«Да не угаснет слава дома Ростейлор, пока сияет империя Клоэль».

От одних этих слов сердце начинало биться сильнее. Их когда-то произнёс основатель рода, Болшер Ростейлор: поднял над головой знамя прославленного дома и возвестил свой девиз в самом сердце империи.

В памяти Тани навсегда остался зал «Ростейлор» — величественный, ослепительный, почти сказочный. Она сама тогда едва перестала быть совсем уж ребёнком и впервые вышла туда в настоящем парадном платье, мелко семеня и отчаянно стараясь держаться как подобает юной леди.

Какое счастье — родиться Ростейлор и своими глазами увидеть эпоху, от которой захватывает дух.

Таня поклялась стать достойной своей фамилии: красивой, сильной, безупречной молодой госпожой, которой не стыдно представлять весь дом Ростейлор.

Если у неё и была мечта, то одна — доказать, чего она стоит, и прославить имя рода на весь свет.

Ради этого она и должна жить. Ради того, чтобы самой подтвердить величие Ростейлоров. Такой прекрасный и благородный путь открыт далеко не каждому.

Таня Ростейлор, юная герцогская дочь. Когда-нибудь люди будут слышать её имя — и невольно замирать, прежде чем склониться перед ней с уважением.

Она будет носить имя Ростейлор, держать в руках власть, пользоваться заслуженной славой и вести за собой других.

В детской душе уже бушевало пламя честолюбия.

Она собиралась прожить жизнь так, чтобы навсегда остаться в памяти людей.

Для девочки, которая ещё даже не прошла церемонию совершеннолетия, это были непомерные мечты.

И всё же именно в столь юном возрасте Таня обрела честолюбие, способное затмить многих взрослых.

* * *

— Сдохнуть хочется...

Кабинет председателя студсовета находился в корпусе «Обел», примыкавшем к Студенческой площади.

Таня почти утонула в массивном председательском кресле. С мутным, выжатым взглядом она положила голову прямо на стол и едва слышно простонала эти слова.

После отъезда её брата Эда Ростейлора в монастырь Кледрик прошло около двух дней.

— ...

Зикс Эфельштайн, отвечавший в студсовете за оперативную работу, сидел напротив и смотрел на председательницу, распластавшуюся перед ним точно труп. Утешить её было совершенно нечем.

Несколько кружков при алхимическом факультете подали отчёты по запасам исследовательских трав и реактивов. Цифры не сошлись с теми, которые исполнительная комиссия студсовета записала во время выездной проверки.

Инспекторы потребовали провести повторную сверку.

Зикс как раз принёс Тане документы на рассмотрение, но та вдруг обмякла, словно из неё разом выпустили весь воздух. Он теперь попросту не знал, как на это реагировать.

— Госпожа председатель... Может, вы всё-таки сначала посмотрите бумаги?

Она была младше Зикса, но занимала должность председателя, поэтому он неизменно обращался к ней со всей положенной вежливостью. Таня несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом снова уронила лицо на стол.

— Зикс, почему люди вообще должны работать?

— Философствовать на эту тему можно и после того, как вы закончите с документами.

— Может, мы просто пляшем под дудку общественных предрассудков. Человек... человек ведь не для работы родился. Бог наверняка создавал людей ради чего-то более важного.

— Председатель, прошу вас ознакомиться с документами и поставить подпись. Инспекторы из-за вас дальше работать не могут...

— Да какая разница, сколько там осталось алхимических материалов после работы кружков?!

— Большая. На алхимическом факультете хватает любителей неприятностей. Утащат материалы, соберут из них очередную дрянь — и потом разбирайся, что они натворили. Лучше пресечь это заранее.

— ...Ладно. Это и правда важно.

Таня взялась за перо и начала читать таблицу сверки запасов, подчёркивая строки одну за другой.

Через некоторое время она вдруг резко втянула воздух.

