Люси Мейрил — героиня империи.

Императорский дом Клоэль щедро отметил её заслуги: награды, почётные должности, золото, драгоценности — всего было столько, что хватило бы на несколько жизней.

И всё же император Клоэль не дал Люси ни титула, ни земель. Даже Йеника, заметно уступавшая ей в боевой силе, стала баронессой, а Люси осталась без дворянского звания.

Решение было вполне в духе мудрого правителя.

Император понял: для Люси Мейрил титул станет не привилегией, а кандалами. Да и управлять владением она совершенно не годилась. Отдать ей землю означало примерно то же самое, что сразу эту землю выбросить.

Поэтому положение Люси официально не изменилось. Она просто покинула Академию Сильвании и поселилась у Ростейлоров, решив, что на острове Акен ей больше нечего делать.

В последней битве Люси израсходовала ману на несколько лет вперёд. На время она стала почти обычной девушкой, поэтому ей требовался могущественный покровитель — хотя бы до тех пор, пока способности не вернутся.

То ли в качестве платы за покровительство, то ли потому, что богатство её никогда особенно не интересовало, все дарованные двором деньги, ценности и почести Люси обратила на пользу герцогского дома Ростейлор. Сама заперлась в одной из комнат поместья и день за днём восстанавливала ману.

Когда её сила вернётся полностью, владения Ростейлоров будут охранять сразу Йеника и Люси. Местные уже говорили: с такой парой герцогство превратится в неприступную крепость.

И восстановление шло быстрее, чем ожидалось.

Одного Люси не предусмотрела.

Эд, решивший найти человека, способного хоть как-то держать её в рамках, привёл в дом Белл Майю.

«Госпожа Люси, чашку следует поднимать чуть изящнее».

«Госпожа Люси, пожалуйста, не крошите на стол».

«Госпожа Люси, простите, край платья волочится по садовой дорожке».

«Госпожа Люси...»

«Госпожа Люси».

Госпожа Люси. Госпожа Люси. Госпожа Люси. Госпожа Люси. Госпожа Люси.

Две горничные, которые с утра до ночи ходили за ней по пятам, прежде служили в резиденции «Офелис». Обе — прямые подчинённые Белл Майи, прекрасно обученные и, что самое страшное, совершенно не робеющие даже перед Люси.

А без маны сбежать от них она не могла.

Теперь Люси сидела у чайного стола с лицом смертельно больного человека.

— Спасите меня...

Трейсиана с жалостью потёрла лоб.

Вот, значит, о какой «обязанности, за которую нужно лично отвечать» говорила Белл.

До возвращения силы из Люси решили сделать хотя бы человека, способного жить среди людей.

Ответственность Белл и правда понимала предельно буквально.

Так или иначе, Люси оставалась у Ростейлоров не только ради защиты. Очевидно, ей здесь нравилось.

Через несколько лет она снова станет тем гениальным магом, ради которого десятки учреждений и магических башен готовы перегрызть друг другу горло. Уже сейчас за ней следят и ждут удобного момента.

Но Люси Мейрил выбрала дом, где живёт Эд Ростейлор.

Причина настолько очевидна, что в поместье её давно никто не обсуждает: симпатию к Эду Люси демонстрирует без малейшего стеснения.

— Лю... Люси...

Йеника медленно поставила чашку и уставилась на неё.

Вот кто беспокоил её больше всех.

Эд явно дорожил Йеникой. Но о Люси заботился ничуть не меньше.

Каждый раз, когда возвращался в поместье, лично проверял, как идёт восстановление, удобно ли ей жить, всего ли хватает.

Люси, судя по всему, внимание тоже нравилось. Она могла при всех забраться Эду на колени, прижаться к нему или откровенно ластиться. Остановить её никто не решался.

В этом доме Люси была не просто гостьей — гостьей особой. Даже Таня, официальная хозяйка поместья, обращалась с ней осторожно.

Трейсиана смотрела на всё это и думала только об одном.

«Сколько же женщин мой научный руководитель умудрился поселить у себя дома?..»

Наверняка Эд просто пытался отвечать за всех, кому был чем-то обязан. Намерение даже похвальное.

Но если не знать обстоятельств, со стороны получается натуральный гарем.

Трейсиана понимала, что к чему, и поэтому не делала дурных выводов. А вот среди похотливой знати наверняка уже могли ходить легенды о неслыханном распутнике.

