Ахкеймион наконец понял все. И возбуждение. И нетерпимость к собственным заботам. Пройас увидел то, что у игроков в бенджуку называется «кут-ма», «скрытый ход». Он надеется использовать этого скюльвенда, кто бы тот ни был, затем, чтобы досадить императору и взять над ним верх. Ахкеймион невольно улыбнулся. Даже теперь, после стольких резких слов, что были сказаны между ними, он не мог не разделить чувств своего бывшего ученика.

– Значит, он утверждает, что он – твой кут-ма.

– Правда ли то, что он говорит, Акка? Скюльвенды действительно воевали с фаним?

– Южные племена постоянно совершают набеги на Гедею и Шайгек. Когда я находился в Шайме, там…

– Ты бывал в Шайме?! – перебил его Пройас.

Ахкеймион нахмурился. Как и многие учителя, он терпеть не мог, когда его перебивали.

– Я много где бывал, Пройас.

И все из-за Консульта. Когда не знаешь, где искать, искать приходится везде.

– Извини, Акка. Я просто…

Пройас не закончил фразы, как будто был озадачен.

Ахкеймион понимал, в чем дело. Для принца Шайме превратился в вершину священной горы, цель, достичь которой можно, только положив в бою тысячи врагов и своих солдат. Мысль о том, что какой-то нечестивец мог просто-напросто сойти с корабля…

– Так вот, в то время там было много шума из-за скюльвендов, – продолжал Ахкеймион. – Кишаурим отправили двадцать своих членов в Шайгек. Они должны были присоединиться к карательной экспедиции, которую падираджа снаряжал в степь. Но ни об армии падираджи, ни о кишаурим больше никто ничего не слышал.

– Их всех уничтожили скюльвенды.

Ахкеймион кивнул.

– Так что да, вполне возможно, что твой скюльвенд действительно воевал с фаним и одержал над ними победу. Возможно даже, что у него есть сведения, которыми он может поделиться. Но с чего ему вздумалось делиться этими сведениями с нами? С айнрити? Вот в чем вопрос.

– Неужели они настолько нас ненавидят?

Ахкеймиону представилась лавина завывающих скюльвендских копейщиков, несущихся навстречу грому и пламени голоса Сесватхи. Образ из Снов.

Он встряхнул головой.

– Разве жрец Мома ненавидит быка, которому режет глотку? Нет, нисколько. Не забывай: скюльвендам весь мир – алтарь для жертвоприношений, а мы – не более чем ритуальные жертвы. Мы недостойны даже их презрения. Именно поэтому данный случай настолько экстраординарен. Скюльвенд, желающий присоединиться к Священному воинству, это все равно как… как…

– Как жрец, пришедший в загон для скота и заключивший договор с жертвенными быками, – мрачно договорил Пройас.

– Вот-вот.

Наследный принц поджал губы и окинул взглядом лагерь – видимо, искал поддержки своим разбившимся надеждам. Никогда прежде не видел он Пройаса таким – даже когда тот был мальчишкой. Таким… хрупким, что ли.

«Неужели все так плохо? Ты боишься потерпеть поражение?»

– Но, разумеется, – добавил Ахкеймион, чтобы успокоить его, – теперь, после победы Конфаса при Кийуте, в степи многое могло измениться. Возможно, очень серьезно.

И почему он всегда старается подыграть ему?

Пройас искоса взглянул на него, скривил губы в саркастической усмешке. И снова перевел взгляд на беспорядочное нагромождение палаток, шатров и проходов между ними. Потом начал:

– Мне еще не настолько плохо, бывший…

Не договорил, прищурился.

– Вон они! – воскликнул он, указывая куда-то вперед, где Ахкеймион пока не видел ничего особенно примечательного. – Вон едет Ксин! Вот сейчас и увидим, кут-ма этот скюльвенд или не кут-ма.

От отчаяния до пылких надежд в одно мгновение ока. «Из него выйдет опасный король», – подумал Ахкеймион помимо воли. Если принц, конечно, переживет эту Священную войну.