Бах!

Тренировочное чучело на открытой площадке вспыхнуло и отлетело в сторону.

Вообще-то мишень поставили для того, чтобы студенты по очереди отрабатывали на ней заклинания. Когда её разнесло одним ударом, вся группа невольно уставилась на обломки.

Даже сквозь клубы дыма было видно: мощность заметно превосходила обычное низкоранговое заклинание стихийной магии.

«Точечный взрыв».

Среди среднеранговых заклинаний оно считалось не самым разрушительным. Оно предназначалось для реального боя: меньше чистой силы, зато выше скорость применения.

Но взрыв всё равно вышел достаточно сильным, чтобы затянуть половину площадки дымом.

Через несколько секунд завеса рассеялась.

В центре стоял Эд Ростейлор и спокойно стряхивал с ладони остатки магии.

Заклинание наверняка съело немало маны, однако по Эду этого было не видно. Ни тяжёлого дыхания, ни капли пота. Будто он не применил среднеранговое боевое заклинание, а просто один раз махнул рукой.

— Всё. Хватит.

Шло практическое занятие по боевой стихийной магии.

Для третьекурсников это была первая полноценная практика со среднеранговыми заклинаниями после начала семестра. Все пришли взволнованные и одновременно воодушевлённые: наконец-то начиналась настоящая серьёзная магия.

И посреди этой группы стоял Эд Ростейлор, уже уверенно владевший сразу несколькими заклинаниями того же ранга.

Само его присутствие здесь выглядело почти нелепо.

Профессор Калейд наблюдал за практикой с обычным усталым лицом. Теперь он перевёл взгляд на остальных студентов.

Те всё ещё смотрели на развороченное прочное чучело.

А потом — на Эда, который даже не выглядел утомлённым.

Об уровне его владения магией духов знала вся Академия. Но, похоже, никто не ожидал, что стихийными заклинаниями он владеет не хуже.

Пока Эд отряхивал одежду среди оседающего дыма, боевой дух группы заметно увядал.

— Эд Ростейлор. С завтрашнего дня переходи в класс A.

— Я ещё не проходил аттестацию на перевод.

— И что? Ждать её незачем. Я сообщу в корпус «Трикс», а ты готовься к переводу в класс A.

Калейд говорил лениво, но решение было вполне разумным.

Остальные только начинали осваивать среднеранговые заклинания и пришли на занятие с большим воодушевлением. Соседство человека, для которого всё это уже пройденный этап, вряд ли пойдёт им на пользу.

Да и держать лучшего студента третьего курса в слабом классе только потому, что формальная аттестация ещё не состоялась, было бессмысленно.

— Со среднеранговыми заклинаниями у тебя и так всё в порядке. Иди в класс A и начинай курс высокоранговой магии. У меня там тоже есть занятия, ещё увидимся.

— Понял.

По рядам прошёл шёпот.

Для студента магического факультета уже само предложение перейти к высокоранговой магии считалось огромной честью.

Если человек до выпуска осваивает хотя бы одно полноценное высокоранговое заклинание, его уже считают одним из главных талантов поколения.

Сейчас во всей Академии Сильвании студентов, способных применять высокоранговую стихийную магию, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И это ещё результат развития системы обучения. Долгое время сама мысль о том, что учащийся способен дойти до высокоранговой магии ещё до выпуска, казалась почти фантастикой.

— На сегодня свободен. В этом классе тебе всё равно нечему учиться.

Калейд зевнул и лениво махнул рукой в сторону выхода.

Здесь собрались люди, которые только делали первые шаги в среднеранговой магии. Эд явно был не тем студентом, которого стоило оставлять среди них.

Он несколько секунд смотрел на профессора с недоумением, потом всё же кивнул и направился к выходу с площадки.

Остальные проводили его глазами и дружно сглотнули.

* * *

В первый же день практики у меня внезапно образовалось свободное окно.

