Сова... Да, выходит, что Сова устроилась сюда на работу.

— [Вы… пересеклись?]

На осторожный вопрос он промолчал. Пересеклись ли? Не то слово.

— [Всё равно она вас не узнает, верно? У вас же не маска Ким Хёна.]

— Да.

Его кадык заметно дёрнулся. В конце концов, правда была одна: она его не узнала. Ли У Шин сделал глубокий вдох, возвращая пошатнувшееся самообладание.

— [У Совы... с лицом всё в порядке?]

— Что?

— [Ну… это…]

Неуверенный голос хакера заставил его фыркнуть. Как Вон Чхан вообще умудрился стать агентом, если только и делает, что разбазаривает чувства направо и налево?

Всё, кроме навыков, у На Вон Чхана было, мягко говоря, безнадёжным. Если подумать, было уже чудом, что он хотя бы госслужащим устроился.

— [Дело в том, что командир запретил докладывать про Сову…]

— И что?

— [Недавно её задержали при попытке бегства в Северную Корею.]

— …Что?

Его идеально прямой нос тут же сморщился. Я ослышался? Эти нелепые слова никак не укладывались в голове.

Ли У Шин застыл, не двигаясь несколько секунд. Что?.. Что она сделала?

— Сова… Повтори-ка.

— […Попыталась сбежать в Северную Корею.]

— ….

— [Она обвинила командира, то есть… «Ким Хёна» в шпионаже.]

— !..

— [И заявила, что если уж она пыталась сбежать, то Ким Хёна тоже надо заключить под следствие.]

У Шин потерял дар речи. Сова… это сделала. Она правда так поступила.

Отчёты о Сове были такими же скучными, как и она сама. Никаких выделяющихся деталей, сплошь заурядные строки. Одинокая, добрая девушка.

Вступив во взрослую жизнь, она годами безропотно повторяла одну и ту же рутину. Трудолюбивая девушка всегда старалась изо всех сил. Послушная, тихая, никогда не создающая проблем. И вдруг такое?

— Она же… не из тех, кто решится на подобное. 

Только что произошло то же самое. И её резкий тон, и удары ногой без тени колебаний, и то, как она открыла воду, прекрасно зная, что может обжечься. Всё это было совершенно не похоже на ту Сову, которую он знал.

И особенно тот взгляд, который она бросила на его эрегированный член. У Шин раздражённо цокнул. 

Почему именно в этот момент у меня встал?

Раньше её глаза всегда блуждали где-то в районе ключицы, когда она пыталась поймать взгляд Ким Хёна наугад. А теперь — они уверенные, прямые, пронзающие, как гвоздь. Совершенно чужие. 

Её зрение, видимо, восстановилось. Чувство смутного дискомфорта не отпускало, и Ли У Шин лишь потёр переносицу.

— [Да… Но после того, как пропал её муж, она стала…]

— …

— [Кажется, она тяжело переживает это.]

Он понимал, что потеря причинит ей боль, что она будет задаваться вопросами.

Но ведь она всегда была доброй, привыкла терпеть лишения. Он был уверен, что она немного поплачет о Ким Хёне, а потом вернётся к привычной жизни.

Ли У Шин нахмурился. И она… пыталась перебежать в Северную Корею?

Её странная, почти ненормальная одержимость заставила Ли У Шина на миг потерять бесстрастное выражения лица. На Вон Чхан воспринял эту паузу как предвестие грядущего выговора и поспешил сменить тему.

— [К счастью, за неудачную попытку её обвинили только в порче имущества, и всё закончилось штрафом!]

— …

— [Я должен был следить за её передвижениями, но сверху не было никаких распоряжений… Это моя ошибка, простите.]

Но будь Сова здесь или нет, это ничего не меняло. У Ли У Шина был один железный принцип: завершённая операция не должна влиять на текущую задачу.

Он хрустнул шеей, снимая напряжение с плеч. Постепенно даже горячка, охватившая его, начала спадать.

Разобравшись в ситуации, Ли У Шин быстро вернул себе спокойствие, словно недавние эмоции были ложью. В этот момент Вон Чхан осмелился заговорить более уверенно:

— [Но вы ведь вряд ли с ней пересечётесь! У вас совсем разные отделы, да и она вас всё равно не узнаёт! Сова ведь кроме Ким Хёна никем не интересуется. И это, честно говоря, уже большое облегчение!]

Его бровь дёрнулась. Что-то в этих словах больно царапнуло, но понять, что именно, У Шин не успел — чувство промелькнуло слишком быстро. Ему просто нужно больше информации о новой работе Совы.

— Разузнай всё.

— [Слушаюсь!]

Но чтобы понять, что у неё на уме, как сейчас обстоят дела, в каком она психологическом состоянии, как справляется с проблемами, связанными с мужем…

Простого расследования недостаточно.