— Я опять... опять незаметно для себя взялась за работу...

— Не понимаю, почему умение нормально работать вызывает у вас такое отчаяние.

Глядя на её убитое лицо, Зикс невольно вспомнил Таню год назад.

Когда она только приехала в Академию Сильвании, в глазах у неё горел огонь. Она несла какую-то чушь о том, что непременно избавится от Эда, обещала стать председателем студсовета и вознести славу Ростейлоров до небес.

Цели у неё были, мягко говоря, своеобразные, но само честолюбие и стремление расти вызывали уважение. Для девочки её возраста такая воля была редкостью, и Зикс как старший товарищ не раз мысленно ей аплодировал.

С тех пор успело случиться слишком многое. Времени прошло вроде бы не так уж много, но год вышел бурный.

Зикс ожидал, что наивная честолюбивая девчонка, пару раз получив от жизни по голове, превратится в более осторожного и опытного человека.

Он только не думал, что результат окажется именно таким.

— Знаете, Зикс... Если пройти дальше вдоль гор Пюлана и взять чуть правее, там есть усадьба, которой раньше владел барон Клектон. Сейчас её продают. Представляете? За эти деньги в имперской столице купишь разве что какой-нибудь жалкий домишко. А там — целая усадьба. Я глазам не поверила.

Где она вообще умудрялась выискивать объявления о продаже домов и поместий, Зикс не представлял.

— И до нескольких деревень в Пюлане недалеко. Воздух хороший, вода чистая, вокруг тихие луга. Захочется — можно сходить искупаться в реке. Ещё я хочу научиться писать маслом на холсте. Там наверняка чудесные пейзажи... Для картин самое место.

— Госпожа председатель...

— Иногда можно ездить в деревню за покупками. Если попадутся незнакомые продукты, буду пробовать новые блюда. Я ведь всегда всё поручала служанкам и готовить почти не умею. Было бы здорово наконец по-настоящему набить руку. И вышивать научиться тоже. Но совсем запираться в поместье нельзя — ещё превращусь в барышню, которая жизни не знает. Наверное, в Пюлане есть какие-нибудь клубы по интересам, читательские общества или благотворительные объединения. Можно туда ходить. Раз в неделю... нет, слишком часто. Пару раз в месяц, пожалуй, в самый раз.

— У вас, я смотрю, уже подробный план.

— И прислуги много не нужно. Зачем мне изображать величие? Одной-двух толковых горничных хватит. Жить вместе почти как семья, смеяться, болтать... Я ведь умею хорошо заботиться о людях. Летними вечерами можно устраивать маленькие фейерверки с помощью магии. В хорошую погоду обедать на улице... А вокруг наверняка полно мест для прогулок. И движение полезно. Было бы прекрасно... И всё это за такие смешные деньги...

Послушать её — так перед Зиксом сидела старушка, которая собиралась отойти от дел со дня на день.

Вот только Таня Ростейлор была девушкой в самом начале жизни. До старости ей оставалось ещё невообразимо далеко.

Она мечтательно подпирала подбородок обеими ладонями, но вдруг мгновенно посерьёзнела.

— Я кое-что придумала.

— Мне уже страшно. Можно всё-таки спросить, что именно?

— Составлю план выхода на пенсию.

— Вы ещё и полугода председателем не пробыли.

С должностью в студсовете ещё можно было что-то придумать. А вот от места будущей главы дома Ростейлор нельзя было отказаться по одному желанию. Тут требовалось время.

Для уцелевших сторонников Ростейлоров — особенно для бывших имперских вассалов и дальней родни — Таня оставалась последним человеком, вокруг которого можно было сплотиться. Просто бросить их всех и исчезнуть было бы и политически опасно, и по-человечески мерзко.

Если Таня отвернётся от рода, дом Ростейлор действительно может кануть в Лету.

Сколько людей тогда окончательно потеряют надежду, никто не знал. Только это и удерживало Таню на месте будущей главы, пусть едва ли не силой.

