Глава 5. Как справляться с аномалиями (19)

Я повернулась к Сухарю. Он мягко, расслабленно улыбался. Лучи заходящего солнца окрашивали его лицо в теплый оранжевый цвет. Глядя на его освещенный закатом профиль, я вдруг вспомнила наш разговор в форте. Вспомнила его слова.

«Узнав тебя лучше, я стал чаще обращать на тебя внимание».

Вспомнила, как он нервничал тогда в коридоре.

«Обращая внимание, стал замечать, как ты себя чувствуешь».

А затем я узнала о его глубокой, спрятанной слабости. В тот момент, когда он, давясь слезами, пытался казаться сильным, я поняла, что он не состоит из одного лишь несгибаемого долга и силы.

«Замечая, как ты себя чувствуешь, я проникся к тебе симпатией».

Поэтому я тоже сказала то, что было у меня на сердце. Высказала те настоящие чувства, которые в полной мере осознала только в тот момент.

«А поскольку ты мне нравишься, я знаю, что твоя искренняя улыбка — самая красивая».

Да. Я совершенно не хотела, чтобы он был просто удобной куклой-Героем, которая покорно соглашается со всем, что я говорю, и отвечает дежурной, вежливой улыбкой. Как ни парадоксально, но, решив наконец опереться на тебя, я отчаянно хотела, чтобы и ты мог так же опереться на меня.

«И я хочу, чтобы ты могла улыбаться по-настоящему».

Поэтому я хотела увидеть настоящую, живую улыбку на этом красивом лице, которое всегда притворялось невозмутимым.

Значит, я ничем от тебя не отличалась.

— Что там внутри Башни? Да кто ж его знает. Монстры и горы сокровищ?

В его сапфировых глазах плясали озорные искорки. Совсем как у невинного мальчишки, рассказывающего свой самый главный секрет лучшему другу. Он ответил застенчивым голосом:

— И они тоже. Но я думаю… там есть место настоящим приключениям.

То, как он говорил об этом, словно хвастаясь своим самым дорогим сокровищем, искренне поразило меня. Даже увидев до этого, как он горько рыдает, только сейчас я в полной мере осознала, что он — просто обычный подросток. И что его каменная невозмутимость — это лишь тяжелый фасад, возведенный обществом. Он смотрел на далекий силуэт Башни. С лицом мальчишки, который грезит наяву.

— …Знаешь, то, что я сейчас скажу, может прозвучать довольно эгоистично.

Я вдруг вспомнила его оригинальный образ из новеллы. Того Сухаря, который беспрекословно, как машина, выполнял всё, что от него требовалось для уничтожения врат. Эта его черта всегда казалась нерушимой, абсолютной данностью сюжета. Он всегда без лишних эмоций выполнял свой долг перед человечеством, поэтому я изначально и прозвала его «Сухарем».

— Но я хочу сказать это именно тебе.

Обычно он всегда сохранял идеальную невозмутимость, словно его придавило чем-то неподъемно тяжелым, но сейчас всё было иначе. Он был не сюжетным винтиком, а живым человеком.

— Выслушаешь меня?

Глядя на этого ожившего, сияющего изнутри Сухаря… нет, Пак Сиу, я, словно околдованная, медленно кивнула.

— Спасибо.

Пак Сиу тепло улыбнулся. Это была такая светлая, кристально искренняя улыбка, какой я еще никогда у него не видела. В тот момент мне показалось, что я впервые в жизни вижу его по-настоящему живым.

***

— Когда я был маленьким и начинал капризничать, бабушка часто рассказывала мне удивительные истории о своих приключениях во время восхождения на Башню. О водопадах, которые вопреки физике текут вверх, о волшебных грибах, съев которые можно менять форму тела, о гигантских скатах, парящих прямо в небе, и о китах, чьи тела усыпаны сияющими драгоценными камнями. О множестве смертельных испытаний и неизведанных тайнах. О еще большей радости от побед и ликовании толпы. И самое главное… о самых верных, надежных товарищах, которым можно без малейших колебаний доверить свою спину.

— Твоя бабушка рассказывала тебе очень интересные истории.

— Да. Это были потрясающие, фантастические приключения. Такие, о которых можно только мечтать. Поэтому я, еще ничего не понимающий, наивный ребенок, начал отчаянно мечтать. Мечтать о том, что когда-нибудь я тоже соберу свою собственную группу и отправлюсь покорять эту Башню, как бабушка. …Звучит глупо, но это так.

— И что в этом глупого? …Идея всю жизнь зарабатывать, тупо сидя на шее у других, куда более постыдная, как по мне.

