Внимание вновь переключилось на Кумора. Жрец, то ли от волнения, то ли опасаясь дальнейших помех, отказался от каких бы то ни было ритуалов и направился прямиком к Саубону. Прочих служителей бога поведение Кумора повергло в замешательство.

– Преклони колени, – с дрожью в голосе велел старик.

Саубон повиновался, но прежде выпалил:

– Готиан! Он возглавил атаку!

– Это ты, Коифус Саубон, – повторил Кумор, так тихо, что лишь немногие, как предположил Келлхус, могли его расслышать. – Ты… Многие видели это. Многие видели его, Сокрушителя Щитов, славного Гильгаоала… Он смотрел из твоих глаз! Сражался твоими руками!

– Нет…

Кумор улыбнулся и извлек из широкого рукава венок, сплетенный из ветвей терна и оливы. Среди айнрити воцарилось благоговейное молчание, лишь кто-то один закашлялся. Со стариковской мягкостью Кумор возложил венок на голову Саубона. Затем верховный жрец Гильгаоала отступил на шаг и воскликнул:

– Встань, Коифус Саубон, принц Галеота, Ведущий Битву!

И снова присутствующие разразились криками ликования.

Саубон поднялся на ноги, медленно, словно человек, едва не падающий от изнеможения. На миг у него сделался такой вид, будто он сам себе не верил, а потом он повернулся к Келлхусу, и в свете костра было заметно, что на щеках его блестят слезы. На чисто выбритом лице до сих пор видны были синяки и ссадины, полученные пять дней назад.

«Почему? – говорил его страдальческий взгляд. – Я не заслужил этого…»

Келлхус печально улыбнулся и склонил голову ровно настолько, насколько этого требовал джнан от тех, кто находится в присутствии Ведущего Битву. Теперь дунианин в совершенстве овладел их грубыми обычаями; он изучил тонкие жесты, что превращают приличествующее в величественное. Он знал теперь их суть.

Рев толпы усилился. Все заметили, как эти двое обменялись взглядами. Все слышали историю о паломничестве Саубона к Келлхусу, в разрушенное святилище.

«Это произошло, отец. Это произошло».

Но оглушительные вопли вдруг оборвались, превратившись в вопросительный гомон. Келлхус видел, что Икурей Конфас встал со своего места у костра, неподалеку от Саубона, но лишь теперь услышал, что тот кричит.

– …дураки! – бушевал экзальт-генерал. – Полные идиоты! Вы оказываете почести этому человеку? Вы восхваляете действия, которые чуть не погубили все Священное воинство?

По амфитеатру прокатилась волна насмешек и язвительных выкриков.

– Коифус Саубон, Ведущий Битву! – издевательским тоном продолжил Конфас, умудрившись перекрыть шум. – Я бы сказал, Просерающий Битву! Этот человек едва не уложил вас всех! И уж поверьте мне, равнина Менгедда – последнее место, где вам хотелось бы умереть…

Саубон смотрел на него молча, словно лишился дара речи.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – обратился прямо к нему экзальт-генерал. – Ты знаешь – то, что ты сделал, было вопиющей ошибкой.

Отсветы костра извивались на его позолоченных доспехах, будто масляные разводы.

Воцарилась мертвая тишина. Келлхус понял, что у него не осталось иного выхода, кроме как вмешаться.

«Конфас слишком умен, чтобы…»

– Трусы видят глупость везде, – разнесся над нижним ярусом мощный голос. – Всякая отвага кажется им безрассудством, потому что они называют свою трусость «благоразумием».

Это поднялся с места Найюр.

Проницательность скюльвенда не переставала поражать Келлхуса. Найюр увидел опасность и понял, что, если Саубон окажется дискредитирован, он сделается бесполезным.

Конфас рассмеялся.

– Так, значит, я – трус, да, скюльвенд? Я?

Его правая рука легла на эфес меча.

– В некотором смысле, – заявил Найюр.

На нем были черные штаны и серый жилет длиной до пояса, добытый в кианском лагере и оставлявший руки и грудь открытыми. Блики костра играли на вышитом шелке жилета и плясали в светлых глазах скюльвенда. От степняка, как всегда, веяло свирепой силой, заставлявшей окружающих ежиться от непонятной тревоги.

– С тех пор как ты победил Народ, – продолжал скюльвенд, – твое имя окружили почетом, и поэтому ты не хочешь делиться славой с другими. Доблесть и мудрость Коифуса Саубона одолели Скаура – великое деяние, если верить тому, что ты сказал, преклонив колени перед императором. Но поскольку эта слава не твоя, ты считаешь ее фальшивой. Ты называешь победу глупостью, слепым ве…

– Это и было слепое везение! – выкрикнул Конфас. – Боги покровительствуют пьяницам и недоумкам! Вот единственный урок, который мы получили.

– Я не знаю, кому там покровительствуют ваши боги, – невозмутимо отозвался Найюр. – Но вы узнали много, очень много. Вы узнали, что фаним не выдерживают решительной атаки рыцарей айнрити. Вы узнали, что они не могут прорвать оборону ваших пехотинцев. Вы узнали, каковы сильные и слабые стороны их тактики и оружия при столкновении с противником в тяжелых доспехах. Вы увидели пределы их терпения. И вы не только получили урок, но и сами его дали – очень важный урок. Вы научили их бояться. Даже теперь, в холмах, они бегут, словно шакалы при виде волка.

В толпе вновь послышались одобрительные возгласы, постепенно переросшие в дружный рев.

Конфас ошеломленно смотрел на скюльвенда; его пальцы сжимались и разжимались на рукояти меча. Его разбили наголову. И так быстро…