Ахкеймиону необходимо было поделиться тем, что он знал. Если не с Заветом, то хоть с кем-нибудь. Ему необходимо разделить ношу, или он сойдет с ума. Если бы только Эсми пришла к нему… Нет. Это принесет только боль.

Ахкеймион поставил чашу, встал и присел рядом со старым другом, Крийатесом Ксинемом, маршалом Аттремпа.

– Ксин…

– Что такое, Акка?

– Мне нужно поговорить с тобой, – приглушенно произнес Ахкеймион. – Насчет… Насчет…

Келлхус, казалось, был занят чем-то другим. И все же Ахкеймион и сейчас не мог избавиться от ощущения, будто за ним наблюдают.

– Та ночь, – продолжил он, – ну, последняя под стенами Момемна. Помнишь, как Икурей Конфас пришел за мной и отвел в императорский дворец?

– Еще бы я забыл! Я тогда здорово перенервничал!

Ахкеймион заколебался. Ему вновь вспомнился тот старик – первый советник императора, – бьющийся в цепях. Лицо, которое разжимается, словно рука, и выгибается наружу, и тянется… Которое захватывает, а потом завладевает…

Ксинем присмотрелся к нему и нахмурился.

– Что случилось, Акка?

– Я – адепт, Ксин, я связан клятвой и долгом, точно так же, как ты…

– Лорд кузен! – позвал маршалла Ирисс. – Вы только послушайте! Келлхус, расскажите ему!

– Кузен! – резко отозвался Ксинем. – А не мог бы ты…

– Да вы только послушайте! Мы пытаемся понять, что это означает.

Ксинем собрался обругать Ирисса, но было уже поздно. Келлхус заговорил.

– Это просто притча, – сказал князь Атритау. – Я узнал ее от скюльвендов. Звучит она примерно так: некрупный, стройный молодой бык и его коровы, к потрясению своему, обнаружили, что хозяин купил другого быка, с более широкой грудью, более толстыми рогами и более скверным характером. Но все равно, когда сын хозяина привел нового быка на пастбище, молодой бык опустил голову, выставил рога и принялся фыркать и рыть копытом землю. «Нет! – вскричали коровы. – Пожалуйста, не надо рисковать жизнью из-за нас!» «Рисковать жизнью? – удивился молодой бык. – Я просто забочусь о том, чтобы он знал, что я – бык!»

Мгновение тишины и взрыв смеха.

– Скюльвендская притча? – переспросил Ксинем, смеясь. – Вы…

– Вот что я думаю! – воскликнул Ирисс, перекрывая общий хохот. – Вот мое толкование! Слушайте! Эта притча означает, что наше достоинство – нет, наша честь – дороже всего, даже наших жен!

– Да ничего она не означает, – сказал Ксинем, вытирая выступившие на глазах слезы. – Это просто шутка, только и всего.

– Это притча о мужестве, – проскрежетал Найюр, и все смолкли, потрясенные.

Ахкеймион попытался понять, что же на самом деле сказал неразговорчивый варвар.

Скюльвенд сплюнул в огонь.

– Эту историю старики рассказывают мальчишкам, чтобы пристыдить их, чтобы научить, что красивые жесты ничего не значат, что реальна только смерть.

Все переглянулись. Один лишь Зенкаппа громко рассмеялся.

Ахкеймион подался вперед.