Сам виноват, в общем.

Будущее рисовалось слишком легко.

Йеника нерешительно подносила к губам чашку. Люси лежала подбородком на столе с привычно пустым лицом, но краем глаза всё равно следила за Йеникой.

Ни они обе, ни другие женщины, которые появлялись в этом доме, похоже, не собирались просто так отказываться от Эда Ростейлора.

Святая Кларис. Лортель, и. о. главы торгового дома. Принцесса Селаха.

Каждая — фигура первой величины в империи. И ни одна не похожа на человека, который легко уступает желаемое.

Претенденток много. Эд Ростейлор один.

Дальнейшее можно представить без труда.

«Ну и тернистая же дорога вам досталась...»

Чтобы вместить в себя другого человека, нужен большой внутренний объём.

Трейсиана от души пожелала научному руководителю, чтобы его хватило на целое море.

Похоже, вместить предстояло слишком многое.

* * *

— Прошу прощения. Я задержалась.

Белл Майя вернулась после поисков Тани минут через двадцать.

Одна.

Хозяйку она так и не нашла.

Позже Трейсиана узнала, что у Тани Ростейлор есть привычка время от времени исчезать даже посреди самого тяжёлого рабочего дня.

Сейчас доцент лишь сидела с совершенно пустым лицом, не в силах поверить в происходящее. Белл, напротив, выглядела так, будто ничего необычного не случилось.

Она подошла к чайному столу, внимательно оглядела его, задумчиво коснулась подбородка.

Потом присела.

И подняла скатерть.

Под столом обнаружилась Таня.

Трейсиана уже начинала подозревать, что после приезда в это поместье у неё навсегда останется одно выражение лица — ошеломлённое.

Таня выползла наружу совершенно невозмутимо.

На ней был старинный плащ главы рода, под ним — безукоризненные рубашка и юбка. Отряхнувшись, герцогиня деликатно кашлянула.

— Б-благодарю, что проделали такой путь, госпожа Трейсиана.

Трейсиана молчала.

— В Сильвании мы встречались, когда я представляла студсовет. А вот в качестве хозяйки герцогского дома принимаю вас впервые.

— Простите... а давно вы... там сидели?

Таня посмотрела на неё.

— Как вам кажется?..

Ответ был очевиден.

С самого начала.

Трейсиана впервые всерьёз задумалась, есть ли в доме Ростейлор хоть один нормальный человек.

Мысль, конечно, невежливая.

Она находилась в поместье крупнейшего герцогского рода материка. А прямо перед ней сидела герцогиня Таня Ростейлор, фактически управляющая всем этим огромным владением.

Трейсиана уже собралась подняться и поклониться, но Таня поспешно замахала рукой: не надо. После чего заняла оставшееся место за чайным столом.

— Я люблю тесные тёмные места. Простите, что напугала. Иногда, когда голова забита или совсем устаёшь, забраться куда-нибудь и почувствовать вокруг тепло... очень успокаивает. Советую попробовать.

Трейсиана не нашлась с ответом.

— Лучше всего шкаф. Или пространство под рабочим столом. Если ещё и одеялом накрыться — вообще прекрасно. Когда оно плотно прижимает со всех сторон, появляется такое ощущение...

— Госпожа.

Белл произнесла всего одно слово.

Таня прищурилась и посмотрела на неё.

Смысл был предельно ясен: «Возьмите себя в руки и вспомните о достоинстве».

Наверное, встреча со старой знакомой слишком расслабила герцогиню.

Таня подтянула плащ, выпрямилась и мгновенно вернула подобающий вид.

— Как бы то ни было, госпожа Трейсиана, вы, кажется, проявляете большой интерес к личной жизни моего брата.

Вот тут Трейсиана мысленно выругалась.

Она и правда наговорила слишком много о чужих романах. С Йеникой, старой знакомой, подобные разговоры ещё можно было списать на дружескую болтовню.

Но совсем другое дело, если каждое слово с самого начала слушала хозяйка дома.

Герцогиня Таня Ростейлор занимала положение, уступавшее в имперской иерархии едва ли не одному государю. Один из людей, на которых держалась страна.

Она говорила легко, без тени высокомерия.

Это не означало, что Трейсиане позволено забываться.

К тому же та давно поняла: легкомысленной выглядит только внешняя оболочка Тани.

