– Почему вы это делаете? – поинтересовался Ахкеймион у ближайшего человека, белокурого тидонца с руками солдата и ясными глазами дворянина.

– Разве вы не видите? – отозвался человек, даже не взглянув в его сторону.

– Что не вижу?

– Его.

– Вы имеете в виду князя Келлхуса?

Вот теперь тидонец повернулся к Ахкеймиону; его блаженная улыбка была исполнена жалости.

– Вы слишком близко, – пояснил он. – Потому и не можете увидеть.

– Что увидеть? – спросил Ахкеймион.

Непонятное чувство сдавило ему грудь.

– Однажды он прикоснулся ко мне, – вместо ответа сказал тидонец. – Еще до Асгилиоха. Я споткнулся на марше, а он поддержал меня. Он сказал: «Сними сандалии и обуй землю».

Ахкеймион рассмеялся.

– Это старая шутка. Должно быть, вы отпустили крепкое словцо в адрес земли, когда споткнулись.

– И что? – отозвался тидонец.

Ахкеймион вдруг понял, что его собеседник дрожит от негодования.

Он нахмурился, потом попытался улыбнуться, чтобы успокоить воина.

– Ну, это просто такая поговорка – на самом деле, очень древняя. Ее цель – напомнить людям, что не надо валить свои промахи на других.

– Нет, – проскрежетал тидонец. – Не так.

Ахкеймион в нерешительности помедлил.

– А как тогда?

Вместо того чтобы ответить, тидонец отвернулся. Ахкеймион несколько мгновений смотрел на него; он был сбит с толку и вместе с тем ощущал смутную тревогу. Как может ярость защитить истину?

Он встал и отряхнул колени от пыли.

– Это означает, – сказал у него за спиной тидонец, – что мы должны исправить мир. Мы должны уничтожить все, что оскорбляет.

Ахкеймион вздрогнул – такая ненависть звучала в голосе этого человека. Он повернулся, сам не зная зачем – то ли посмеяться над тидонцем, то ли выбранить его. А вместо этого стоял и смотрел на него, утратив дар речи. Почему-то тидонец не смог выдержать его взгляда и стал наблюдать за костром. Остальные повернулись, услышав сердитые голоса, но тут же, прямо на глазах у Ахкеймиона, устремили взоры обратно на Келлхуса. И колдун понял, что эти люди никуда не уйдут.

«Я точно такой же, как они, – подумал Ахкеймион, ощутив боль, ставящую его в тупик, боль узнавания вещей, которые уже известны. – Я просто сижу ближе к костру…»

Эти люди руководствовались теми же причинами, что и он сам. Ахкеймион знал это.

Причины были смутно понятны: горе, искушение, угрызения совести, замешательство. Они смотрели, потому что их толкали к этому усталость, тайные надежды и страхи, зачарованность и восторг. Но более всего их толкала необходимость.

Они смотрели потому, что знали: что-то вот-вот произойдет.

Костер вдруг выстрелил и выбросил в небо сноп искр; одна поплыла по воздуху к Келлхусу. Тот, улыбаясь, взглянул на Серве, потом протянул руку и взял оранжевую светящуюся точку пальцами. Погасил ее.

В темноте кто-то ахнул.