Икурей Конфас выглядел как дитя; нагой, он свернулся клубком под простынями, голова слегка запрокинулась назад, как будто во сне он вглядывался в небо. Генерал Мартем стоял в тени и смотрел на спящего экзальт-генерала, безмолвно повторяя приказ, что привел его сюда – с ножом в руке.

«Сегодня ночью, Мартем, я протяну руку…»

Это не было похоже ни на один приказ, который отдавали ему до сих пор.

Большую часть жизни Мартем получал приказы. Неважно, сколь жалким или величественным был их источник, – приказы, которые он исполнял, всегда исходили откуда-то, из обессиленного и развращенного мира: от сварливых офицеров, злопамятных чиновников, тщеславных генералов… В результате его часто посещала мысль, роковая для человека, которому от рождения предназначено служить: «Я лучше тех, кому подчиняюсь».

Но приказ, который он получил этой ночью…

«Сегодня ночью, Мартем…»

Он пришел ниоткуда, из-за кругов этого мира…

«Я возьму жизнь».

Ответ на подобный вопрос, как решил Мартем, не просто сродни поклонению – это само поклонение, обретшее плоть. Все, что обладало смыслом – как теперь ему казалось, – было разновидностью молитвы.

Уроки Воина-Пророка.

Мартем вскинул нож. Тот блеснул в лунном свете и на краткий миг отбросил тень на горло Конфаса. Глазами души Мартем увидел императорского наследника мертвым: прекрасные губы приоткрыты словно в память о последнем вздохе, остекленевшие глаза смотрят куда-то далеко, вовне. Он увидел кровь, собравшуюся лужицами в складках льняных простыней, словно вода между лепестками лотоса. Генерал оглядел роскошную спальню, и смутно различимые фрески заплясали по стенам, а темные ковры заскользили по полу. Интересно, будет ли это место казаться более скромным, когда они обнаружат труп на окровавленных простынях?

Приказы. Благодаря им голос мог сделаться армией, а вздох – кровью.

«Думай о том, как долго ты желал его смерти!»

Ужас и веселье.

«Ты – человек практичный. Ударь и покончи с этим!»

Конфас застонал и заворочался, словно нагая девственница под покрывалом. Веки его затрепетали, и глаза открылись. Уставились на генерала с тупым непониманием. Взгляд метнулся к обвиняющему ножу.

– Мартем? – выдохнул молодой человек.

– Истина, – проскрежетал генерал, нанося удар.

Но мелькнула вспышка, и, хотя рука его продолжала опускаться, неведомая сила рванула ее назад, и нож выпал из онемевших пальцев. Мартем ошеломленно поднял руку и в ужасе уставился на обрубок вместо запястья. Кровь лилась по руке и струйками стекала с локтя.

Мартем развернулся и увидел сверкающего демона; кожа его сморщилась от адского огня, а лицо было невозможно растянутым и хватало воздух, словно клешня краба.

– Гребаный дунианин, – прорычал демон.

Что-то прошло через шею Мартема. Что-то острое…