— Лучше сразу убрать её с глаз подальше.

---

Неприятные чувства цепляются сильнее и остаются с нами надолго, в отличие от хороших.

Со Рён чистила морковь, вновь вспоминая тот случай в душевой. И без того в голове полно мыслей, а тут ещё тело этого мужчины раз за разом всплывает и мешает сосредоточиться.

Странная, чужеродная татуировка и длинный, толстый подрагивающий член никак не выходили из головы. 

Со Рён с трудом отбросила эти воспоминания и продолжала водить овощечисткой по моркови.

Наверное, всё из-за того, что я долго была слепой. Не думала, что визуальный шок может быть таким сильным.

Ей была ненавистна хитрость, с которой он прикрывал свою грубость под маской невозмутимости. Её раздражали и его легкомысленное поведение, и односторонние попытки завязать общение. 

Руки, скоблящие морковь, двигались всё быстрее.

— Ах!..

Рука вдруг замерла. Тихий вздох вырвался сам собой.

Тот мужчина… У него же… был кривой!

Лицо окаменело от запоздалого осознания. Вроде бы у извращенца с эрекцией в душе член тоже немного загнут вверх...

Ким Хён когда-то стеснительно признался, что комплексует из-за формы своего члена. Он говорил тихим, почти неслышным голосом, что ему стыдно за то, что кончик загнут вверх, как крючок, и выглядит не так, как у других. Эти слова до сих пор звучали у неё в голове.

Резко нахлынувшие воспоминания вдруг вызвали леденящее ощущение где-то глубоко в груди.

— Госпожа Со Рён!..

В этот момент её позвал повар, который стоял перед грудой упакованных ланчбоксов.

— Простите, но вы не могли бы выполнить одно поручение? Остальные сотрудницы сейчас заняты. 

— Конечно.

Со Рён отложила морковь и вытерла руки о фартук.

— Здесь ровно тридцать штук. Нужно доставить их на завод «Хваджин».

— Поняла.

— Перед главными воротам уже ожидает машина. А на заводе вас встретит наш сотрудник.

Укладывая ланчбоксы в большую сумку, повар вдруг предупредил:

— Там сейчас идут протесты, так что лучше не задерживайтесь и побыстрее уходите.

---

Со Рён вышла, держа по сумке в каждой руке. Как и сказал повар, у входа стоял минивэн.

Багажник открылся сам, так что она сначала аккуратно загрузила сумки. Затем подошла к задней двери, но та не открывалась.

Обычно в этой машине толпой возят сотрудников… Она потянула ручку ещё несколько раз, но дверь упорно не поддавалась. Странно: багажник открылся без проблем, а тут водитель явно замешкался.

Не желая тратить силы, Со Рён обошла машину и попробовала открыть дверь с пассажирской стороны, рядом с водителем. На этот раз она открылась сразу, но лицо Со Рён невольно напряглось. Сев внутрь, женщина подавила раздражение. 

— А где ваша маска?

Мягкий, но низкий голос заставил её замереть, прежде чем она успела закрыть дверь.

Повернув голову, она увидела мужчину. Того самого, с татуировкой на члене.

Он сидел, положив локоть на руль, и, совершенно спокойно кивнул ей в знак приветствия. Сегодня его глаза были не серыми, а чёрными.

— Что вы здесь делаете?

— Мне поручили дело. Мы едем на «Хваджин»?

— …

— Или в другое место?

Когда Со Рён застыла с полуоткрытой дверью, мужчина подался вперёд и ловко захлопнул её.

— Пристегнитесь.

Он наклонился так близко, что почти вторгся на место пассажира, а потом отстранился, оставив после себя неожиданно странный запах. Это был незнакомый, резкий аромат. Со Рён нахмурилась и пристегнула ремень.

— Завожу машину, — сказал он, трогаясь с места. 

А кто вообще спрашивал? Она лишь усмехнулась про себя, подавляя раздражение.

Мужчина глубоко надвинул чёрную бейсболку, так что тень падала на нос. Несмотря на непринуждённое и дружелюбное поведение, лицо его оказалось неожиданно бесстрастным, холодным и отстранённым.

Ах… вот почему он показался мне знакомым ещё в душе…

— Ну что, догадались, кто я?

— Да.

Она ответила без колебаний, и мужчина, моргнув с каким-то странным выражением, бросил:

— И кто же я?

— …Тот, кто недавно пришёл в команду спецбезопасности, наверное.

— …А-а.

Он вдруг растерянно снял бейсболку, а затем снова надел её.

На первый взгляд он мог сойти за студента, но рельефные мышцы верхней части тела сразу выдавали в нём военного. Обтягивающая форма, доходившая до самого горла, была одной из тех тренировочных водолазок, которые стирала Со Рён.

Только бы он не начал болтать…