Его окружили люди – ликующие, перепуганные, сбитые с толку. Хотя рты их открывались и языки касались зубов, Найюр не слышал ничего, кроме звона. Он проложил себе дорогу через толпу и зашагал дальше.

В левой руке что-то причиняло боль. Найюр открыл ладонь и увидел отцовскую хору. Грязный железный шарик, тусклый даже на солнечном свету, весь исписанный бессмысленными закорючками. Эта штуковина дважды спасала его.

Найюр сунул хору обратно за пояс.

Потом он услышал удар грома. Звон перешел в пронзительное нытье – почти неслышное. Найюр остановился, закрыл глаза. Крики и вопли, вон тот далеко, а этот близко, совсем рядом. Они разъели расстояния, разнеслись до края слышимости и в конце концов растворились в окружающем шуме битвы и моря.

Через некоторое время Найюр отыскал вышитый шатер Пройаса, установленный на небольшом пригорке. «Каким потрепанным он теперь выглядит», – подумалось Найюру, и его охватила печаль. Все вокруг казалось таким поблекшим.

Неподалеку он нашел старый шатер, который прежде делил с Келлхусом; шатер скрипел и хлопал на ветру. Чайник рядом с погасшим костром. Дым тянулся над землей и терялся между соседними палатками.

Сердце Найюра бешено заколотилось. А вдруг она пошла вместе с остальными поглазеть на битву с юго-восточного края лагеря? Вдруг кианцы поймали ее? Такую красавицу они непременно прихватили бы, хоть она и беременна. Игрушка для принцев. Необыкновенный подарок!

Добыча!

Звук ее голоса заставил Найюра подскочить. Пронзительный крик…

На миг он застыл, не в силах шелохнуться. Он услышал мужской голос – мягкий, вкрадчивый и при этом безумно жестокий…

Земля ушла у него из-под ног. Найюр попятился. Шаг. Другой. По коже побежали мурашки.

Дунианин.

– Пожалуйста! – закричала Серве. – Пожа-алуйста!

Дунианин.

Но как?

Найюр крадучись двинулся вперед. Ребра словно окаменели. Он не мог сделать вдох! Нож дрожал в его ладони. Найюр вытянул руку и кончиком ножа отвел полог шатра.

Поначалу он ничего не увидел – внутри было слишком темно. Лишь какие-то тени да судорожные всхлипы Серве…

Потом Найюр разглядел ее; она нагая стояла на коленях перед нависающей над ней тенью. Один глаз заплыл, из носа и откуда-то из-под волос течет кровь и ручейками струится по шее и груди.

Что?

Найюр, не задумываясь, скользнул в темноту шатра. В воздухе мерзко воняло спариванием. Дунианин развернулся; он был так же наг, как и Серве, окровавленная рука сжимала набухший член.

– Скюльвенд, – протянул Келлхус; глаза его сверкали отвратительным экстазом. – Я не почуял тебя.

Найюр ударил, целясь в сердце. Но окровавленная рука взметнулась и задела его запястье. Нож вошел дунианину под ключицу.

Келлхус отшатнулся, запрокинул голову к провисшей крыше шатра и закричал; это были сотни криков, сотни голосов, заключенных в одну нечеловеческую глотку. И Найюр увидел, как его лицо открылось,как будто уголки рта растянулись от шеи до волос. Он увидел за вспухшими чертами глаза без век, десны без губ…

Тварь ударила его, и Найюр упал на одно колено. Он выхватил палаш.

Но тварь исчезла за пологом, прыгая, словно животное.