Ксинем остановил своего вороного у подножия холмика и, спешиваясь, приветствовал их. Ахкеймиону не хватило духу ответить тем же. «Что ты наговорил обо мне, Ксин? Что такого ты во мне видишь?»

Отряд последовал примеру Ксинема и некоторое время возился с конями. Ахкеймион слышал, как Ирисс упрекнул норсирайца за неподобающее обличье таким тоном, будто этот человек был его названым братом, а вовсе не чужестранцем, которого надлежит представить принцу. Наконец они, тихо переговариваясь и тяжело, устало ступая, принялись подниматься на холм. Теперь, когда все спешились, оказалось, что скюльвенд нависает над Ксинемом и вообще возвышается над всеми присутствующими, кроме разве что норсирайца. Варвар был узок в талии, а широкие плечи чуть заметно сутулились. Он выглядел голодным, но не как нищий, а как волк.

Пройас бросил на Ахкеймиона последний взгляд, прежде чем приветствовать своих гостей. «Будь тем, кто мне нужен!» – предупреждал этот взгляд.

– Нечасто встретишь человека, о котором слухи не лгут, – сказал принц по-шейски, окинув взглядом руки варвара, оплетенные мощными жилами. – Ты, скюльвенд, действительно выглядишь таким свирепым, как рассказывают о твоем народе.

Ахкеймион поймал себя на том, что ему не нравится любезный тон Пройаса. Его способность без малейшего труда переходить от ссоры к дружеским приветствиям, злиться и тут же делаться милым и дружелюбным всегда тревожила Ахкеймиона. Сам-то он точно такой способностью не обладал и всегда полагал, что подобная переменчивость чувств говорит об опасной склонности к обману.

Скюльвенд взглянул на Пройаса исподлобья и ничего не ответил. У Ахкеймиона поползли по спине мурашки. Он понял, что этот человек носит при себе хору. Он слышал ее адский шепот.

Пройас нахмурился.

– Мне известно, что ты говоришь по-шейски, друг мой.

– Если я правильно помню, мой принц, – сказал Ахкеймион по-конрийски, – скюльвенды не терпят комплиментов, особенно косвенных. Они считают их немужественными.

Льдисто-голубые глаза варвара тут же уставились на него. У Ахкеймиона дрогнуло нечто внутри – нечто, умеющее распознавать физическую угрозу.

– Кто это? – спросил скюльвенд с сильным акцентом.

– Друз Ахкеймион, – ответил Пройас куда более жестким тоном. – Колдун.

Скюльвенд сплюнул. Ахкеймион не знал, был ли то знак презрения или народный жест, оберегающий от колдовского глаза.

– Однако тебе не к лицу задавать вопросы, – продолжал Пройас. – Мои люди спасли тебя и твоих спутников от нансурцев, и мне ничего не стоит вернуть вас им. Понимаешь?

Варвар пожал плечами.

– Спрашивай, если хочешь.

– Кто ты?

– Я – Найюр урс Скиоата, вождь утемотов.

Ахкеймион мало знал о скюльвендах, но имя утемотов было ему знакомо, как и любому другому адепту Завета. Согласно Снам, Сатгай, король племен, который возглавлял скюльвендов, служивших Не-богу, был утемотом. Что это, еще одно совпадение?

– Утемоты, мой принц, – пробормотал Ахкеймион на ухо Пройасу, – это племя с северной оконечности степи.

Варвар снова ожег его ледяным взглядом.

Пройас кивнул.

– Скажи же мне, Найюр урс Скиоата, почему скюльвендский волк забрался так далеко ради того, чтобы побеседовать с айнритскими собаками?

Скюльвенд отчасти улыбнулся, отчасти оскалился. Ахкеймион понял, что он обладает свойственной варварам надменностью, бездумной уверенностью в том, что суровые обычаи его страны делают его куда сильнее других, более цивилизованных людей. «Мы для него – глупые бабы», – подумал Ахкеймион.