Калейд просто выгнал меня с площадки, и я вышел на Студенческую площадь.

План на день до этого был расписан почти по минутам.

Практика по стихийной магии. Обед. Экология магических тварей. Потом библиотека — взять книги по проектированию. После этого зайти в резиденцию «Офелис» и попросить служанок найти для меня какую-нибудь одежду, чтобы потренировать навык «Починка».

Вернуться в лагерь. Обработать брёвна. Проверить охотничьи ловушки. Разделать мясо. Подлатать дом. Спать.

Когда в таком аккуратном расписании внезапно появляется дыра, меня это скорее раздражает, чем радует.

Жаркое лето уже почти закончилось. В воздухе чувствовалась первая осенняя прохлада.

Я сел на скамью и некоторое время просто грелся под дневным солнцем, разглядывая людей вокруг.

Обычно мне некогда смотреть на Академию со стороны. А сейчас особенно хорошо было видно, почему здесь не только учатся, но и проводят лучшие годы юности.

Студенты в форме ходили по площади, смеялись, разговаривали, спешили на занятия. Если просто сидеть и смотреть, место и правда казалось удивительно романтичным.

Я слишком долго был занят тем, чтобы банально выжить, поэтому многого не замечал.

Только теперь, когда стало чуть спокойнее, я вспомнил: в Академию Сильвании мечтают попасть даже дети самых знатных семей.

Может, я слишком уж одержимо пытался не тратить впустую ни минуты.

Такая мысль иногда приходила сама собой.

Но ничего уже не поделаешь. Такой образ жизни давно вошёл в привычку.

— Хм...

Я ещё немного посидел на солнце, а потом вспомнил дело, которое как раз можно было сделать в свободный час.

До следующей пары всё равно нельзя уходить далеко от учебных корпусов.

Значит, можно зайти в корпус «Обел» рядом со Студенческой площадью.

Там располагался студсовет. И там же сейчас должна была быть Таня, вернувшаяся в Академию пару дней назад.

После приезда ей наверняка приходилось разбираться с целой кучей формальностей. Она вернулась почти впритык к началу семестра, так что дела должны были навалиться разом.

Я собирался прийти к ней в выходной, когда не будет заседаний студсовета и занятий. В будни у меня самого времени почти не оставалось.

Но раз уж сегодня образовалось окно, откладывать не было смысла.

— ...

Я вспомнил, какой видел Таню в последний раз перед отъездом из поместья Ростейлор.

Она стояла перед развалинами дома и крепко держала знамя с семейной печатью.

Тогда Таня будто разом отбросила всю прежнюю избалованность. Измотанная, покрытая грязью, она всё равно смотрела прямо перед собой и явно уже решила, что примет на себя роль будущей главы рода.

Этот образ всё никак не выходил у меня из головы.

Кроме того, теперь Таня представляла остатки семьи на переговорах с императорским двором. По словам Трейсианы, она ещё и собирала вокруг себя сторонников.

Наверняка за это время повзрослела ещё сильнее. Должна была появиться та самая уверенность человека, который умеет вести за собой других.

Нужно обменяться новостями, поговорить о последних месяцах. Если ей нужна поддержка — поддержать.

Хотя после всего, через что она прошла, моя поддержка ей, наверное, уже не особенно требовалась.

Она и сама справится.

Люди всё-таки взрослеют под ударами судьбы.

* * *

— Я хочу всё бросить... У-у... у-у-у...

Все мои предположения разбились о реальность сразу после того, как я вошёл в кабинет председателя студсовета.

Таня изменилась совсем не так, как я себе представлял.

— Я же мечтала стать председателем студсовета и прославить дом Ростейлор. А теперь семьи почти нет. Куда ни приду, все шепчутся про будущую главу дома Ростейлор. Императорский двор дёргает меня на допросы. Вернулась в Академию — здесь каждый обсуждает наши домашние дела. При этом должность председателя никуда не делась, бумаг только прибавилось. Я так больше не хочу. Хочу забыть всё и уехать куда-нибудь.