Одного косого взгляда ей хватает, чтобы оценить человека. Делая вид, будто ничего не замечает, она успевает просчитать выгоду и риск быстрее большинства опытных политиков.

Три года во главе студсовета Академии Сильвании. Два года во главе дома Ростейлор.

Достаточный срок, чтобы даже прежняя избалованная девчонка научилась скрывать зубы за милой улыбкой.

Скорее всего, и расслабленные манеры у неё давно стали частью расчёта.

Трейсиана поняла это — и почтительно склонила голову.

— Ох.

Всего одно протяжное слово, произнесённое с каким-то слишком спокойным удовольствием.

Трейсиана тут же поняла ещё кое-что.

Таня заметила и то, что её раскусили.

Ощущение было неприятное: словно она всё это время ходит по чужой ладони.

Трейсиана сглотнула.

— Не нужно так напрягаться. По крайней мере те, кто сидит за этим столом, давно обращаются со мной без оглядки на титул.

Йеника радостно улыбнулась.

— Так это потому, что ты сама всегда разговариваешь с нами просто. Мы ещё и знакомы сто лет.

Люси воспользовалась паузой:

— ...Тогда убери от меня этих горничных. Пожалуйста.

Таня сделала вид, что не услышала.

Приказ держать Люси под постоянным присмотром отдал лично Эд. Отменять его никто не собирался.

— В любом случае вы, кажется, приехали к моему брату. К сожалению, позавчера он вернулся на остров Акен. Вступительные испытания, за которые он отвечает, уже совсем близко.

— Ч-что?.. Профессор Эд? Тогда...

— Да. Вы разминулись. Если документы срочные, возможно, вам стоит поскорее ехать обратно.

Трейсиана медленно осела на стул.

Столько дней дороги.

Столько тряски.

И они просто разъехались в разные стороны.

Казалось, даже боги решили над ней поиздеваться.

После нескольких тяжёлых вздохов она всё же собралась.

— Понимаю... Тогда надо возвращаться как можно скорее. Спасибо, что приняли меня, хотя у вас наверняка полно дел.

— Не за что. С началом семестра я тоже вернусь в Сильванию, так что скоро увидимся. Там вы преподаватель, а я студентка. Не нужно будет обращаться ко мне так официально.

— Х-хорошо. Я постараюсь.

Получится ли потом действительно говорить с ней проще — большой вопрос.

Но сейчас Трейсиана хотя бы согласилась.

— И ещё... простите, я слишком свободно обсуждала личные дела вашей семьи.

— Господи, да бросьте. Брат постоянно оказывается в центре слухов, естественно, вам любопытно. Тем более он ваш научный руководитель — хочется понимать, с кем предстоит работать.

— Спасибо, что понимаете.

Трейсиана уже успела выдохнуть, когда вдруг заметила несостыковку.

— Подождите... А откуда вы знаете, что профессор Эд — мой научный руководитель?

Белл она этого не рассказывала. Внутренние кадровые дела Академии без необходимости лучше было не разносить.

Таня улыбнулась.

— Вы, кажется, забыли ещё одну мелочь. Я ведь председатель студсовета Академии Сильвании.

Только теперь до Трейсианы дошло окончательно.

От рук этой герцогини ей всё равно никуда не деться.

Человек, который за короткое время поднял почти погибший дом до нынешней высоты, просто не мог быть обычной молодой девушкой. Возраст у Тани небольшой — масштаб совсем другой.

И сразу сложилась остальная картина.

Последнее слово во всём, что происходит в герцогском доме, принадлежит ей.

Следовательно, Таня прекрасно знает и о поступках Эда, и о его связях.

Трейсиана почти увидела его будущее перед собой.

Ради процветания Ростейлоров эта девушка постарается прибрать к рукам всё ценное, до чего сможет дотянуться. А блестящий круг людей вокруг старшего брата для неё, должно быть, выглядит как сундук с драгоценностями.

Редчайшая заклинательница духов.

Гениальный маг, каких не знала история.

Имперская принцесса.

Святая из Святой столицы.

Глава крупнейшего торгового дома.

Отказываться хотя бы от одной такой связи Таня явно не собиралась.

Если понадобится, она сделает всё, чтобы Эд Ростейлор сумел удержать рядом каждую из этих женщин.

А раз за спиной у него стоит такая сестра, то будущее профессора выглядит...

