Со Рён, с трудом подавляя волнение, старательно показывала мягкое, доброе выражение лица. Она хотела жить обычной жизнью, а значит, должна была стать обычной женщиной.

— Во сколько сегодня вернёшься? Корпоратив не намечается?

Он быстро вернулся с тонким одеялом и молча обернул им Со Рён. Она почувствовала, как муж наклонился, будто собираясь поцеловать её, но затем тихо отступил.

— Простудишься. И если вдруг курьер придёт, не открывай дверь.

— Ты всё время это говоришь. Ах да, кто-то вроде собирается съезжать.

— Почему так думаешь?

— Как-то всё суетно. Похоже, вещи собирают — иногда слышу глухие удары.

— Сильно шумят?

Он нежно провёл пальцами по уху Со Рён. Прикосновение было ласковым, но почему-то быстро прервалось, чего раньше не случалось.

— Просто любопытно стало. Наш дом ведь такой дружный.

— Скоро станет тише.

— А?

— Мне пора.

Ким Хён внезапно отдалился и повернул ручку двери.

В этот момент Со Рён протянула руку и сказала «Любимый»! Горло пересохло, и нежное прозвище сорвалось с губ, будто само собой.

Но он лишь замер на мгновение и не ответил. Не улыбнулся ласково, не назвал её любимой в ответ и не поцеловал.

— …

— …

Повисла необъяснимо странная тишина.

Со Рён вдруг почувствовала, что их взгляды встретились.

Но он не улыбался.

Когда муж улыбается, это всегда передаётся особым звуком и теплом, которые невозможно не ощутить, даже если не смотреть.

Она знала это, потому что они были супругами. Жили в одном ритме, делили одно пространство.

Ты странный со вчерашнего вечера.

Что происходит?

Но она боялась задать этот вопрос. 

В итоге Со Рён лишь покачала головой и опустила руку. 

— Всё нормально... — голос, осипший от ночных стонов, теперь звучал еле слышным шорохом, словно ветер.

Щелчок, сигнал. Вскоре дверь закрылась на замок. Обычно муж всегда говорил: «Я скоро вернусь». Он был заботлив, как всегда, но в его тоне было что-то, что заставляло её беспокоиться.

Нет!.. Не думай об этом. Со Рён резко затрясла головой. Доктор предупреждал, что так копаться в мелочах и всё подозревать — плохой знак.

Она пошевелила ногами, словно пытаясь пресечь навязчивые мысли.

— …Заканчиваю смену. Вперёд… эвакуация… всё.

В этот момент из-за массивной металлической двери донёсся его голос, смешанный с неторопливыми шагами.

Я ослышалась?

Он говорил о завершении смены, но ведь сейчас ему выходить на работу…

Со Рён нахмурилась, но тут же мысленно одёрнула себя. Я точно ослышалась. Она нарочно тяжело выдохнула, и вздох прозвучал громче обычного.

Это уже болезнь.

---

— [Абонент недоступен. После сигнала вы будете переведены на голосовую почту. За соединение может взиматься плата].

Я сейчас с ума сойду.

На часах четыре утра. Муж не отвечает на звонки.

Прошло уже девять часов с тех пор, как связь с ним оборвалась. А ведь он, как по расписанию, ровно в семь вечера заканчивает работу.

От постоянного грызения ногтей кончики пальцев истончились, а из-под треснувшей кожи выступила кровь. В нос ударил резкий запах железа. Со Рён, не замечая этого, продолжила обгрызать ногти на другой руке.

Как так вышло?

Мысли начинались с «Наверное, что-то случилось на работе», переходили в «Наверное, возникли срочные дела», а потом и вовсе заканчивались на «Наверное, задержали на внеплановом выезде, а потом устроили корпоратив».

Стараясь удержать себя в рамках, она словно вязала из своих мыслей узор, лишь бы они оставались добрыми и нормальными. Ведь иначе всё могло начаться с «Видишь? У него наверняка была другая» и дойти до «Он тебя не любит».

Именно для таких моментов ей и нужен был терапевт. Чтобы не позволить себе утонуть в этих болезненных фантазиях.

Со Рён глубоко дышала, стараясь ждать. Ждать, что он сам войдёт в дверь, что разгонит эту вязкую тьму.

— [Набранный вами номер не существует или вызов на него заблокирован. Проверьте правильность номера и повторите попытку...]

Когда выяснилось, что номер офиса отключён, её накрыл приступ паники.

— Блядь, что это вообще значит?

Неожиданно губы искривились в холодной улыбке. Муж работал в небольшой компании, производящей медицинское оборудование, он сам дал ей этот номер.

Может, компания обанкротилась?

Вот почему... А, вот почему...

Со Рён снова глубоко вдохнула.

Но руки не могли остановиться, пальцы барабанили по столу. Она попыталась представить, как муж бегает по офису, отчаянно пытаясь разобраться с ситуацией.

Он, наверное, даже поесть не успел. Занят, весь в делах. Вот почему я не должна ему мешать. Другие жёны ведь верят своим мужьям, правда? Вот и я должна...