— ...

— Может... построить дом. Бросить учёбу. Собрать остатки наследства... купить где-нибудь в Кохелтоне или у гор Рамельн участок на продуваемой равнине. Поставить там небольшой хороший дом... сидеть у окна, вышивать, рисовать и просто тратить время впустую. Если подумать... не такая уж плохая жизнь...

Нет, если уж быть точным, Таня и правда изменилась.

Только ровно в противоположную сторону.

Ещё год назад она мечтала о светской власти и хотела стать человеком, перед которым склоняются другие.

Теперь передо мной сидела, пожалуй, самая уставшая от власти и лишённая амбиций девушка, какую я знал.

Учитывая, что произошло с Таней за этот год, я её даже понимал.

Самому впору было прослезиться.

— Иногда читать книги... ходить в чайную в ближайшей деревне, чтобы меня там уже знали как постоянную посетительницу... слушать редкие новости из города, посмеиваться над ними и стать той самой странной богачкой, которая время от времени появляется в посёлке... А ведь хорошо. Я хочу в деревню... хочу заниматься землёй... забыть о власти, крови и родословных, пить чай и думать о том, как всё проходит и меняется...

— Таня... жизнь тебя совсем доконала.

— А как тут не сломаться?.. У-у...

Она положила голову на огромный председательский стол и жалобно застонала.

— До вечера мне надо проверить девяносто семь отчётов по обращениям студентов. Потом, раз уж я вернулась, зайти в корпус «Трикс» и поговорить с ректором Обелом. Написать благодарственное письмо семье Фелброн за пожертвование. Проверить, нормально ли закончили ремонт здания студсовета. И ещё мне велели посещать все занятия.

— Держись.

— А ещё дела дома Ростейлор. Принцесса Селаха при каждой возможности вставляет нам палки в колёса, вассалы уже с ума сходят. Мне ежедневно приходит больше сотни писем. Пока всё прочитаешь, перед глазами туман. И никто ведь не скажет спасибо за то, что я стараюсь. Наоборот, косо смотрят только потому, что я Ростейлор. Брат, спасите меня.

— ДЕРЖИСЬ!

Если совсем строго, будущей главой семьи Таня объявила себя сама.

На выборы председателя студсовета тоже пошла по собственной воле.

За все эти решения теперь отвечала она сама. И я всё равно не мог ничего решить за неё.

— Когда мы виделись в поместье в последний раз, ты выглядела гораздо решительнее.

— Тогда... обстановка была такая. Нужно было выглядеть храброй, делать вид, что я всё поняла, и изображать будущего лидера семьи.

— Ну да. Было такое.

— И в тот момент я сама действительно чувствовала подъём. Казалось, сейчас всё преодолею. А потом выяснилось, что реальность — это документы и бесконечная работа.

Таня тяжело вздохнула и наконец оторвала голову от стола.

Она посмотрела на меня, задержала взгляд на бинтах.

— Раны ещё видны, но вы уже намного лучше, брат. В поместье вы были в ужасном состоянии, я тогда очень переживала.

— Благодаря тебе я смог немного отдохнуть в Сильвании. Пока ты заканчивала дела и возвращалась, здесь тоже кое-что случилось, но всё более-менее уладилось.

— Хорошо. До самого выпуска вы ведь останетесь в Академии?

— Да.

Надо ещё разобраться с Велброком.

Да и раз уж я зашёл так далеко, хотелось получить диплом.

С того самого дня, когда меня выбросило в этот мир, выпуск из Академии оставался одной из главных целей. Теперь этот диплом приобрёл ещё и личный смысл.

— А я не уверена, что физически потяну и Академию, и семью одновременно.

— Думаешь бросить учёбу?