«Пожалуй, пока он мой руководитель, надо как следует с ним сблизиться».

Увы.

Трейсиана Блумривер и сама была меркантильна до мозга костей.

* * *

Я начал курить.

После того как стал профессором, слишком часто приходилось сидеть со старшим профессором Калейдом.

Он мог неделями толком не бриться, засыпал с книгой на лице и регулярно нёс такую чушь, будто не до конца проснулся. Но в своём деле оставался первоклассным специалистом.

— Фух...

Я гашу огонёк магией и ненадолго поднимаю голову.

Солнечные лучи просачиваются между листьями и временами бьют прямо в глаза. Зато ветер прохладный, приятный. Голова от него будто становится чище.

Я сижу перед своей лабораторией, у края Северного леса.

Вернувшись на Акен после долгого отсутствия, первым делом пошёл проверить место, которое когда-то устроил здесь собственными руками.

Костёр посреди лагеря давно перестал быть маленьким. Теперь там пылает настоящий большой очаг.

Хижину Йеники переделали под склад. Моя собственная выросла в просторное здание и стала личной лабораторией.

Академия нечасто строит профессорам отдельные исследовательские помещения. Но стоило мне сказать, что нравится именно здесь, — всё оборудовали быстро и аккуратно.

Заботы обо мне, пожалуй, даже слишком много.

Иногда я просто прихожу в Северный лес, сажусь перед лагерем и долго смотрю вокруг.

В такие минуты особенно ясно чувствуешь, сколько всего прошло.

Я закрываю глаза.

А когда медленно открываю их снова, передо мной уже будто другая картина.

На старой скамье сидит разорившийся дворянин, которого только что выставили из резиденции «Офелис» без гроша в кармане.

Его вышвырнули на улицу. Не осталось почти ничего.

Но жить он всё равно не перестал.

Пришёл в Северный лес, поставил рядом деревянный чемодан и долго сидел, не зная, что делать дальше.

Потом решил: надо начать хоть с чего-нибудь.

Собрал крупные листья, ветви, стебли и соорудил крошечный деревянный навес.

С этого жалкого убежища всё и началось.

Перед ним появился маленький костёр. Парень сел на пень у огня.

Потом сделал верстак. Сушилку. Удочку. Деревянное копьё. Разложил нехитрые инструменты рядом.

Убежище понемногу стало походить на место, где можно жить.

Время от времени приходила девушка с едой, болтала и уходила. Другая забиралась внутрь поспать днём. Мимо пробегал младший студент, занятый тренировкой. Иногда появлялась торговка с очередным заманчивым предложением.

Потом рядом вырос небольшой склад.

За ним — уже настоящая хижина.

Инструменты, которые парень мастерил на том же пне, с каждым разом становились аккуратнее.

Костёр разрастался, пока вокруг него не смогли свободно усесться полтора десятка человек.

Солнце вставало и садилось.

Шли дожди. Выпадал снег. Менялись годы.

А лагерь продолжал расти.

И вот я моргаю — и снова сижу здесь, среди чистых, крепких построек, которые невозможно сравнить с первыми шалашами.

Некоторое время смотрю, как горят дрова. Потом бросаю окурок в пламя.

Я выжил.

А у выжившего неизбежно появляется вопрос.

Как жить дальше?

Прошлое перетекает в настоящее. Настоящее станет будущим.

Больше мне нечего знать о «Святом Мечнике-неудачнике Сильвании».

Я бежал, пока не дошёл до самого конца истории.

Но у мира нет финального экрана.

Да, однажды всё закончится смертью. До тех пор история обязана продолжаться.

Я некоторое время молчу.

Если сразу перейти к итогу, то «Точка Обрыва», которую Сильвания видела как будущее, где заканчивается вообще всё, так и не наступила.

После смерти Велброка прошло два года. Сценарий игры давно завершён полностью.

Мир всё равно движется дальше.

У любого сценария есть конец.

Может быть, та «Точка Обрыва», которую наблюдала Сильвания, и была бесконечной тьмой после последней сцены — местом, где история исчерпала все события и мир просто закрылся?

Если так, то пока я нахожусь здесь как чужая переменная и продолжаю смотреть вперёд, это тёмное будущее не наступит?

Может, само моё существование толкает мир на новый путь.

А может, конец всего лишь отсрочен, и мы по-прежнему идём к той же вечной тьме.

Проверить нельзя.

