– Нелепо, я понимаю. Совершенно невозможно. Армия взбунтовалась бы. Толпы рванулись бы штурмовать Андиаминские Высоты! Но что поделать… Мне показалось, что вместе с таким, как ты, я затмил бы самого Триамиса.

Ужас пробудился в душе Найюра.

– Ты знаешь? Знаешь ли ты, что смотришь на императора? – Человек поднял чашу с вином. – Икурей Конфас Первый. – Он выпил и выдохнул. – Со мной империя возродится, скюльвенд. Я киранеец. Я кенеец. Скоро все Три Моря будут целовать мне колени!

Найюр вспомнил кровь и искаженные от ярости лица. Рев тысяч голосов. Огонь. Все нахлынуло разом – ужас и экстаз Джокты. А затем он… Конфас. Бог с разбитым лицом.

Скюльвенд рассмеялся, громко и от души. На мгновение человек застыл, словно неожиданно осознал свое бессилие.

– Ты издеваешься надо мной, – произнес он с неподдельным недоумением. – Насмехаешься!

И тут Найюр понял, что Конфас говорит искренне и верит в собственные слова. Конечно, он сбит с толку. Он признал брата, так почему же брат не признает его?

Вождь утемотов засмеялся громче.

– Брат? Твое сердце визгливо, твоя душа бесцветна. Твои заявления нелепы, ты не понимаешь истинной сути событий. Ты говоришь как глупый маменькин сынок. – Найюр сплюнул розовую слюну. – Равный? Брат? В тебе нет стали, чтобы быть моим братом. Ты сделан из песка. И скоро тебя развеет ветром.

Не говоря ни слова, Конфас шагнул вперед и опустил ногу в тяжелой сандалии ему на голову. Мир погрузился во тьму.

Найюр хрипел, захлебываясь кровью. При этом он необыкновенно отчетливо слышал, как уходит экзальт-генерал, как скрипит кожа под его кирасой, как ножны царапают кожаную юбку. Конфас отбросил полог шатра и вышел в лагерь, где его встретили приветственными криками. И Найюр ощутил себя меж двух огромных жерновов: землей, что терзала его избитое тело, и круговертью людей с их фатальными устремлениями.

«Наконец-то, – рассмеялось что-то в глубине его души. – Наконец-то все кончится».

В шатер вошел генерал Сомпас. Лицо его было мрачным, в руке он держал кинжал. Не раздумывая, он опустился на колени подле Найюра и начал перерезать кожаные ремни, связывавшие скюльвенда.

– Остальные ждут, – приглушенным голосом сказал он. – Твоя хора на столе.

Найюр смог лишь хрипло прошептать в ответ:

– Куда ты ведешь меня?

– К Серве.

Генерал без помех провел скюльвендского пленника к темному краю нансурского лагеря. Они прошли сквозь ряд часовых, пересекли ликующий и пирующий лагерь. Никто не спросил, почему генерал одет в капитанскую форму. Эту армию возглавлял блестящий и экстравагантный командир, чьи странности неизменно приводили к победе и отмщению. А Биакси Сомпас был его человеком.

– Это всегда так просто? – спросил Найюр у твари.

– Всегда, – ответила тварь.

В темноте под ветвями рожкового дерева их ждали Серве, ее братья и восемь коней, нагруженных всем необходимым. Еще не забрезжил рассвет, когда далеко позади, за спиной, они услышали первый сигнал рога.