С тех пор как Найюр покинул лагерь Ксинема, он проводил дни почти так же, как раньше: либо совещаясь с Пройасом, либо выполняя его просьбы. За недели, прошедшие после поражения на равнине Битвы, Скаур не терял времени. Он уступил земли, которые не мог удержать, – в том числе и северный берег Семписа. Он сжег все лодки, какие только сумел найти, чтобы помешать переправе армии айнрити, воздвиг сторожевые башни вдоль всего южного берега и собрал остатки своей армии. К счастью для шайгекцев и их новых хозяев-айнрити, он не стал жечь амбары и уничтожать при отступлении поля и сады. Вывод кианских войск с северного берега проходил очень продуманно. Скаур знал, что Хиннерет задержит Людей Бивня. Даже в Зиркирте, восемь лет назад, когда скюльвенды разбили фаним, те быстро оправились от поражения. Это был упорный и изобретательный народ.

Найюр знал, что Скаур пощадил северный берег потому, что собирался вернуть его себе.

И этот факт айнрити оказалось тяжеловато усвоить. Даже Пройас, во многом отбросивший дворянскую спесь и принявший опеку Найюра, не мог поверить, что кианцы все еще представляют собой реальную угрозу.

– Ты так уверен, что победишь? – спросил Найюр как-то вечером, ужиная наедине с принцем.

– Уверен? – переспросил Пройас. – Конечно.

– Почему?

– Потому, что так хочет мой Бог.

– А Скаур? Разве он не ответил бы точно так же?

Брови Пройаса сперва поползли на лоб, потом сошлись у переносицы.

– Но дело не только в этом, скюльвенд. Сколько тысяч мы убили? Сколько ужаса вселили в их сердца?

– Слишком мало тысяч – и чересчур мало ужаса.

Найюр рассказал, как сказители читали наизусть рифмованные строки, посвященные каждой нансурской колонне, истории, описывающие их эмблемы, оружие, манеру поведения в битве, чтобы, когда племена отправлялись в паломничество или на войну, они могли бы разобраться в построившемся для битвы нансурском войске.

– Вот почему Народ потерпел поражение при Кийуте, – сказал Найюр. – Конфас заставил свои колонны поменяться эмблемами; он рассказал нам лживую историю…

– Да любой дурак может разобраться в выстроенном войске противника! – выпалил Пройас.

Найюр пожал плечами.

– Тогда расскажи мне, какую историю ты прочел на равнине Битвы?

Пройас пошел на попятный.

– Да откуда, черт подери, мне это знать? Я узнал лишь…

– Я узнал их всех, – заявил Найюр. – Изо всех кианских великих домов – а их немало – на равнине Менгедда против нас выступило лишь две трети. Из них некоторые, похоже, прислали чисто символические отряды – это зависело от того, сколько врагов Скаур успел нажить среди равных ему. После истребления Священного воинства простецов многие язычники, включая падираджу, несомненно, с презрением отнеслись к следующему Священному воинству…

– Но теперь…

– Они не повторят своей ошибки. Они заключат соглашения с Гиргашем и Нильнамешем. Они вычистят все казармы, оседлают каждого коня, дадут оружие каждому сыну… Можешь не сомневаться – в этот самый момент они тысячами скачут к Шайгеку. На Священную войну они ответят джихадом.

После этого разговора Пройас стал все больше прислушиваться к предостережениям Найюра. На следующем совете, когда все Великие Имена, за исключением Конфаса, подняли Найюра вместе с его советами на смех, Пройас велел привести пленных, захваченных во время рейдов за реку. Они подтвердили все, о чем говорил Найюр. Через неделю, сказали эти бедолаги, сюда должны прибыть гранды из южных пустынь, даже из таких отдаленных краев, как Селевкара и Ненсифон. Похоже, некоторые из их имен были известны даже норсирайцам: Кинганьехои, прославленный сапатишах Эумарны, Имбейян, сапатишах Энатпанеи, и даже Дуньокша, деспотичный сапатишах, управлявший провинцией Амотеу.

Совет пришел к согласию. Священному воинству следовало пересечь Семпис как можно быстрее.

– Подумать только, – впоследствии признался Найюру Пройас, – ведь сперва я думал, что ты – не более чем полезная уловка, которую можно использовать против императора. Теперь ты – наш командующий, во всем, кроме титула. Ты это понимаешь?

– Я не сделал ничего такого, чего не мог бы сделать сам Конфас.

Пройас рассмеялся.

– Ты не берешь в расчет доверие, скюльвенд. Доверие.

Хотя Найюр усмехнулся в ответ, эти слова отчего-то резанули его. Да какое оно имеет значение, доверие псов и домашнего скота?