Причина простая: будущего никто не знает.

До сих пор мне казалось почти естественным заранее владеть фактами о том, что случится, и строить на них решения. На самом деле ненормальным было именно это.

Будущее по природе неизвестно.

Поэтому люди и живут.

Пока не знаешь, что будет дальше, остаётся одно — попробовать дожить и посмотреть.

— Так вы здесь.

Кто-то окликает меня со спины.

Я оборачиваюсь и вижу знакомое лицо.

Тейли Маклор.

Честно говоря, не понимаю, зачем он пришёл сюда искать меня.

Между нами произошло слишком многое, а настоящего примирения так и не случилось.

Тейли подходит к другой стороне костра, садится и кладёт рядом ножны.

Потом тихо склоняет голову.

— Спасибо вам за всё.

Вот этого я не ожидал.

Даже когда выпускался сам, такой церемонности от него не видел.

— Кстати. Тебе ведь тоже скоро выпускаться.

— Да. Вы после выпуска сразу стали профессором, поэтому мы всё равно постоянно пересекались. Но теперь, когда выпускаемся мы, похоже, встречаться действительно почти перестанем.

Голову Тейли не поднимает.

— Чего вдруг прощаешься? Всё, что связывало нас по делу, давно закончилось.

— Так и есть. Но когда я вспоминаю годы в Академии, выходит, что в самые важные моменты всегда вмешивались именно вы.

Я никогда не хотел, чтобы он это понимал.

Тейли должен был идти по пути героя, который ему предназначен. К тому же с его стороны происходящее и правда выглядело так, что ошибиться было проще простого.

Зато он становился сильнее именно тогда, когда требовалось, и в конце, как я и рассчитывал, вышел на сцену главным героем и убил Велброка.

Для меня этого достаточно.

Он сделал всё, что был должен. Больше между нами ничего не осталось.

— Простите, что не поблагодарил раньше. Я многое понимал неправильно. Долго злился на вас. Но в итоге вы... нет, профессор Эд, вы оказались правы.

— Не надо делать из меня святого. Тебе самому досталось по полной, так что я бы на твоём месте тоже не улыбался.

Винить Тейли мне не за что.

Иногда именно я делал его жизнь ещё тяжелее.

Он справился. Дотянул до последней сцены и сделал то, что должен был.

Больше сказать нечего.

— Я просто хотел успеть произнести это до выпуска.

Я смотрю на него ещё немного, потом без лишних слов киваю.

— Ясно.

Обсуждать дальше действительно нечего.

Тейли снова берёт меч.

Теперь он Святой Мечник, чьё имя останется в истории. Выпустится из Академии, отправится вместе с Айлой путешествовать и, наверное, ещё не раз влезет в приключения.

Совершит новые подвиги.

Проживёт яркую жизнь героя.

Тейли проходит мимо меня к лесной дороге.

Собирается снова идти вперёд — туда, где тропа тянется между деревьев.

И тут вспоминается другая комната.

Я сидел там после ранения, смотрел на компьютер и не знал, что делать со своей жизнью.

На экране Тейли проходил одно испытание за другим. Путешествовал, сражался — и ни разу не позволял беде окончательно себя сломать.

Все прожекторы истории были направлены на него. Он жил как герой.

Да, всё происходило за экраном.

Но для меня, запершегося тогда в комнате, разочаровавшегося в жизни и не умевшего привыкнуть к миру после войны, эта выдуманная история всё-таки стала маленьким спасением.

Пусть она написана кем-то заранее.

Пусть статистам за краем сцены такого света не достаётся.

Иногда достаточно просто смотреть — и становится немного легче.

Истории о людях, которые проходят через испытания, действительно способны кого-то спасти.

— Эй, Тейли.

Он уже собирался уйти, но оборачивается с недоумением.

Я несколько мгновений думаю, что сказать. Потом бросаю кочергу, которой ворошил огонь, прямо в костёр и произношу первое, что кажется правильным.

— Держись там.

Вот и всё.

Тейли некоторое время смотрит мне в спину, потом благодарит и уходит.

Дороги расходятся. Потом сходятся снова. И всё равно тянутся дальше.

Пока длится жизнь, дорога не кончается.

* * *

Желающих поступить в Академию Сильвании меньше не становилось.

Катастрофа оставила слишком глубокую рану, но Академия по-прежнему выпускала героев. С каждым годом её имя звучало только громче.