Пока положение рода не стабилизируется, лишаться единственного центра притяжения нельзя. Значит, Тане пока рано мечтать об отставке.

Чтобы вытащить Ростейлоров из кризиса, нужен император, при котором дом сможет восстановить хотя бы часть прежнего влияния и больше не бояться за своё существование.

Селаха была врагом. Персике Таня не доверяла ни на грош. Оставалась только принцесса Пэния.

Следовательно, нужно ослабить её соперниц.

План действий против Селахи у Тани уже понемногу складывался. Но стоило ей как следует подумать, и открылась простая истина: необязательно же самой вкалывать сразу на двух фронтах.

Всё, что касалось императорской борьбы за власть, она делала как будущая глава дома Ростейлор.

А вот должностью председателя студсовета Академии Сильвании... Может, ею всё-таки можно пожертвовать?

Влияние студсовета было немалым, и когда-нибудь оно ещё могло пригодиться. Но без него явно можно было обойтись.

— Чем больше думаю, тем сильнее понимаю: такая ответственная должность, как председатель студсовета Академии Сильвании, мне совершенно не подходит. Я неопытная, многого не знаю... часто принимаю поспешные решения... Да и величия во мне никакого!

— Председатель...

— Зикс, вы ведь тоже так считаете?!

— Моё мнение тут вообще ни при чём. Вы победили на выборах. Если нет основания для отставки, предусмотренного уставом, просто уйти по собственному желанию нельзя.

Таня медленно побледнела.

— Что?! Почему это нельзя, если я больше не хочу?!

— Потому что должность выборная. Чтобы заново избрать замену, понадобится прорва административной работы. И вице-председатель не может до конца срока просто исполнять обязанности вместо вас — у него нет того мандата, который дают прямые выборы студентов.

Таня провела рукой по золотистым волосам. Взгляд у неё был как у несвежей рыбы.

Зикс невольно сопоставил эту картину с той ослепительно целеустремлённой девушкой, какой Таня была год назад, и вздохнул.

Неужели всего за год её так перемололо? Да, пришлось тяжело, но всё-таки...

— Думаю, проще всего быстро и честно досидеть до конца срока.

— Я до конца срока не доживу!

— Люди вообще-то не так легко умирают. Хотя, кажется, я уже говорил.

Таня зажмурилась и с силой надавила пальцами на глаза. На лице проступило отчаяние. Потом она резко замотала головой.

— Если добровольно уйти нельзя, значит, надо добиться, чтобы меня свергли. Или объявили импичмент.

— И что вы опять задумали?

— А если я просто лягу и скажу, что больше работать не буду? Что академии останется? Придётся, скрепя сердце, назначать кого-то вместо меня!

Она посмотрела на горы бумаг, завалившие стол. Их было столько, что даже при беглом чтении по диагонали до вечера не управиться.

— Вот и всё. Не буду я это разбирать! Понятия не имею, что там происходит! Хотите — режьте меня, хотите — что угодно делайте! Если я просто откажусь, вся администрация встанет колом. Тогда меня либо снимут дисциплинарным решением, либо ещё как-нибудь выкинут с должности. Всё! С меня хватит! Я не работаю!

— Ну... если вы так решили, это ваше право...

Зикс подпёр подбородок, ненадолго задумался, а затем тяжело вздохнул и присел на край деревянного стола у стены.

— Но если к вам стекается столько дел, значит, от ваших решений зависит очень много людей в академии.

— Угх...

— Пока вы будете лежать и бастовать, сколько студентов и сотрудников не смогут продолжить свою работу? Наверняка десятки людей прямо сейчас ждут одной вашей подписи.

— Это... печально, конечно, но...

Ответственность.

Зикс Эфельштайн слишком хорошо знал слабое место Тани Ростейлор.

Она могла ныть, злиться, пытаться сбежать — но от врождённого чувства ответственности избавиться не умела.

