А затем вдруг произошло невероятное: отряды фаним, перекрывавших путь к отступлению, разметало по сторонам, и на их месте возник строй облаченных в белое шрайских рыцарей, выкрикивавших: «Бегите, братья! Бегите!»

Охваченные паникой рыцари пустились скакать, бежать или ковылять вместе со своими соотечественниками. Окровавленные отряды спускались в ложбину. Шрайские рыцари продержались еще несколько мгновений, потом развернулись и поскакали прочь, а за ними гнались язычники – лавина копий, щитов, темнокожих лиц и взмыленных лошадей, море, раскинувшееся от одного края горизонта до другого. Сотни раненых, тащившихся по равнине Битвы, были зарублены на расстоянии броска копья от строя. Люди Бивня ничего не могли поделать и лишь в ужасе смотрели на это. Их песня была мертва. Они слышали лишь барабаны, которые грохотали, грохотали, грохотали…

Вокруг были только язычники и смерть.

– Мы их одолели! Одолели! – выкрикнул Саубон, сплевывая кровь.

Готиан схватил его за плечи.

– Никого ты не одолел, идиот! Никого! Ты знаешь правило! Рассеял их – вернись в строй!

Миновав жидкую грязь, в которую превратился ручей, и пробившись сквозь шеренги воинов, Готиан отправился искать галеотского принца – а вместо него нашел буйного умалишенного.

– Но мы же их одолели! – воскликнул Саубон.

Раздался громкий крик, и Готиан непроизвольно вскинул щит.

Саубон продолжал бредить и буйствовать.

– Мы разбили их, как детей, прежде…

Послышался звук, напоминающий стук града по медной крыше. Новые крики.

– …как детей! Мы им всыпали!

Из груди галеота торчало древко языческой стрелы. На мгновение великий магистр подумал, что принц тяжело ранен, но Саубон просто взялся за стрелу и выдернул ее. Она пробила кольчугу, но увязла в акитоне.

– Мы их одолели, так их растак! – продолжал орать Саубон.

Готиан снова схватил его и хорошенько встряхнул.

– Послушай! – крикнул он. – Они хотят, чтобы ты так думал! Кианцы слишком хитры, слишком гибки и неистовы, чтобы их было так просто одолеть. Надо, атакуя, пустить им кровь, а не рассеять их!

Саубон тупо взглянул на великого магистра.

– Я погубил всех нас…

– Да возьмись же за ум! – взревел Готиан. – Мы – не такие, как язычники. Мы твердые, но ломкие. Это нас одолели! Готьелк из игры выбыл. Он ранен – возможно, смертельно! Теперь ты должен возглавить войско!

– Да… возглавить…

Внезапно глаза Саубона засияли, будто внутри у него развели костер, прибавивший ему бодрости.

– «Блудница-Судьба будет благосклонна к тебе!» – воскликнул принц. – Именно так он и сказал!

Сбитый с толку Готиан молча глядел на него.

Коифус Саубон, принц Галеота, седьмой сын Эрьеата, старого черта, снова заорал, требуя коня.

…Волны фанимских копейщиков, бессчетные тысячи язычников налетели на строй айнрити – и остановились. Галеотские и тидонские пикинеры вспарывали животы их лошадям. Татуированные нангаэлы из северных болот Се Тидонна забивали дубинками тех, кто валился в грязь. Агмундрмены натягивали свои смертоносные тисовые луки и прошивали стрелами щиты и доспехи. Когда фаним начали отступать, авгулишмены из глухих лесов Туньера выскочили из строя и метали вдогонку язычникам свои топорики, жужжащие на лету, словно стрекозы.