— Не знаю. Я всё ещё очень привязана к этому месту. Поучусь семестр, закрою накопившиеся дела, а потом решу.

Как ни крути, чувство ответственности у неё действительно выросло.

В её положении никто не осудил бы Таню, даже если бы она бросила всё и просто исчезла.

Но она всё равно вернулась, чтобы довести до конца то, за что взялась.

Сколько бы ни жаловалась, она держалась.

— И всё-таки я рада, что вы сами пришли. Последние несколько месяцев я встречалась только с людьми, перед которыми нужно держать лицо, и говорила лишь о серьёзных вещах. Впервые смогла просто пожаловаться. Даже легче стало.

— Да. Тебе досталось.

— В семейных делах, кстати, всё идёт неплохо. Я заручилась поддержкой командующего Магнуса Калламора, Синир Блумривер и Эркель Эльфелан.

Каждое из этих имён знали по всей империи.

Даже имени Ростейлор было бы недостаточно, чтобы легко привлечь таких людей.

— Как ты вообще их убедила?

— Очень открыто показала, что выступаю против принцессы Селахи.

Таня выпрямилась и откинулась на мягкий диван в кабинете председателя. Усталость никуда не делась, но голос стал деловитее.

— Если с человеком всё равно не договориться, иногда выгоднее открыто встать против него. Тогда вокруг сами собираются люди с теми же интересами.

— То есть политический расчёт.

— Ну... ещё мне просто не нравится принцесса Селаха. Она постоянно говорит гадости.

Значит, всё было чуть проще.

— И мне надоело, что некоторые ведут себя так, будто императорская кровь сама по себе решает всё. Подумаешь, кровь. Родился в определённой семье — и всё. Что в этом такого?

Никогда не думал, что услышу подобное от Тани Ростейлор.

От той героини «Святого Мечника-неудачника Сильвании», которую я когда-то знал, почти ничего не осталось.

Передо мной сидела уставшая блондинка, которая с кривой улыбкой говорила, что родословная — всего лишь случайность рождения.

А ведь раньше эта высокомерная злодейка готова была поставить на кон жизнь ради величия дома Ростейлор.

От этого мне даже стало как-то не по себе.

— Пока, думаю, лучше продолжать искать союзников. С семейными делами я в основном справляюсь. Если станет совсем тяжело или понадобится помощь, скажу вам.

— Говори сразу. Как ни крути, мы всё-таки родные.

Сейчас Тане, измученной постоянной усталостью, нужнее всего была поддержка.

Поэтому я сказал прямо:

— Я вижу, сколько ты работаешь. И уверен, что однажды это даст результат. Не держи всё в себе. Если станет тяжело, приходи. Я помогу всем, чем смогу.

— ...

Фраза была самой обычной, почти учебниковой.

Но Таня отреагировала сильнее, чем я ожидал.

Она широко раскрыла глаза и несколько секунд просто смотрела на меня.

— Чего ты так уставилась? Будто чудо увидела.

— Нет... Мне приятно, что вы меня поддерживаете. Просто вдруг поняла, что вокруг почти не было людей, которые могли бы сказать такие простые вещи.

— Значит, до сих пор ты и правда справлялась хорошо.

— Так думать мне приятнее. Спасибо, брат. Я постараюсь.

Таня наконец улыбнулась, выпрямила спину и сжала кулак, подбадривая себя.

До моего прихода она, похоже, не поднимала головы от работы. Стол был завален документами.

Мы не обсуждали ничего великого. Просто давно не виделись и поговорили о том о сём.

Но этого оказалось достаточно, чтобы ей стало легче.

Наверное, в этом и есть смысл семьи.

Не обязательно вместе переживать что-то великое или вести важные разговоры. Иногда достаточно просто встретить родного человека далеко от дома.

— Брат, вы весь семестр будете на острове Акен? Учёба сейчас самое важное, да?