— У меня тоже... есть свои обстоятельства...

И всё же Таня сопротивлялась. По лицу было видно, сколько усилий ей это стоило. Пожалуй, сила воли у неё действительно выросла.

— У Эльки в последнее время сильно обострилась астма. Я из-за этого тоже места себе не нахожу.

— Э-э?.. Это сейчас к чему?..

— Она одна из моих самых близких подруг. Болезнь с каждым днём хуже, а бросать учёбу она упрямо отказывается. Я всерьёз за неё переживаю.

— Но... зачем вы вдруг...

— В студсовете ведь как раз обсуждают меры для студентов с хроническими заболеваниями. Хотят дать им преимущество при записи на занятия и в первую очередь выделять комнаты, удобные для отдыха и лечения. Чтобы даже в тяжёлом состоянии они могли продолжать учиться в Академии Сильвании.

Зикс с пустым выражением лица посмотрел на бумажные башни.

— Где-то там, наверное, лежит и этот проект.

— Так надо было сразу сказать! Я бы первым делом рассмотрела именно его! Почему вы молчали?!

— Было бы неправильно требовать особого отношения только потому, что я служу в студсовете. Мы обязаны быть беспристрастными. Поэтому я ничего и не говорил.

Он прикрыл глаза и спокойно продолжил:

— Для вас это просто очередные бумаги. Но за каждым документом может стоять чьё-то очень важное дело. Возможно, кто-то ждёт решения так же отчаянно, как я. Вам приходится подписывать подобное каждый день, а для другого человека это итог долгих просьб и единственная надежда.

— У-у... чёрт...

— Поэтому я и не мог просить вас протолкнуть именно то, что важно лично мне.

Если сроки начнут сдвигаться, кто-нибудь в академии, уже измученный ожиданием, снова останется ни с чем.

— А если работа совсем застопорится, таких дел станет только больше. И люди даже ответа не получат.

Таня и сама это понимала. Срочные вопросы поднимали в начало очереди, но это не означало, что остальные можно откладывать сколько угодно.

Она прекрасно сознавала, насколько важную должность занимает.

И именно поэтому Зикс был уверен: по-настоящему махнуть рукой и бросить всё она не сможет.

— Думаете, я так легко сломаюсь от пары красивых слов?!

— ...

— М-м... Угх...

— ...

— Чёрт... у-у-у... Ладно...

Таня мучительно зажмурилась, стиснула зубы и снова принялась медленно подчёркивать строки в документах.

— Правда... я правда... у-у... да чтоб вас всех...

Лицо у неё было такое, будто её пытали. Но решение она всё-таки приняла сама.

Как ни крути, сбросить с себя ответственность Таня не могла.

И каждый раз собственными ногами возвращалась в то самое болото, из которого так хотела выбраться.

Зрелище было до слёз трогательное.

* * *

— Председатель студсовета Таня Ростейлор заходила к нам позавчера. Как раз пока вы, Эд, были в монастыре. Я, признаться, удивилась.

После возвращения из монастыря Кледрик прошло ровно два дня.

Наверное, потому, что до поездки я неплохо продвинулся по учёбе, после возвращения на занятиях не возникло ощущения, будто я безнадёжно отстал. И слава богу.

Но в монастыре я тоже не бездельничал.

Всё это время я продолжал развивать навык «Починка». Наконец удалось как следует освоить «Изготовление луков», и теперь можно было готовиться к созданию оружия точно под себя.

Так что рано или поздно я всё равно должен был прийти в торговый дом «Эльте».

Во всей Сильвании едва ли нашёлся бы человек, способный добыть материалы лучше, чем Лортель.

— На последних выборах я ведь открыто выступала против Тани. Да и с администрацией академии у нашего дома отношения не самые тёплые. Поэтому, когда председатель студсовета сама явилась в «Эльте»... я немного растерялась.