— Может быть. А потом я узнал, что Башня намертво запечатана. Узнал о существовании врат, несущих смерть. Узнал, что бабушка страдает от проклятия. И бабушка умерла. До самого своего конца она мучилась от грызущего чувства вины. Люди обвиняли её во всем, но при этом отчаянно продолжали искать тех, кто бы их защитил от последствий. Им нужен был Герой. Но теперь им нужен был не Герой, романтично покоряющий Башню, а Герой, закрывающий смертоносные врата. И я решил стать этим Героем. И Святой меч «Синие Сумерки» выбрал меня. Это было невероятно раннее пробуждение. Все вокруг радовались. Стоило мне один раз появиться перед камерами, как на следующий день об этом трубили во всех газетах. Люди вздохнули с облегчением. И так я прожил 8 лет в строгой роли Героя. Поэтому… возможно… Возможно, я слишком сильно зациклился на том, что я должен быть Героем. Герой должен уничтожать врата. Герой должен жертвовать собой ради других. Герой должен всегда быть в авангарде. Герой должен…

— Чушь собачья. Помнишь, что я тебе тогда в коридоре сказала?

— Спасибо тебе. На этот раз мое отношение изменилось. Кто я? Ради чего я вообще был Героем? Чего хочу именно я, а не Герой Пак Сиу? Я крепко задумался об этом. Я хочу спасать людей, погибающих из-за врат. Это то, что я буду делать, даже если однажды перестану быть Героем. Не ради долга перед бабушкой, а ради себя. Потому что это моя личная мечта. И я искренне хочу её исполнить. И еще…

Нет.

— Дурачок.

—.…

— У тебя же есть и другие мечты, разве нет?

— Это…

— Говори давай. Чего ты теперь стесняешься?

— И то верно… Мою мечту…

— Я захотел исполнить свою детскую мечту.

***

Его сапфировые глаза болезненно скривились, словно он вот-вот снова заплачет от нелепости своих мыслей.

— Глупо, правда?

— И что в этом глупого?

— …Моя мечта. Особенно учитывая нашу нынешнюю ситуацию.

Я посмотрела на недостижимую Башню вдали и абсолютно равнодушно ответила:

— В этом мире происходит куча куда более странных и безумных вещей.

Реинкарнация, например, или переселение душ в чужие тела.

— Так что не думаю, что желание исполнить детскую мечту или устроить исследовательскую экспедицию в запретную зону — это что-то странное или ненормальное.

От моих простых слов Пак Сиу внезапно рассмеялся. Легко и свободно.

— Я тоже хочу найти своих настоящих товарищей.

— А что, собирался лезть туда один? Так и умереть недолго.

— И я хочу дойти до самого конца этой Башни.

— Наверное, если подниматься туда всю жизнь без остановок, конец когда-нибудь да покажется.

— …И я хочу подниматься на Башню вместе с тобой.

Услышав это, я невольно повернулась к Пак Сиу. Он смотрел прямо на меня и тепло улыбался. А затем медленно протянул мне руку.

— Говорят, в экспедициях самое главное — чтобы рядом был человек, которому можно доверять безоговорочно. У бабушки был дедушка.

Его рука замерла в воздухе прямо передо мной.

— А я хочу, чтобы рядом была ты. Это звучит как дурацкая, невыполнимая фантазия, но… ты пойдешь со мной?

И в этот момент я с головой поддалась этой дурацкой, невыполнимой фантазии. Я ясно представила, как мы с ним путешествуем по неизведанным, фантастическим землям. Слушая его, я тоже заразилась этой мечтой.

И подумала: «А почему бы и нет? В мечтах ведь нет ничего плохого».

Поддавшись порыву, я уверенно взяла его за руку.

— Согласна.

И широко, искренне улыбнулась.

Это совершенно бессмысленная, глупая и наивная мечта.

— Когда все Врата на земле исчезнут, мы же всё равно останемся без работы. Так что лучше я трудоустроюсь к тебе заранее.

Но от этой мысли сердце билось всё чаще и чаще. Никакая суровая, постапокалиптичная реальность не могла вторгнуться в эту крошечную мечту, и от этого сердце билось еще быстрее.

— Пак Сиу, ты примешь меня в свою «экспедицию» под гордым номером один?

Он счастливо рассмеялся:

— Конечно.

Колесо обозрения достигло своей высшей точки. Весь мир лежал под нами как на ладони, похожий на яркий игрушечный макет. Поэтому этот хрупкий момент казался мимолетной иллюзией, которая вот-вот рассеется без следа. Но я точно знала, что никогда не забуду его живую улыбку и тепло наших крепко сплетенных рук. И я улыбнулась в ответ. Искренне и бесконечно радостно. Так мы сидели в этой кабинке и смеялись, как дураки.

Словно объявляя, что время иллюзии подошло к концу, кабинка начала медленно спускаться вниз. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место ночи. Но мы с Сухарем еще долго и увлеченно обсуждали наши шуточные, нелепые планы на будущее. Мы перешептывались, заранее придумывая дурацкие правила для нашей будущей грандиозной экспедиции.

Так завершился последний день нашей безумной полевой практики.

***

По дороге из парка аттракционов обратно.

— Слушайте, вы как-то подозрительно сблизились, нет?

— Думаешь?

Мин Джэюн, видимо, что-то почувствовав своими радарами, подозрительно посмотрела на Кан Нахён и Пак Сиу и заговорила первой.

— Да вы двое сами теперь не разлей вода! Вы теперь лучшие подружки навек? — тут же парировала Нахён.

— Правда? Ура! — захлопала в ладоши Мин Джэюн.