— В основном да. Только на следующей неделе, возможно, на несколько дней уеду. Пока не решил окончательно, но, вероятно, подам на официальное освобождение от занятий.

— Освобождение? У вас какое-то официальное мероприятие?

— Нет. Там всё немного сложнее...

Я пересказал ей вчерашний разговор с Кларис в лагере.

Молитвенное собрание в монастыре Кледрик.

Большое количество почётных гостей.

И принцесса Персика, которая собирается приехать лично.

А ещё я вспомнил, как заметно оживилась Кларис, когда предложила мне одно решение.

— Она спросила, не хочу ли я поехать вместе с ней. Сказала, что тогда ей хотя бы не будет скучно.

— Святая Кларис прямо так и сказала? Даже представить сложно...

— ...

— Я просто никогда не видела, чтобы она долго говорила с кем-то о личном. Она всегда такая... взрослая, спокойная, милосердная...

Мне вспомнилась Кларис, которую я когда-то заставил стоять в моей хижине со стулом в руках.

Тогда она дрожала и едва не плакала.

После такой картины слова Тани звучали почти странно.

— Подождите. Вы сказали Кледрик?

— Да. Ты там была?

— Конечно. Наш дом связан с Церковью Телоса через крещение главы рода. В таких семьях из приличия обычно посылают представителя на молитвенное собрание.

— И посылали тебя?

— Я была самым удобным вариантом. Дочь главы семьи, а срочных обязанностей тогда почти не было. Если послать меня, и уважение проявлено, и никого важного не приходится отвлекать от дел.

Теперь становилось понятнее, почему на собрании так много высокопоставленных гостей.

Чаще всего это просто наследники и представители влиятельных семей, которых отправляют выразить уважение Церкви Телоса.

Собрание должно быть весьма представительным.

Таня немного помолчала, а затем поморщилась.

— Я бы вам туда ехать не советовала.

— Вот как.

— Там уже больше ста лет мужчинам почти полностью запрещён вход. Когда я была ребёнком, Кледрик показался мне очень странным местом. Внутрь пускают только рабочих, без которых нельзя обойтись, и священнослужителей не ниже архиепископа. Если вы там остановитесь, сразу будете бросаться в глаза.

Меня самого поездка тоже не особенно радовала.

Официальное освобождение означало пропустить занятия. А сейчас я старался не терять ни одной пары.

Но в Кледрике появится Персика — слишком важный фактор, чтобы просто отмахнуться.

— Как вы вообще попадёте в монастырь, если мужчин туда не пускают больше века?

— Кларис сказала, попробует провести меня как сопровождающего. Придумает какое-нибудь объяснение, связанное с магией.

— Так просто отступить от традиции, которой больше ста лет, вряд ли получится... Хотя с авторитетом Святой, наверное, возможно.

— ...

— Люди Церкви Телоса готовы пожертвовать почти чем угодно ради безопасности и удобства Святой. Если есть веская причина, впустить одного мужчину — не самый страшный компромисс.

— То есть твой совет — не ехать?

Таня закивала с такой яростью, что волосы заходили ходуном.

— Да. Снаружи всё выглядит романтично: монастырь на острове, куда можно пройти только во время отлива. А если пожить там несколько дней, понимаешь, что это отдельный мир, полный людей, которые совершенно не знают обычной жизни.

— Примерно этого я и ожидал.

— Там много по-настоящему верующих монахинь. Но туда ещё часто отправляют трудных дочерей дворянских семей, когда дома с ними уже не знают, что делать. Или фактически ссылают. В конце концов, фраза «она стала монахиней» звучит вполне достойно. Ещё встречаются сироты, от которых отказались по причинам, о которых не принято говорить, и незаконнорождённые дети, чьё происхождение нельзя раскрывать.

Стоило человеку посвятить себя богу и молитве — и о тёмном прошлом или неудобном для семьи характере уже не принято было говорить вслух.

