Протолкавшись в дальний коридор, Найюр отыскал караульную. Здесь было настолько темно, что скюльвенду потребовалось несколько мгновений, прежде чем глаза приспособились к темноте. Неподалеку потрескивал фитиль единственной свечи. Найюр слышал скрип поднимающейся решетки. Он чувствовал влажный холод, просачивающийся снаружи, ощущал поток воздуха, поднимающийся у него из-под ног. Найюр осознал, что стоит на большой решетке, установленной над проходом между двумя воротами. Постепенно из темноты проступили окружающие предметы: дрова, сложенные под стенами; ряды амфор – несомненно, в них было масло; две печи высотой ему по колено, каждая с кузнечными мехами и железными котлами для подогревания масла…

Потом он увидел мальчишку-кианца, которого недавно разоружил; тот сжался в комок у дальней стены, и его карие глаза были размером с серебряные таланты. Найюр прикипел к нему взглядом. Невидимые коридоры гудели от воплей и криков.

– П-поюада т’фада, – всхлипнул юнец. – Ос-осма… Пипири осма!

Найюр сглотнул.

Потом неведомо откуда возник галеотский тан – Найюр его не знал – и размашистым шагом направился к мальчишке, занося меч. В проходе внизу засверкал свет, и сквозь решетку под ногами Найюр увидел галеотов с факелами, мчащихся к внешним воротам. Тан опустил меч. Мальчишка вскинул руки в попытке защититься. Клинок скользнул по запястью, прошел вдоль кости предплечья и отрезал большой кусок мяса. Мальчишка закричал.

Двери внизу распахнулись. Помещение наполнилось ликующими воплями, прохладным воздухом и мерцанием факелов. Первые воины, которых Саубон спрятал на склонах под воротами, ринулись через проход.

Тан ударил юнца – раз, другой…

Крики прекратились.

Пятна света плясали на забрызганной кровью одежде тана. Голубоглазый мужчина в изумлении воззрился на разворачивающееся внизу действо. Он посмотрел на Найюра, улыбнулся и провел рукой по щекам.

– Истина сияет! – судорожно выкрикнул он. – Истина сияет!

В глазах его светилась слава.

Не думая о том, что делает, Найюр бросил меч и схватил тана, почти оторвав его от пола. Какой-то миг они боролись. Потом Найюр с размаху ударил противника лбом в лицо. Меч тана выпал из обмякших пальцев. Голова мотнулась назад. Найюр ударил еще раз; у него лязгнули зубы. Снизу доносились крики и шум, железная решетка дрожала. С каждым проносящимся факелом по стенам скользили тени. И снова кость ударилась о кость. У тана хрустнула переносица, затем левая скула. Найюр бил и бил, превращая лицо противника в кровавое месиво.

«Я сильнее!»

Дергающееся тело упало; на Людей Бивня закапала кровь.

Найюр выпрямился; грудь его тяжело вздымалась, по железной чешуе доспехов бежали ручейки крови. Казалось, будто весь мир пришел в движение, столь мощным был текущий внизу поток людей и оружия.

Да, безумие подступало.