– Я вас предупреждаю, Пройас. С этим человеком необходимо что-то делать.

Икурей Конфас вложил в слова больше чувств, чем намеревался. Но таковы уж нынешние времена, провоцирующие сильные чувства.

Конрийский принц откинулся на спинку походного стула и невозмутимо взглянул на него, рассеянно теребя аккуратно подстриженную бороду.

– И что вы предлагаете?

«Ну наконец-то».

– Созвать в полном составе совет Великих и Малых имен.

– И?

– И выдвинуть против него обвинения.

Пройас нахмурился.

– Обвинения? Какие обвинения?

– Обвинения по закону Бивня. По древнему закону.

– Ага, ясно. И в чем же вы собираетесь обвинить князя Келлхуса?

– В подстрекательстве к богохульству. В том, что он строит из себя пророка.

Пройас кивнул.

– Иными словами, – язвительно произнес он, – в том, что он – лжепророк.

Конфас недоверчиво рассмеялся. Ему вспомнилось, как когда-то – теперь ему казалось, что это было давным-давно, – он думал, что во время Священной войны они с Пройасом подружатся и вместе станут знамениты. Они оба красивы. Они почти ровесники. Их считали, каждого в своей стране, равно подающими надежды – до того, как он разбил скюльвендов в битве при Кийуте.

«У меня нет равных».

– Можно ли найти более подходящее случаю обвинение? – спросил Конфас.

– Я согласен обсуждать, как нам лучше переправиться на южный берег и захватить Скаура врасплох, – раздраженно ответил Пройас. – Но я не согласен обсуждать благочестие человека, которого считаю своим другом.

Хотя шатер Пройаса был большим и богато обставленным, в нем было темно и невыносимо жарко. В отличие от прочих, сменивших палатки на мрамор покинутых хозяевами вилл, Пройас продолжал жить так, словно он по-прежнему в походе.

«Фанатик несчастный».

– Вы слыхали о проповедях у Ксийосера? – спросил Конфас, а про себя подумал: «Мартем, ты дурак…»

Но в том-то и беда. Мартем – отнюдь не дурак. Конфасу трудно было представить человека, менее подходящего под это определение…

– Слышал, слышал, – со вздохом отозвался Пройас. – Меня много раз приглашали туда, но я очень занят.

– Я думаю… А вы в курсе, что множество людей самых разных сословий и званий – и мои люди, и ваши – именуют его Воином-Пророком? Воином-Пророком!

– Да. Мне это известно, – отозвался Пройас с тем же снисходительно-нетерпеливым видом, что и прежде, но брови его тревожно сошлись к переносице.

– Изначально предполагалось, – сказал Конфас, делая вид, будто еле сдерживается, – что это – Священная война в честь Последнего Пророка… Айнри Сейена. Но если число сторонников этого мошенника и дальше будет увеличиваться, вскоре она превратится в Священную войну Воина-Пророка. Вы меня понимаете?