— Там живут и искренне набожные женщины, и девушки с очень знатным происхождением. Но все они годами варятся в собственном соку. Среда закрытая, и... у них почти нет привычки к посторонним.

— В каком смысле?

Таня вздрогнула, будто вспомнила что-то неприятное.

— Я же говорила, среди тех, кого нанимают на ремонт, иногда бывают мужчины. Обычно это здоровенные строители, часто уже немолодые бородатые мужики.

— Ну.

— И даже в них монахини умудрялись влюбляться с первого взгляда и устраивать такой скандал, что весь монастырь стоял на ушах. У них настолько мало опыта общения с мужчинами, что это уже ненормально. Некоторые вообще живут в каких-то фантазиях. Такое себе напридумывают... Я даже не знаю, как объяснить.

Таня явно не договорила.

Спрашивать, что именно она имела в виду, мне внезапно расхотелось.

— Пока я жила в Кледрике, успела познакомиться с несколькими монахинями. И клянусь: некоторым достаточно встретиться с мужчиной взглядом, и они уже мысленно проживают с ним всю жизнь до седых волос.

— ...

— Даже с теми бородатыми строителями! А теперь представьте, что туда попадаете вы. Возраст подходящий, внешность тоже вполне... вполне!

Не знаю, какие именно воспоминания остались у Тани от монастыря.

Но её искренний ужас лишал меня желания спорить.

— Это будет форменное стихийное бедствие! Всё только усложнится, и вероятность какого-нибудь скандала станет в разы выше. Поэтому не ездите. Я категорически против. Особенно если вспомнить, как у вас и без того всё запутано в отношениях. Ни за что!

Закончив эту речь, Таня снова рухнула на диван и тяжело задышала.

Потом немного успокоилась и, кажется, поняла, что слишком разошлась.

— Я... простите. Что-то завелась и только о своём говорила.

— Нет... Я твою позицию понял.

Даже глубоко верующая Кларис не хотела ехать в Кледрик.

Что же такого Таня пережила там в детстве?

Я так и не придумал, что на это сказать.

Некоторое время в кабинете висела неловкая тишина.

* * *

У Йеники сегодня были только утренние занятия, поэтому к вечеру она уже вернулась в лагерь и занялась ужином.

Обычно меню они с Эдом выбирали вместе: смотрели, какие продукты остались, и решали, что из них приготовить.

Но сегодня Йеника хозяйничала одна.

Само ощущение, что она заранее готовит еду и ждёт возвращения Эда, почему-то приводило её в прекрасное настроение. Она закатала рукава и тихо напевала под нос.

Йеника перебирала запасы мяса, овощей и специй, прикидывая, что сделать на ужин, когда со стороны леса раздался голос.

— П-приве-ет!...

Кто-то пришёл в гости.

Лагерь Эда находился далеко в Северном лесу. Случайные прохожие сюда почти не забредали, поэтому гости обычно оказывались его знакомыми.

— ...?

Йеника оторвалась от продуктов и повернулась на голос.

У края лагеря стояла Патрициана Блумривер, студентка четвёртого курса магического факультета.

Близко они не общались, но Йеника, конечно, знала, кто это.

Патрициана же прекрасно знала, кто такая Йеника Пейловер — одна из самых известных студенток Академии, — и почему-то была уверена, что они почти знакомы.

На деле они приятельницами не были, поэтому заговорила Патрициана крайне неловко.

— Т-ты ведь Йеника?.. Говорят, ты живёшь в этом лагере.

— Эм... Да. Вы ведь Патрициана, верно?

— Д-да! Ты помнишь моё имя. Да, я Патрициана.

Йеника слегка наклонила голову, наблюдая, как та подозрительно мнётся на месте.

Она не знала, что тайная лаборатория Патрицианы находится здесь же, в Северном лесу.

Мерильда знала, но не считала нужным докладывать об этом.

