Келлхус стоял перед яблоней, ласково и выжидающе глядя на него. Он был облачен в белые шелковые ризы, вышитые серым растительным узором. Как всегда, рукоять его странного меча выглядывала из-за левого плеча. Он тоже носил хору, хотя из вежливости прятал ее под одеждой на груди.

– Ты не должен преклонять колени в моем присутствии, – сказал Келлхус, жестом подзывая Ахкеймиона. – Ты мой друг, Акка. И навсегда останешься моим другом.

Ахкеймион встал. В ушах шумела кровь. Он посмотрел на тени, где скрылась Эсменет.

«Как же это все случилось?»

Когда Ахкеймион впервые встретился с Келлхусом, тот мало чем отличался от бродяги – эдакое занятное приложение к скюльвенду, которого Пройас надеялся использовать в своей борьбе с императором. Но теперь Ахкеймиону казалось, что намеки на сегодняшнее положение проявились сразу. Все удивлялись: почему скюльвенд, да еще из утемотов, жаждет службы у айнрити в Священном воинстве?

– Это из-за меня, – сказал тогда Келлхус.

Он открыл свое имя – Анасуримбор, – и это было лишь началом.

Ахкеймион подошел к нему и ощутил, что высокий рост Келлхуса странным образом пугает его. Всегда ли он был так высок? Улыбнувшись, Келлхус легко повел его под сень деревьев. На солнце темнел дольмен. В воздухе деловито жужжали пчелы.

– Как поживает Ксинем? – спросил Келлхус.

Ахкеймион сжал губы, сглотнул. Этот вопрос почему-то обезоружил его до слез.

– Я… я боюсь за него.

– Ты должен привести его, и поскорее. Мне не хватает наших трапез и споров под звездами. Мне не хватает костра, обжигающего ноги.

И Ахкеймион так же легко поддался старому ритму.

– У тебя всегда были слишком длинные ноги.

Келлхус рассмеялся. Казалось, он светится вокруг хоры.

– Мне нравятся твои слова.

Ахкеймион усмехнулся, но следы рубцов на запястьях Келлхуса убили зарождающееся веселье. Синяки на его лице. Ссадины.

«Они пытали его… убили Серве».

– Да, – сказал Келлхус, печально протягивая руки. Вид у него был почти растерянный. – Если бы все так быстро заживало.

Эти слова вдруг пробудили гнев в душе Ахкеймиона.

– Ты ведь все время видел шпионов Консульта – все время! – и ничего мне не сказал! Почему?

«Почему Эсменет?»

Келлхус поднял брови, вздохнул.

– Время не подошло. Но ты уже сам знаешь.

– Знаю?

Келлхус улыбнулся, поджав губы как обиженный и растерянный человек.

– Теперь ты и твоя школа должны вести переговоры, а прежде могли просто схватить меня. Я скрывал от тебя шпионов-оборотней по той же причине, по какой ты скрывал меня от твоих хозяев.

«Но ведь ты уже знаешь», – говорили его глаза.

Ахкеймион не смог придумать ответа.

– Ты сказал им, – продолжал Келлхус, шагая между рядами цветущих деревьев.

– Сказал.

– И они согласились с твоим толкованием?

– Каким толкованием?

– Что я больше, чем просто знамение Второго Апокалипсиса.

«Больше». Трепет охватил Ахкеймиона – и тело, и душу.

– Они сомневаются.

– Я предполагал, что тебе будет трудно описать меня… и заставить их понять.

Ахкеймион беспомощно посмотрел на него, затем опустил глаза.

– Итак, – проговорил Келлхус, – какие тебе даны указания?

– Сделать вид, что я учу тебя Гнозису. Я сказал им, что иначе ты обратишься к Шпилям. И позаботиться… – Ахкеймион облизнул губы, – чтобы с тобой ничего не случилось.

Келлхус одновременно улыбнулся и нахмурился – точно так, как делал Ксинем, пока его не ослепили.