступление и вернуть позиции. При такой скорости развёртывания враг, должно быть, тоже действует на пределе сил. Потерю Западной Дорьенте ещё можно стерпеть, но отдать провинцию Страспар — это уже за гранью.

Лицо Сельбера стало суровым. Понятно, действительно, кроме Страспара и крепости Берье, у них, скорее всего, мало сил. Местный призыв так быстро не проведёшь.

— Я бы хотел отправить учеников обратно, но пока война не кончена, это трудно. Вам, по-видимому, придётся некоторое время подождать в тылу. После этого вы будете награждены и отправлены обратно в офицерскую школу. Это всех устроит, капитан Крона?

— Так точно! Благодарим за заботу!

— Хорошо. Тогда даю вам три дня отдыха. Ваше подразделение — самое измотанное в этой дивизии. Пейте, ешьте и спите без стеснения.

Маршал Сельбер со свитой генералов сели на коней и удалились. Генералам, оказывается, выдавали великолепных лошадей. Передвигаться легко, но, если не уметь ездить, можно и свалиться. Хотя вряд ли нам такое выдадут. Впрочем, если не дадут, можно и отобрать.

— А я-то думала, что мелочь тоже возьмут в армию. Я, конечно, рада, но за тебя обидно.

— Печально, да. Но они сказали, что рассмотрят возможность. И награду я получу.

«Тщательно изучив вопрос, на сей раз мы воздержимся и желаем вам дальнейших успехов» — скорее всего, обернётся вот так.

— Ну, я постараюсь возвыситься первой, так что можешь смело вступать потом.

— Ты это сама себе говоришь?

Приём на службу по знакомству — так сказать, по блату. Вот что значит иметь друзей.

— Вечным капитаном мне быть не хочется. Если не показывать себя, то будешь вкалывать до самой смерти. Видела капитана Риму? В таком состоянии он точно долго не протянет. Он тоже отличился, но из-за поражения повышение до штаб-офицера, похоже, откладывается.

— Продвигаться по службе — это сурово.

— Чтобы горожанину добиться высот, нужна и житейская мудрость, и поддержка. В этой стране это даже важнее способностей.

Капитан Рима, конечно, строг, но он понимающий и хороший военный. Правда, со мной у него, видимо, несовместимость, он меня сторонился. Да и вообще, тех, с кем я совместима, мало. И офицеры, и солдаты смотрели на меня так, будто не хотели связываться. С Кроной, например, капитан Рима вёл себя приветливо, а со мной он — полная противоположность. В этом смысле у маршала масштаб личности шире. Он меня явно недолюбливал, но ничуть не показывал этого — вот что впечатляло.

Постойте-ка. Выходит, с моей-то врождённой особенностью быть отвергаемой, мне высоких чинов не видать. Ни то что вечный капитан, а вечный младший офицер. Пожалуй, будет ещё хуже, чем у капитана Римы с его смертным ликом.

— Кажется, у тебя, Крона, с маршалом Сельбером хорошая совместимость.

— Что у него на душе, я не знаю. Ну, всё же он аристократ из Семи Посохов, так что лучше ему нравиться. Он уже старик, хотелось бы хорошо использовать его, пока он не помер. Как и капитана Риму — пусть подольше живёт.

Мы смеясь обсуждали вещи, за которые, если кто-то услышит, нам точно несдобровать. Не мне, конечно, судить, но это уже не совсем нормально.

— Держи такие мысли при себе.

— Ха-ха, это тоже моя «декларация о намерениях». Просто скопировала тебя.

Услышав это, я и правда вспомнила, что это я первая предложила сжечь и разграбить особняк Блюроузов. Выходит, я и сама того… Нужно сменить тему.

— Но сможем ли мы и правда отбросить врага? Мы же всё время проигрывали.

— Пушек у нас много, так что, думаю, справимся. Да и беглецов всё больше возвращается. Всё зависит от переговоров, но если не постараться, нам навяжут жестокие условия. Сейчас самый ответственный момент.

— А условия — это, как обычно, деньги и земли?

— Выходит, так. Хм, если смотреть масштабно, эта война не принесла ничего, кроме потерь. Всех этих депутатов, что кричали «надо воевать», надо бы казнить всех до одного.

«Ну и ну», — вздохнули мы и вдвоём опустились на землю. То ли маршал Сельбер проявил заботу, но на телегах, громыхая, подвезли горы еды и спиртного. Видимо, это значит «пейте и ешьте сколько влезет». Я думала, допустимо ли это во время войны, но быть постоянно в напряжении тоже невозможно.

— Э-эй, вы, вялые, что полегли вокруг! Маршал нам пожаловал спиртного и жратвы! Раз уж выжили, так хоть немного порадуйтесь!

— А… ну…

— …………

При виде меня, в воздухе повисла атмосфера лёгкого нежелания, но, почувствовав настроение, они всё же подтянулись к нам. В центре — Крона, мы с капитаном Римой — по бокам. И троица «по сторонам света», и господин Португальский Пирог с Томсоном тоже здесь. Выжило около двухсот. Поскольку я не помнила, сколько нас было в самом начале, я и не знала толком, кто погиб. Но умерло много, и убили мы много. В моём-то случае, начиная с того самого первого особого пехотного батальона, так и вовсе погибла уйма товарищей. Я убила столько же, сколько их погибло, так что пусть они спокойно возвращаются в землю. А если станут такими, как я, будет много хлопот.

— Капитан Рима, не соблаговолите ли произнести тост?

— Прости, сейчас ничего в голову не идёт. Ты, как давний товарищ, подходишь для этого лучше.

Капитан Рима вместе с Кроной будут переведены в 7-ю дивизию. 10-я дивизия уничтожена, так что их, видимо, объединят. Лысому генерал-лейтенанту Ганцелю, если он ещё жив, ох как несладко придётся.

— Тогда позвольте мне. Те, кто выжил здесь, — везунчики. Если пойдёте за мной — я вас щедро отблагодарю. Я поднимусь ещё выше. Если есть желание — идите за мной!

— Какая поразительная уверенность. Это оттого, что ты высокого роста?

— Даже для такой мелочи — добро пожаловать. Если хотите возвыситься и купаться в роскоши — за мной! Ну что ж, выпьем за то, что выжили!

— Мы потеряли крепость, всё было ужасно, но можно ли так беспечно пить? И город-то пал.

— Можно-можно! Я, капитан, разрешаю! Ну же, за долгую жизнь и процветание всех — тост!

Словно в отчаянии, все разом гаркнули: «Тост!». Незнакомые солдаты вокруг стали заглядывать к нам, интересуясь, что происходит. Кто-то даже начал пить вместе с нами. Но наверняка вкус у их выпивки другой. Это — драгоценное вино, которое могут вкушать лишь те, кто вместе бежал из того ада. Поэтому оно такое вкусное. Кажется, я чуть-чуть начала понимать чувства безумцев, что вечно торчат на поле боя. Может, им хочется снова и снова испытывать это? Нам-то самим весело, так что… пусть всё будет как будет… Добавки!

---

¹ Волшебной шкатулки (яп. 玉手箱, таматэбако) — волшебная шкатулка из японской легенды об Урасиме Таро; символ неожиданного появления чего-либо.