Я пришёл к Лортель купить хорошие материалы. Но прежде чем перейти к делу, она сказала, что хочет кое о чём рассказать, и заговорила о Тане.

— И что она сказала?

— Вела себя... странно. До сих пор не понимаю, чего она добивалась.

Лортель лучше многих умела читать людей. Если даже она не могла понять замысел Тани, дело и правда было необычным.

— Рассуждала о скандалах из-за нарушений в «Эльте», угрожала проверками от имени академии... Хотя таких полномочий у неё вообще нет.

— На Таню не похоже.

— Вот именно. Раньше она не пыталась без нужды давить на наш торговый дом. Поэтому я и удивилась.

Таня была по уши в работе. Если уж нашла время лично прийти в главное здание «Эльте», значит, считала это важным.

— Она заявила, что как председатель всегда будет держать «Эльте» под наблюдением. И пока занимает свой пост, наш торговый дом будто бы не сможет расправить крылья.

— М-да... Лортель, тебя это задело?

— Что? Вовсе нет. Всё-таки она ваша родная сестра. Да и столь резкая перемена в поведении явно должна иметь какую-то причину. Я не стала принимать угрозы близко к сердцу.

За окном кабинета догорал вечер. Лортель сидела на краю роскошного рабочего стола; рыжевато-каштановые волосы спадали на одно плечо, а за спиной небо густо наливалось красным.

Из приоткрытого окна тянуло прохладным ветром ранней осени, шевелило занавески. В кабинете царил редкий покой.

Даже после внезапного визита Тани и всех её угроз Лортель выглядела совершенно невозмутимой. Впрочем, вывести её из равновесия такими вещами было непросто.

— Но я так и не поняла, зачем ей всё это понадобилось. Отношения у нас с академией и раньше были сложные. Зачем было приходить и специально ворошить осиное гнездо? А, Лиэнна, принесите, пожалуйста, список запасов. Нужны материалы, подходящие для изготовления лука.

— Д-да!

Лиэнна снова занимала должность главного секретаря Лортель, но её робость никуда не делась.

Она по-прежнему производила впечатление человека, который вечно сомневается в каждом движении. Зато работать стала заметно быстрее. И неудивительно: за спиной у неё теперь стояла сама Лортель, фактическая хозяйка сильванийского филиала. Бояться особенно было некого.

— После этого я навела справки о Тане. Оказалось, у нас она устроила далеко не единственное такое представление.

— Вот как?

— Да. Ссорилась с администрацией академии. Лично стояла у здания студсовета и долго отчитывала студентов за форму. Давила на кружки, грозилась проверками. В последнее время у неё вообще подозрительно много показательных выступлений.

Лортель провела рукой по блестящим волосам и слегка склонила голову.

— Словно специально пытается заставить людей себя невзлюбить.

— Если она ни с того ни с сего заговорила о проверке «Эльте», это и правда могло бы раздражать.

— Похоже, ей что-то нужно. Но прямо она ничего не говорит, а гадать уже надоело.

В кабинете Лортель стало куда больше всякой мелочи, чем прежде. Теперь филиал окончательно принадлежал ей, и это чувствовалось даже по обстановке: тут и там лежали личные вещи и предметы, которыми она пользовалась каждый день.

— И ведь в этом семестре ещё общий турнир. Сам император Клоэль приедет смотреть — событие огромное. Разве подготовка не должна занимать у председателя всё время? Я не понимаю, откуда у неё силы на эти странные выходки.

— Наверное, она что-то задумала. Когда видел её перед поездкой в Кледрик, выглядела она довольно вымотанной.

Мы с Таней действительно встречались перед моим отъездом. Она тогда много жаловалась, но при этом вполне чётко представляла, куда хочет вести и дом Ростейлор, и студсовет.

— Значит, студенты теперь наверняка недовольны. Интересно, как у неё с нервами.

