Тлеющие угли костра слабо озаряли ее тело. Серве крепко сжимала нож, которым мужчины разделывали лошадь. Она тихонько подобралась к спящему скюльвенду. Варвар спал крепко, дышал ровно. Она подняла нож к луне. Руки у нее тряслись. Она заколебалась… вспомнила его хватку, его взгляд.

Эти сумасшедшие глаза, которые смотрели сквозь нее, как будто она стеклянная, прозрачная для его желания.

А его голос! Хриплые, отрывистые слова: «Если ты сбежишь, я стану искать тебя, девушка. И клянусь землей, я тебя найду! Тебе будет так плохо, как еще никогда не было».

Серве зажмурилась. «Бей-бей-бей-бей!»

Нож опустился…

И остановился, перехваченный мозолистой рукой.

Вторая рука зажала ей рот, заглушила рвущийся наружу вопль.

Сквозь слезы она разглядела силуэт второго мужчины, бородатого. Норсирайца. Он медленно покачал головой.

Сдавил ей кисть – и нож выпал из обмякших пальцев. Норсираец подхватил его, прежде чем нож упал на скюльвенда. Серве почувствовала, как ее подняли и унесли обратно, на другую сторону дымящегося кострища.

При свете дотлевающего костра она разглядела его лицо. Печальное, даже ласковое. Он снова качнул головой, в его глазах виделась озабоченность… даже уязвимость. Он медленно отвел руку от ее губ, поднес ее к своей груди.

– Келлхус, – шепнул он и кивнул.

Она прижала руки к груди, молча глядя на него. Наконец ответила так же беззвучно, как он сам:

– Серве.

По щекам покатились жгучие слезы.

– Серве… – повторил он очень мягко. Он протянул руку, желая коснуться ее, поколебался, снова положил руку к себе на колени. Пошарил у себя за спиной и вытащил шерстяное одеяло, еще теплое от костра.

Она растерянно взяла одеяло, зачарованная слабым отблеском луны в глазах норсирайца. Он отвернулся и снова растянулся на своей кошме.

Она долго и тихо плакала и наконец уснула.