Глава 19. ЭНАТПАНЕЯ

«Да разве это месть? Допустить, чтобы он упокоился, когда я продолжаю страдать? Кровь не гасит ненависти, не смывает грехов. Подобно семени, она проливается по собственной воле и не оставляет после себя ничего, кроме печали».

Хэмишеза, «Король Темпирас»

«…И мои солдаты, говорят они, творят идолов из собственных мечей. Но разве не меч приносит определенность? Разве не меч приносит простоту? Разве не меч добивается услуг от тех, кто стоит на коленях в его тени? Мне не нужно иного бога».

Триамис I, «Дневники и диалоги»

4111 год Бивня, конец осени, Энатпанея

Первым, что услышал Пройас, был шум ветра в листве. А затем он различил и вовсе невероятный звук – журчание воды. Звук жизни.

«Пустыня…»

Сон мгновенно слетел с него; глаза разрывались от боли, и Пройас сощурился, защищая их от солнца. Казалось, будто в голове у него раскаленный уголь. Принц попытался позвать Аглари, но получился лишь негромкий шепот. Губы саднило и жгло.

– Твой раб мертв.

Пройас начал что-то вспоминать… Чудовищная бойня в песках.

Он повернулся на голос и увидел рядом Найюра. Тот сидел на корточках и ковырялся в земле. Скюльвенд был без рубашки, и Пройас заметил обожженную до волдырей кожу на широких плечах и жгуче-красный цвет покрытых шрамами рук. Чувственные губы распухли и потрескались. За его спиной по глубокому руслу с журчанием бежал ручей. Вдали маячила живая зелень.

– Скюльвенд!

Найюр поднял голову, и Пройас впервые осознал его возраст: сеточка морщин вокруг снежно-голубых глаз, первая седина в черной гриве. Он вдруг понял, что варвар не намного моложе его отца.

– Что случилось? – прохрипел Пройас.

Скюльвенд вновь принялся что-то копать, обмотав руки кожей.

– Ты упал, – сказал он. – Там, в пустыне…

– Ты… Ты спас меня?

Найюр на миг замер, не поднимая головы. Потом продолжил работу.