— Наоборот. Поддержка Тани сейчас почти беспрецедентна. Пожалуй, ни один председатель до неё не пользовался такой популярностью.

— ...Что?

— Она продолжает работать, хотя дом Ростейлор переживает тяжёлые времена. Будучи первокурсницей, она безукоризненно соблюдает правила уважения к старшим. При огромной нагрузке не запускает учёбу. Выслушивает мнения кружков и учебных групп и старается учитывать их пожелания. У неё настолько прочная поддержка, что даже «Эльте» было бы опасно с ней бодаться. Не то чтобы мы собирались.

Я отпил чай, который принесла Лиэнна, и непонимающе нахмурился.

— Только что ты сказала, что она делает всё, чтобы людям не нравиться.

— Один и тот же поступок выглядит совершенно по-разному в зависимости от того, как к человеку уже относятся.

— То есть?..

— Когда Таня рьяно наводит дисциплину, студенты думают: «Вот это наш председатель! Строгая к правилам, умеет отделять личное от служебного».

— ...

Перед глазами вдруг всплыло лицо Тани, которая сидела за столом и глядела на бумаги глазами дохлой рыбы.

Лиэнна как раз принесла свежий чай и таблицу с предложениями по материалам. Она тоже вмешалась в разговор:

— Наша председатель ведь и со стороны выглядит очень достойно. Она только на первом курсе, но... не знаю, как объяснить... от неё уже веет старшекурсницей.

— Правда?..

— Все знают, сколько она делает ради студентов, поэтому и стараются её поддерживать. Говорят, кружки сами начали приносить средства, которые раньше забывали указывать в отчётности.

Да, Таня всегда была старательной.

После избрания её привычки, похоже, не изменились. Она всё так же ворчала, но носилась по академии с утра до вечера.

Когда-то эта девочка знала только интересы дома Ростейлор. Потом у неё появились собственные убеждения, и в конце концов она сама решила идти на выборы председателя.

Молодец.

Да. Наверное, именно это слово подходило лучше всего.

— Я думаю, вся эта жёсткость тоже не просто так. Может, она заранее пресекает возможные нарушения прав студентов. Точного замысла я не вижу... но у председателя наверняка есть причина.

Лиэнна сказала это почти без тени сомнения.

— Таня действительно человек надёжный.

Я тоже был с этим согласен.

Она многое пережила и сильно изменилась. Теперь Таню вполне можно было представить во главе дома Ростейлор.

Конечно, я-то попал в этот мир извне, и назвать наши отношения по-настоящему братскими было бы не совсем честно...

Но кровных родственников, кроме неё, у меня здесь всё равно не осталось.

Если есть возможность поддержать — надо поддерживать.

Тане и так досталось слишком много.

Она слишком долго жила во мраке. Пора бы и ей увидеть свет и пожить для себя.

— Если её поведение тебя всё-таки задело, я как старший брат извиняюсь, Лортель.

— Ой... Вот это уже действительно неловко. Эд, не извиняйтесь передо мной. Я ничуть не обиделась.

— Всё равно. Я хочу ей верить и помогать.

Я сказал это без всяких оговорок.

— И если получится... хочу, чтобы в следующем году она снова стала председателем. Давай поможем ей всем, чем можем. Лортель, прошу, тоже доверься ей.

Я крепко взял Лортель за обе руки и посмотрел ей прямо в глаза.

От такого внезапного напора она заметно растерялась и отвела взгляд.

— Р-раз вы так говорите... я не против. В принципе, если захотеть, переизбрать её не так уж трудно. Один раз у нас уже получилось...

— Спасибо. Я знал, что на тебя можно положиться.

— Д-да пустяки...

Лортель шумно выдохнула, словно возвращая себе обычное спокойствие, и через несколько секунд продолжила:

— Вы ведь знаете, что Таня созвала отдельную встречу для студентов из известных дворянских семей? Вы, Эд, наверняка тоже приглашены.

