Глава 14. АНВУРАТ

«Есть некое отличие в знании, что внушает уважение. Вот почему истинный экзамен для каждого ученика лежит в унижении его наставника».

Готагга, «Первый аркан»

«Дети здесь вместо палок играют с костями, и когда я вижу их, то невольно задумываюсь: правоверной плечевой костью они размахивают или языческой?»

Неизвестный автор «Письмо из Анвурата»

4111 год Бивня, конец лета, Шайгек

Икурей Конфас просмотрел последние донесения разведки, заставив Мартема стоять рядом в неведении. Полотняные стены штабного шатра были свернуты и подняты, дабы облегчить движение. Офицеры, гонцы, секретари и писцы сновали туда-сюда между освещенным шатром и окружающей темнотой нансурского лагеря. Люди тихо переговаривались; их лица были настолько непроницаемы, что по ним почти ничего нельзя было понять; взгляды сделались вялыми от настороженного ожидания битвы. Эти люди были нансурцами, и ни один народ не потерял в стычках с фаним столько своих сыновей, как они.

Какая битва! И он – он! Лев Кийута! – будет в ней кем-то чуть повыше младшего офицера…

Ну да ничего. Пусть она будет солью к меду, как говорят айноны. Горечь сделает месть более сладкой.

– Я решил, что, когда рассветет и скюльвендский пес поведет нас в битву, – сказал Конфас, все еще изучая документы, разложенные перед ним на столе, – ты, Мартем, будешь моим представителем.

– Будут ли у вас какие-либо особые указания? – чопорно поинтересовался генерал.

Конфас поднял голову и удостоил этого человека с квадратной челюстью изучающего взгляда. Почему он до сих пор позволяет Мартему носить синий генеральский плащ? Ему следовало бы продать этого идиота работорговцам.

– Ты думаешь, что я даю тебе это поручение потому, что доверяю тебе так же сильно, как не доверяю скюльвенду… Но ты ошибаешься. Как бы я ни презирал этого дикаря, как бы мне ни хотелось увидеть его мертвым, я доверяю ему в вопросах войны…

Да и неудивительно, подумалось Конфасу. Каким бы странным это ни казалось, некоторое время этот варвар был его учеником. Со времен битвы при Кийуте, если не дольше…

Неудивительно, что Судьбу называют блудницей.

– Но ты, Мартем, – продолжал Конфас, – тебе я вообще едва ли доверяю.

– Тогда почему вы даете мне такое задание?

Никаких заверений в собственной невиновности, никаких уязвленных взглядов или стиснутых кулаков… Лишь стоическое любопытство. Конфас вдруг осознал, что Мартем, при всех своих слабостях, остается незаурядным человеком. Да, это будет серьезная потеря.

– Из-за твоего незавершенного дела. – Конфас вручил несколько листов своему секретарю, потом опустил голову, словно изучая следующий пергаментный свиток. – Мне только что сообщили, что скюльвенда сопровождает князь Атритау.

Он одарил генерала ослепительной улыбкой.

На миг Мартем застыл с каменным лицом.

– Но я же вам сказал… Он… он…

– Довольно! – прикрикнул Конфас. – Сколько времени прошло с тех пор, когда ты в последний раз извлекал свой меч из ножен, а? Если бы я сомневался в твоей верности, я бы посмеялся над твоей доблестью… Нет. Ты будешь только наблюдать.

– Тогда кто…

Но Конфас уже махнул рукой, подзывая троих – убийц, предоставленных его дядей. Двое, по внешности нансурцы, были всего лишь внушительными – а вот на третьего, чернокожего зеумца, даже офицеры Конфаса поглядывали с опаской. Он возвышался над толпой на добрую голову; у него была грудь, как у буйвола, и желтые глаза. Он был облачен в тунику в красную полоску и в чешуйчатый доспех императорских наемных частей, хотя за спиной у него висела кривая сабля, талвар.

Зеумский танцор с мечом. Ксерий проявил воистину императорскую щедрость.

– Эти люди, – сказал Конфас, холодно глядя на генерала, – выполнят работу…

Он подался вперед и понизил голос, чтобы его нельзя было подслушать.

– Но ты, Мартем, именно ты принесешь мне голову Анасуримбора Келлхуса.

Что промелькнуло в его глазах? Ужас? Или надежда?

Конфас снова откинулся на спинку кресла.

– Можешь для удобства завернуть ее в плащ.