— Л-лучшие подружки! М-мне, конечно, абсолютно всё равно, но раз уж Джэюн так сильно этого хочет! — фыркнула Син Баран.

— А разве мы до этого не были лучшими подругами? — Мин Джэюн тут же сделала грустные глаза.

— Угх! Д-д-да! Лучшие! Так что не делай такое грустное щенячье лицо!

Син Баран и Мин Джэюн снова с головой погрузились в свой собственный шумный девичий мир. Пак Сиу, не обращая на их перепалку никакого внимания, с легкой полуулыбкой смотрел в окно автобуса. Святой меч, который всегда казался ему неподъемно тяжелым бременем, сейчас лежал на коленях и озузался легким, как пушинка.

Вдали в темноте виднелась грозная Башня. Но Пак Сиу смотрел не на Башню. Он смотрел на сверкающий огнями парк аттракционов. Точнее, на ярко освещенное колесо обозрения. Гигантское колесо, по праву считающееся визитной карточкой парка, было отлично видно даже издалека.

— Класс! Поздравляю с тем, что вы официально стали лучшими подружками~

Раздались звонкие, насмешливые хлопки Кан Нахён.

Пак Сиу задумчиво очертил контур далекого колеса обозрения указательным пальцем по холодному стеклу.

Кан Нахён искренне думала, что Пак Сиу рассказал ей все свои секреты, но у него оставался еще один, самый главный. Секрет о чувстве, которое незаметно пустило глубокие корни в его сердце и расцвело пышным цветом, прежде чем он вообще успел это осознать.

Пак Сиу теперь примерно понимал, насколько суматошна, опасна и напряженна тайная жизнь Кан Нахён. И он точно знал, что, несмотря на всю её показную прагматичность, она из тех добрых дурочек, которые готовы пожертвовать собой ради других.

— А мне вот без вас что-то одиноко… — протянула Нахён.

— Ой!

— П-прости нас, Нахён!

— Да я шучу, расслабьтесь.

Пак Сиу собственными глазами видел, как Кан Нахён самоотверженно заботится о Мин Джэюн и Син Баран. И он был абсолютно уверен: Если он прямо сейчас признается ей в своих чувствах, она начнет тяжело переживать и за него тоже. Будет волноваться излишне. В ущерб себе. Это, безусловно, был верный путь к победе, но совершенно не тот путь, которого он для нее хотел.

— Пак Сиу, ты чего там в окне высматриваешь?

Поэтому он решил пока промолчать. Пока он будет для неё просто лучшим и надежным другом. Всё в порядке. У него есть время и есть уверенность. Непоколебимая уверенность в том, что этот недогадливый На Юхан, который до сих пор даже не осознал своих собственных чувств, ему совершенно не соперник.

— Иди сюда к нам.

«Ты мне очень нравишься. Мои чувства к тебе стали еще глубже. Пожалуйста, будь со мной долго-долго».

— Иду.

Он искренне надеялся, что когда-нибудь, когда всё закончится, он сможет смело сказать ей эти слова.

Подавив вновь готовое вырваться наружу признание, Пак Сиу тихо проглотил слова любви, которых в этот вечер так никто и не услышал.

***

[Обновление Системы: 80%]

.

.

[Обновление Системы: 90%]

.

.

[Обновление Системы: 100%]

[Обновление Системы завершено]

[Функция «Осколки истории» активирована.]

[Количество собранных «Осколков истории»: 3]

***

— Простите меня.

Именно это командующая Син Барын совершенно серьезно сказала мне и Мин Джэюн перед тем, как мы покинули форт.

Услышав это, Мин Джэюн от неожиданности широко раскрыла глаза, а затем лучезарно, всепрощающе улыбнулась:

— Ничего страшного.

Син Барын с виноватым лицом произнесла:

— Основываясь на ваших невероятных заслугах во время этой осады, я лично поручилась за вашу благонадежность перед руководством. Я поставила на кон свое имя и репутацию, так что статус объектов под наблюдением с вас скоро снимут.

— Правда?! Спасибо вам большое!

В ответ на радостные слова Мин Джэюн Син Барын лишь покачала головой:

— Это самое меньшее, что я могла для вас сделать. Если вам когда-нибудь понадобится помощь — не стесняйтесь, обращайтесь.

Я не удержалась и по привычке проворчала:

— Если будете вот так всем помогать направо и налево, когда-нибудь нарветесь на серьезные неприятности.

— Всё в порядке. Это же вы, — мягко ответила она.

— …

— Ой, Нахён, ты покраснела! — тут же сдала меня Мин Джэюн.

Да тихо ты. Я и сама знаю.

Я поспешно приложила тыльную сторону прохладной ладони к пылающей щеке и резко отвернулась, пряча лицо. Син Барын улыбалась такой по-матерински теплой и доброй улыбкой, что это бесило меня еще больше.

Что за великое просветление снизошло на эту женщину после разговора с сестрой? Ведет себя прямо как святая из храма.

— …В общем, спасибо за всё. И так, под шутки друзей и с легким сердцем, мы окончательно покинули форт.

Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)