— Да. Думаю, речь пойдёт не столько об академии, сколько о будущей борьбе в императорском доме.

— Вот там вам и нужно как следует её поддержать. Я простолюдинка и на такую встречу не попаду. Но ваше положение совсем другое.

Лортель предпочитала действовать за кулисами. Парадные собрания знати были не для неё.

— Не знаю, зачем именно она всех собирает. Но раз уж у неё есть план, думаю, лучше сперва поддержать, а разбираться будем потом.

— Согласен. Тогда рассчитываю на тебя.

— Конечно. «Эльте» и дальше будет сохранять со студсоветом самые дружеские отношения.

Лортель лукаво улыбнулась и встретилась со мной взглядом.

Похоже, возможность вот так, без подвоха и подозрений, доверять человеку доставляла ей почти детскую радость.

* * *

— «В знак глубокого уважения к председателю студсовета Тане Ростейлор, которая неустанно защищает права студентов, направляем в корпус „Обел“ восемьдесят предметов высококачественной деревянной мебели, декоративную статую горного козла, доставленную прямо из имперской столицы, а также оплаченные на год абонементы в пекарню „Лаплас“ для всех членов студсовета».

— «Искренне благодарим членов студсовета за постоянную заботу о справедливости и порядке».

— «От сильванийского филиала торгового дома „Эльте“. Исполняющая обязанности главы филиала — Лортель Кехельн».

Перед корпусом «Обел» громоздились дорогая мебель и внушительная декоративная статуя.

Члены студсовета, выбежавшие наружу на шум, стояли с раскрытыми ртами.

На этом подарки не заканчивались. Студенты получили бесплатные годовые абонементы в самую известную пекарню жилого сектора — «Лаплас». Счастливые лица сияли до неприличия.

— Эй, сперва сюда! Освобождаем проход, иначе всё внутрь не занесём! Сначала обставим рабочие кабинеты! Старую мебель сразу вытаскивайте!

Исполнительная комиссия уже таскала подарки, дружно кряхтя под тяжестью шкафов и столов.

Таня Ростейлор вышла последней. Увидев двор перед «Обелом», она просто застыла с открытым ртом.

— Эм... председатель...

Дайк Эльфелан, лучший студент четвёртого курса боевого факультета и первый по успеваемости на всём курсе, смотрел на неё в полном недоумении. Коротко стриженный, огромный, тяжёлый, он и сам походил на шкаф из тех, что сейчас затаскивали внутрь.

— Даже администрация академии не знает, как подступиться к «Эльте». Что вы с ними сделали?..

Таня устало посмотрела на Дайка и молча перевела взгляд на нескончаемый поток подарков.

В торговый дом «Эльте», самую подозрительную организацию во всей академии, она отправилась с единственной мыслью: «Да плевать уже, сделайте что угодно, только помогите мне добиться импичмента». Там она и устроила скандал, почти не задумываясь о последствиях.

Теперь Таня с тревогой ждала, чем её за это накажут.

И наказание пришло. Просто в такой чудовищной форме, которую она не могла себе представить.

— Ого... Это всё правда прислала «Эльте»?!

— Никогда не видел, чтобы они настолько шли навстречу академии...

— Говорят, председатель студсовета Таня сама ходила к ним разбираться. Что она там сделала, интересно?..

— И эта хитрая лиса Лортель Кехельн теперь так уважительно обращается с академией?..

— Н-ну... это же наша председатель...

— Я своими глазами вижу и всё равно не верю...

Двор «Обела» был завален подарками. Члены студсовета и обычные прохожие оборачивались, шептались и восхищённо поглядывали на Таню.

— Да её с такой поддержкой ещё и на следующий год переизберут...

По спине Тани медленно скатилась холодная капля пота.

Ей вдруг привиделось, будто высоко в синем небе Эд Ростейлор с сияющим лицом поднимает большой палец.

Ни у кого на свете не было более довольного вида.