Если духи начнут пересказывать Йенике каждую мелочь, случившуюся в лесу, никаких других разговоров за день просто не останется.

Поэтому они обычно сообщали лишь то, что считали действительно важным.

— Мы с Эдом... ну, знакомы из-за одного случая. Не очень приятного. Но неважно. У тебя есть немного времени?

Патрициана снова огляделась по сторонам.

Потом достала припрятанный флакон и улыбнулась ещё неловче.

— У меня тут интересная вещь... Хочешь послушать?

Йеника совершенно невинно переспросила:

— Какая?

И следующие несколько минут Патрициана увлечённо расписывала действие своего препарата.

Сначала Йеника слушала с любопытством.

Потом лицо у неё становилось всё серьёзнее.

Как ни посмотри, намеренно лишать человека нормального самоконтроля только ради того, чтобы выведать его сокровенные мысли, — это уже слишком.

Она собиралась твёрдо сказать, что в такой мерзости участвовать не станет.

Но тут вспомнила одну неудобную подробность.

Духи и без всяких зелий постоянно рассказывали ей, чем занимается Эд.

Точнее, не «докладывали». Просто сами по себе болтали обо всём подряд.

Но всё равно Йеника была не в том положении, чтобы гордо заявлять о безупречном уважении к чужой личной жизни.

— Н-ну как?.. Хорошая штука, правда? Если рассказать людям, что она делает, многие же заинтересуются?

— У-у...

Йеника некоторое время смотрела на флакон.

В голове явно успела мелькнуть какая-то очень приятная фантазия.

Она тут же яростно замотала головой.

— Нет. Всё равно нет, Патрициана!

— П-правда?..

— Это нечестно по отношению к другому человеку. И если подумать о том, что будет потом, такими вещами можно только испортить отношения.

Эд в целом знал, что духи любят рассказывать Йенике о нём. Просто сам не придавал этому большого значения.

А вот тайком подмешать ему препарат — совсем другое. Это означало пойти против его воли и проверять его чувства без его согласия.

Йеника была слишком добрым человеком, чтобы решиться на такое.

Для Патрицианы, однако, отказ оказался неожиданно болезненным.

Она смотрела на Йенику с совершенно потерянным видом.

— Н-не может быть...

— Я точно не буду. Патрициана, лучше просто заберите это обратно.

Йеника отказала спокойно и окончательно.

Патрициана некоторое время молча смотрела на неё.

Чем увереннее говорила Йеника, тем сильнее Патрициане хотелось доказать ей, что она ошибается.

* * *

— Вы опять без отдыха, госпожа Белл.

В коридоре резиденции «Офелис» Трейсиана вышла из своей комнаты и увидела главу служанок, которая раздавала распоряжения по уборке.

— Патри недавно заходила ко мне. Вы случайно не видели, куда она пошла?

— Госпожа Патрициана? Вам срочно нужно её найти? Тогда я попрошу кого-нибудь передать сообщение.

— Нет... Наверное, мне лучше самой. Просто... почему-то стало тревожно.

— Простите?

Трейсиана прижала к себе посох и неловко переминалась.

— Иногда у меня появляется ощущение, что она вот-вот опять что-нибудь натворит...

— Понимаю. Если вы так говорите, наверняка есть причины.

Белл ненадолго задумалась.

— Но мучить себя из-за того, что ещё даже не произошло, тоже не стоит.

— Думаете?..

— Я распоряжусь, чтобы вам сразу сообщили, если что-то случится. А пока у вас редкое свободное время. Может, лучше вернуться в комнату и отдохнуть?

— Если вы так считаете... Хорошо.

Трейсиана ушла к себе всё ещё заметно встревоженная.

Белл посмотрела ей вслед, слегка наклонила голову, а потом снова повернулась к работе.

С началом семестра дел в резиденции «Офелис» резко прибавилось.

У самой Белл сейчас тоже не было времени думать о дурных предчувствиях.