Думай только о хорошем.

Словно в трансе, Со Рён направилась на кухню. Она должна была чем-то заняться. Например, приготовить горячий суп из проростков фасоли для уставшего мужа, который вот-вот вернётся домой.

Со Рён редко готовила, муж считал это опасным, хотя она на самом деле была очень хороша в этом. К тому же она почти всегда успевала закончить домашние дела до его прихода.

Сначала промыть проростки, потом порезать острый перец...

Но с каждым мгновением дыхание становилось быстрее, руки всё сильнее дрожали. В конце концов, она вскрикнула, когда, нарезая перец, чуть задела ножом палец. Кончик пальца болезненно заныл.

Не успев даже накинуть пальто, Со Рён схватила трость, поспешно надела шлёпанцы и выбежала на улицу. Снаружи моросил дождь. Тук, тук, тук — трость отчаянно ударялась о мокрый асфальт.

Муж пропал. 

Эти два слова заполнили её разум целиком.

---

— …Кажется, мой муж пропал…

Со Рён вся промокла от дождя и дрожала от холода. Её голос был слабым, еле слышным, как писк муравья, полным незнакомого страха.

Но как только она распахнула дверь полицейского участка, выскочили несколько сотрудников и принялись громко отчитывать её:

— Положите нож!

— …Что?

— Это чья кровь?!

Грохот голосов пробил барабанные перепонки. Справа послышались торопливые шаги, слева — треск рации. Со Рён растерянно шагнула вперёд, чувствуя, как их приближающиеся силуэты начинают давить на неё. Нет, сейчас ведь речь о моём пропавшем муже…

— Ааааа! Бросьте нож! Эй, младший сержант, обезвредь её!

Когда один из них решительно двинулся к ней, Со Рён инстинктивно взмахнула тростью.

Пах! Звук был чётким — кажется, она попала по плечу. Пока полицейский сдавленно охал, Со Рён закричала вновь:

— Я говорю, мой муж, кажется, пропал!

— Да, мы вас услышали. Но сначала… положите нож!

— !..

И только тогда она осознала, что всё ещё сжимает в руке кухонный нож, которым резала острый перец, и прибежала сюда так, прямо с ним.

Её лицо залила краска смущения, и она, протянув нож, неловко произнесла:

— Вот, возьмите.

Тут же раздались испуганные вопли дежурных полицейских: «Осторожно»! Передав нож, Со Рён тяжело вздохнула. Я действительно не в себе…

Она убрала мокрые пряди, прилипшие к щекам, и вытерла лицо, но почему-то в помещении внезапно стало тихо.

Что такое?

Хотя было уже за четыре утра, в воздухе висела какая-то угнетающая, зловещая тишина.

— Это кровь… — проговорил кто-то.

— Что? — Со Рён растерянно подняла голову.

— Слушайте, вы сказали, что ваш муж пропал, так?

— Да! Я хочу подать заявление о пропаже! Пожалуйста, скорее!

— …

Но, несмотря на её настойчивость, полицейские никак не реагировали. Они лишь переговаривались между собой приглушёнными голосами.

— Присаживайтесь, — сказал кто-то наконец.

Металлический стул издал неприятный скрип, скользнув по полу.

— Для начала зарегистрируем заявление. Назовите ваше имя.

Голос полицейского звучал без лишней суеты, но всё же достаточно бодро, чтобы понять, что сон у него как рукой сняло.

Но для Со Рён, которая по пути сюда уже представила себе тысячи худших сценариев, атмосфера в участке лишь усилила чувство, что её худшие страхи вот-вот воплотятся в реальность.

— Хан Со Рён, — тихо ответила она.

— Ваш возраст?

— Двадцать семь…

— Как выглядит ваш муж? Ауч, сержант!..

Кто-то молодой, кажется, ударил офицера в бок, и тот вскрикнул. Однако Со Рён не обратила на это внимания.

— Всё в порядке. Я слепая, поэтому мой муж носит одни и те же вещи по дням недели. Сегодня, вероятно, он был в белой рубашке, сером костюме и синем галстуке. А ещё…

Со Рён крепко сжала трость, опустила голову и, с трудом сдерживая накативший ком в горле, добавила:

— Я не знаю его лица. Но дома есть свадебное фото.

— Сколько времени прошло с момента, как вы потеряли с ним связь?

— Уже девять часов…

— Хм… 

Полицейский замялся, его голос звучал так, будто ему было неловко. Было слышно, как он почесал голову.

— Боюсь, мы не можем сразу начать поиски. Нужно, чтобы с момента исчезновения прошли как минимум сутки.

— …

— Таковы правила. Часто случается, что человек возвращается сам в течение первых 24 часов. Но если есть подозрения, что он замешан в каком-либо преступлении, мы можем начать раньше.

— Преступлении?

Теперь Со Рён дрожала всем телом. Она не могла понять, что вызвало эту дрожь — промокшая одежда или ужас от мысли, что муж исчезает из её жизни прямо на глазах.

— Например, попытка выдать случай нападения за исчезновение.

— !..