Тейли Маклор — Святой Мечник, убивший дракона.

Айла Трисс — наследница имени Великой Мудрицы.

Зикс Эфельштайн — великий герой северных степей.

Клевиус Нортондейл — мечник, покоривший Искусство Кровавого Меча.

Эльвира Эннистон — алхимик-новатор.

Пэния Элиас Клоэль — будущая императрица Клоэль.

Лортель Кехельн — будущая глава торгового дома «Эльте».

Поколение главных героев выпускалось под ярким светом и гром аплодисментов. Их чествовали даже на церемонии, а дальше каждого ждала жизнь человека, чьё имя надолго останется в истории империи.

Академия Сильвании, ставшая для них колыбелью, всё так же возвышалась на острове Акен.

Здесь должны были появляться новые герои.

Здесь учили тех, кому предстояло строить следующую эпоху.

Поэтому каждый год к её воротам снова стекались толпы желающих стать частью Академии.

— У-у-ух...

Паренёк вцепился в магический жезл и с тревогой разглядывал кандидатов, собравшихся у входа в Северный лес.

Куда ни посмотри — дети знатных домов. Даже он, деревенщина до мозга костей, узнавал лица некоторых аристократов и знаменитостей.

Все они приехали ради одной цели: поступить в Академию Сильвании.

Подруга детства хлопнула паренька по спине.

— Не кисни, Фелим!

— Э-Элия! Я вовсе не кисну!

— Ага, конечно. Трясёшься так, что видно за версту! В таком месте как раз надо держаться увереннее. Ну же! Не изображай деревенского дурачка. Ты по упорству любому здесь фору дашь!

Элия сама приехала поступать и держалась куда бодрее.

Она крепко обнимала большой жезл и продолжала похлопывать друга по спине, пока тот наконец не перестал дрожать.

— Д-да... Если дело в старании, я никому не уступлю!

Фелим только успел немного собраться, как сквозь толпу кандидатов к ним вышел высокий мужчина.

Вокруг тут же поднялся гул.

Его лицо знали все.

«Э-это Эд Ростейлор!...»

«Правда он! Сам пришёл!...»

«Тише ты, услышит! Первый раз знаменитость видишь? Он профессор, отвечающий за отбор первокурсников. Конечно, должен был явиться лично!»

На вид он был ненамного старше большинства поступающих. И всё же профессорская мантия, осанка и сама манера держаться мгновенно заставляли толпу подтянуться.

Следом шла доцент Трейсиана, не отрываясь от записей. Одним выражением лица она тоже умела заставить студентов вспомнить о дисциплине.

Эд вышел вперёд.

Трейсиана потребовала тишины.

Шёпот стих почти сразу.

За спиной профессора начинался Северный лес. Он неторопливо оглядел всех собравшихся.

— Вы проделали долгий путь. У каждого есть своя причина непременно попасть в Сильванию. Но принять мы сможем только половину тех, кто стоит здесь.

Эд говорил без улыбки, спокойно излагая факт.

У кандидатов всё равно пробежал по рядам едва скрываемый восторг.

О профессоре Эде Ростейлоре они раньше знали только по слухам. Теперь происходящее наконец стало реальным: да, они действительно стоят в Академии Сильвании.

Эд коротко посмотрел на Трейсиану.

Та поняла приказ и подняла ману.

По всему Северному лесу один за другим заработали Диски иллюзий. Между деревьев появились образы низших магических тварей и низших духов, доведённых до бешенства.

Физически иллюзии ранить не могли. Но удар по ним всё равно причинял психическую боль и мог оставить неприятные последствия.

Из глубины леса донеслись нечеловеческие вопли. В ответ заревели взбесившиеся духи.

Звуки прокатились между стволами и дошли до поляны, где стояли кандидаты.

Происхождение у многих было великолепное.

Боевого опыта — почти ни у кого.

По толпе прошла волна напряжения. Кто-то шумно сглотнул.

— Отсюда вам нужно пересечь лес и добраться до северных утёсов на противоположной стороне. Само испытание несложное. Средства выбирайте любые.

Эд ненадолго прикрыл глаза.

Потом произнёс только одно требование.

— Выживите.

Коротко. Однозначно.

Именно этого профессор Эд Ростейлор ждал от поступающих.

Потому что важнее ничего не было.

Как выжить в Академии

— Конец основной истории —